Глава 13. Семейка монстров

Я не спала почти всю ночь. Ворочалась с боку на бок, кусала губы со зла и ругалась. Беззвучно, чтобы не разбудить Фрейю.

Лешие побрали бы Гарднера! Умыкнули бы из Академии на болота! И сварили б там в котле! А потом обжарили до хрустящей корочки! И чего, спрашивается, скрытничает? Придумал глупую отговорку, якобы объясняющую подарок от Донована. Видите ли, умирающий метаморф решил послать симпатичный медальончик посторонней девчонке! Бред! А если тот, правда, мне не отец, Гарднер мог раскрыть личность настоящего отца, а не злиться.

Если только… только… это не он сам…

Я села и вытерла вспотевший лоб.

Та-ак. Вот поеду на бабкин день рождения и возьму в оборот маму. Пусть рассказывает всё, как есть. Нечего молчать. Я уже не ребёнок и имею право знать правду.

Пусть даже она сто раз неприглядная.

С этой мыслью я, наконец, уснула и проспала оставшиеся часа три до подъема.

Утром ждал сюрприз.

Крис исчез, а занятие по мертвому языку не состоялось из-за отсутствия лорда-ректора в замке. Я заподозрила, что они покинули Академию вместе. По фейским делам. Весь день я ходила нервная. Смешно, да? Мы с Крисом лишь притворяемся парой, а я волнуюсь за него, будто он — мой взаправдашний парень. Впрочем, за последнее время мы успели подружиться, а за друзей тоже положено переживать, коли те в беде.

Мои мысли витали далеко, но на уроке леди Форест пришлось сосредоточиться. Она дала очень сложное задание — новое длинное заклятье, которое сначала следовало написать наоборот.

— Теперь ты будешь заниматься по индивидуальной программе, Эшли, — объявила педагог воодушевленным тоном. — Придется непросто. Но ты превосходишь всех остальных в классе и должна обучаться соответствующе способностям.

Девчонки на соседней парте зашушукались, но примолкли под неодобрительным взглядом леди Форест. Мне же пришлось смириться. Хотя я не понимала смысла этих потуг. Ладно, тренировки с деканом. Приручить магию метаморфов я обязана. Но все остальные знания вряд ли смогу использовать, раз придется вернуться в Школу фей и провести там всю жизнь, а не только годы учёбы.

После обеда я оказалась полностью предоставленной самой себе. Тренировка с Гарднером тоже не состоялась, и я пришла к выводу, что лорд-декан тоже отправился разбираться с проклятыми феями. Это успокаивало. Гарднер хорошо относится к Крису. Постарается защитить от возможных обвинений светлых. Впрочем, долго скучать в одиночестве не пришлось. У Фрейи отменилась практика с ректором, и она решила составить мне компанию.

— Почитай, — велела она, сунув два письма. — Одно пришло от Дина Карлтона. Второе я сегодня отправлю ему.

— Ты состоишь с ним в переписке? — удивилась я.

— Состою, — кивнула Фрейя с видом кошки, объевшейся сметаны. — Правда, Дин не подозревает, что это я. Приходится притворяться его тайной поклонницей. Писать всяческую чушь. Зато он впечатлился. Хочет познакомиться поближе.

Я подавила тяжкий вздох и ознакомилась с обоими посланиями. Слащавыми до невозможности. Дин и Фрейя обменивались любезностями. Он предлагал встретиться лично, она советовала повременить, «переживала» вдруг ему не понравится.

— Он будет настаивать, — проговорила я.

— Ага. Придется организовать встречу. Но на нее пойдешь ты.

— Что-о-о? — письма упали на ковер.

Фрейя посмотрела выразительно.

— Мой план, помнишь? Ты согласилась участвовать. Но не паникуй. Тебе придется провести с Дином не больше пяти минут. В чужом обличье, разумеется.

— Но…

— Я потом тебе всё объясню. Обещаю. А теперь мне пора отправить письмо. Дин, наверное, весь извелся от нетерпения.

Она ускакала воплощать в жизнь злокозненную задумку, а я грешным делом подумала, что зря согласилась помочь. И вообще было куда проще, пока Фрейя сидела взаперти и страдала, а не готовила сокрушительную месть обидчику. Нет, оно понятно, что Дин заслужил. Но как бы всем теперь не огрести.

…Крис объявился поздно вечером. Уставший и хмурый.

— Мрак на головы светлых, — интерпретировал он моё любимое ругательство на свой лад. И добавил: — В смысле, кроме твоей головы.

— Рассказывай! — велела я, изнывая от нетерпения. — Тебя ведь не арестуют?

— Надеюсь, нет, — Крис плюхнулся рядом со мной на диван. — Хотя кое-кто и предлагал отправить пожизненно к людям. Мол, там я не смогу использовать «дурной дар».

