Собрание состоялось в королевском кабинете. Я, король с королевой, принц с принцессой и папенька королевы. Первым слово берет Рудольф:

— Алекс, полагаю, в тебя стрелял кто-то недовольный твоим пренебрежением рыцарскими традициями.

Ну да. Это же так по-рыцарски! Вот сестру к палачам — это оно, а в племянника выстрелить — не?.. Не верю!

— А убийцу не поймали?

— Нет. Не успели. — Это уже Шартрез. А морда такая трагичная… страдалец ты наш! За чужую казну!

— Народ просто разорвал его на кусочки.

— Очень, очень жаль.

Интересный убийца, а? Убить — и сразу умереть? Это что-то новенькое, обычно они удрать стараются.

— Тем не менее праздник придется отложить. Да и победа у тебя, Алекс…

— Дядюшка, в рыцарском кодексе ничего не сказано ни про одежду, ни про методы ведения боя.

— Все равно это было нечестно. — Андрэ все еще переживает.

Я смотрю на него с интересом. Как на мокрицу.

— Кузен, ты тяжелее меня, лучше выучен, старше по возрасту и совершенно здоров. Мои преимущества — ловкость и гибкость, ими я и пользовался. Что в этом бесчестного? Ты же не испытывал угрызений совести, решаясь сразиться со мной? Хотя и знаешь, что один удар копья может оказаться для меня последним.

Андрэ скисает. При такой расстановке акцентов он выглядит той еще сволочью. Я ему еще улыбаюсь — пусть позлится. Руфина хлопает глазками:

— Ах, Алекс, глядя на вас, и не скажешь, что вы так тяжело больны.

Я и ей показываю все зубы:

— Так люди вообще твари сложные, загадочные… от слова «гады».

Последних три слова уже про себя, чтобы никто не слышал. Перебьются.

— Полагаю, нам надо начать расследование, — а это Шартрез. — Сегодня же, по горячим следам.

— Завтра с утра отчитаешься! — рявкает Рудольф и выставляет нас всех из кабинета. Я и пошел в свои покои. А там меня ждет Томми.

— Достал?

— А то ж! Убийцу всем миром запинали, но — вот!

На ладони друга лежит лоскут, обильно пропитанный кровью. А что мне еще нужно для вызова духа?

Ночь и пентаграмма.