— Вернись с победой, Алекс.

— Я верю в тебя!

— Ура Александру Раденору!

Крики, цветы, песни рогов и труб. Войско выступило в поход к границам Риолона. Туда же двигались и теваррцы. А мне предстоит…

Мне предстоит пройти по самому краю.

Дядя уже отправил письмо королю Риолона. Ответа пока не получили, но в результате я не сомневался. Его письмо было ультиматумом войны, полным гневных упреков и обвинений. Рудольф даже не усомнился в словах теваррцев. Хотя в этом был виноват и я.

С другой стороны, что я мог сделать?

Убеждать его в своей правоте? Чтобы и меня подставили?

Томми рвется со мной, и в этот раз я соглашаюсь. Кто-то должен прикрывать мне спину. Рене же приходится оставить дома, на хозяйстве, с большой просьбой приглядеть за Лавинией.

Я более чем уверен, что вампирша, оставшись без хозяйской плетки, обязательно куда-то влезет. Просто зачем мне выяснять подробности самостоятельно? Спрошу потом Рене. Да и за Абигейль приглядывать было необходимо.

Я в придворной жизни разбираюсь со скрипом. Томми — вообще в ней не ориентируется. Рене же, будучи сыном дома Моринаров да еще и живя в опале, чувствует себя в интригах как рыба в воде, иначе было просто не выжить. И у меня все чаще появляется мысль, что лучшего канцлера мне просто не найти. Да, со временем, сейчас Рене еще молод. Но и я не стар, так что справимся.

Войско идет по дорогам страны. Сменяются села, города…

Я упорно коплю силы. Заряжаю амулеты, накопители, повторяю чары. Что-то подсказывает мне, что на этой войне без некромантии не обойдется.

Место встречи было назначено очень удачно. Неподалеку от схода трех границ, уже на территории Риолона. Неподалеку от деревеньки Грибовки. Кто будем там первым?

Не я. Это точно. Сначала на территорию Риолона вторгнется Микаэль — и я узнаю об этом.

Откуда?

Где есть жизнь — есть и смерть. Я некромант, и призраки шепчут мне. Ветер приносит их голоса — и мертвые говорят, что армия Теварра вышла. И медленно идет по направлению к месту встречи.

Я тоже не тороплюсь — и армия прославляет меня.

Я стараюсь, чтобы у солдат было все необходимое, не позволяю грабить крестьян и насиловать крестьянок, стараюсь сдерживать аристократов, которых дядя навязал мне в сопровождение.

Также я не останавливаюсь на ночлег в деревнях и замках. Хотя их хозяева и приглашают. Но мне это не нужно. А после того как граф Шартрез, который решился нарушить мой приказ, повисает в петле, меня начинают бояться.

Это доходчиво объясняет аристократам, что война все спишет. Кто там будет разбираться, в какой момент почил этот конкретный граф? Нечего было останавливаться на ночлег в замке, а там насиловать дочку хозяина. Пусть хозяин и простой нищий барончик, пусть граф и младший брат королевы — мне все равно. Есть закон.

И во имя его…

Только вот почему в обращенных на меня взглядах так часто появляется страх?