— Сами они дурные, — припечатала я с чувством.

— Точно. Считают себя самыми умными.

Крис поведал, что почти весь день провел в управлении магического правопорядка. Вместе с ректором и деканом. Десять раз рассказывал одно и то же разным магам. Потом его проверяли кучей всяких приборов и артефактов. Точнее, его магию. А вечером состоялась встреча с Оливером Коганом — проклятым стариком.

— Светлые сами предложили ему мою… хм… «помощь», — лицо Криса болезненно исказилось. — Но старик отказался. Он вообще не поверил, что проклят. Мол, отлично себя чувствует, а все разговоры о проклятии — происки темных. Я сказал ему, что потом будет поздно. Когда проклятие проявится, я не смогу вмешаться. Но он раскричался, и нам пришлось уйти.

— Это его решение, Крис, — проговорила я мягко.

— Но старик не понимает! — возразил парень с жаром. — Не понимает, что будет умирать в муках. И начнется это очень скоро. А впрочем, — он махнул рукой. — Ты права, это не моя проблема. Не хочу больше об этом. Лучше расскажи, что у тебя нового.

Я поймала себя на мысли, что мы теперь и разговариваем почти как пара.

— Ну… Кажется, умерший метаморф — Руперт Донован — мой отец. Или не он. А Гарднер.

Я рассказала Крису всё. И о посылке, и о разговоре с лордом-деканом. Странно, да? Еще недавно я боялась, что он убийца, а теперь могла доверить многие тайны. Легко!

Он выслушал, молча, а потом объявил:

— Ставлю на Гарднера.

— Но зачем скрытничать?

— Может, он не хочет расписываться в том, что крутил роман с феей, и признаваться, что у него есть дочь, которая… хм…

— Полукровка, — подсказала я.

— Я хотел сказать — наполовину светлая.

— Сути это не меняет.

— Зато звучит лучше.

— Допустим, мой отец — Гарднер, — согласилась я. — Но зачем Доновану присылать медальон?

— Хороший вопрос, — Крис почесал лоб. — Может, он обладает скрытой защитной магией, а Донован хотел, чтобы свободный метаморф его получил. Знаю, притянуто за уши. Но ведь если Донован был твоим отцом, Гарднер мог это просто подтвердить, а не злиться. Вывод-то сам напрашивался. Значит, тут что-то другое.

Я откинулась на диванную спинку и издала нечто среднее между стоном и рычанием.

— Пристану с расспросами к матери. Не факт, что ответит. Но я буду настойчивой.

— Когда отправляешься к монстрам?

Я прыснула, ни капли не обидевшись, что Крис так назвал моё семейство.

— Послезавтра. Это будет очень «весёлый» визит.

— Надеюсь, ты вернешься целой и невредимой, — пошутил парень.

Я ткнула его в бок, не подозревая, что слова окажутся пророческими.

***

Я до последнего надеялась, что меня не отпустят в родовое гнездо Джонсонов, ибо слышала, что это против правил. Студентам разрешалось отправляться домой. Но в исключительных случаях. Например, если серьезно заболевал родственник. Дни рождения уважительными причинами не считались. Однако никто, считая ректора, не возразил, получив письмо от моей матери. Мол, надо, так надо. Главное, чтобы не пропускала занятия. Отправилась домой днем одного дня, а вернулась утром следующего.

После тренировки с Гарднером, на которой он не сказал ни единого слова, не относящегося к магии метаморфов, меня встретил ключник Герберт и открыл портал. Спасибо, что на этот раз не втолкнул в него без предупреждения, а подождал, пока сама туда шагну. Меня подхватил вихрь, перед глазами замелькали звезды, но, как ни странно, приземлилась я перед домом почти без проблем. Качнулась, но не упала. Видно, начинала привыкать к подобным перемещениям.

Встретить меня никто не потрудился. Но я и не ждала почестей. Деловой походкой вошла в дом, где вовсю играла музыка. Это означало, что прием в честь бабкиного дня рождения начался. В холле стоял дворецкий, неодобрительно покосившийся на мое синее платье — форму факультета мрака.

— Вам бы переодеться, леди Эшли, — буркнул он.

Я предпочла ничего не отвечать. И так понятно, что перед гостями в таком виде лучше не щеголять. Здесь сплошные феи. Всенепременно оскорбятся из-за формы темных. Я поднялась к себе, подозревая, что платье для вечера мне приготовили. Мама или тетка Эва. На свой вкус. Однако никакого наряда в спальне не обнаружила. Открыла шкаф, чтобы выбрать самой из небогатого гардероба.

В этот момент скрипнула дверь, и порог перешагнула тётка. В бежевом пышном платье, которое сильнее полнило и без того тучную фигуру.

— Уж не на праздник ли ты собралась, полукровка? — поинтересовалась она издевательским тоном.

— На него, — подтвердила я, роясь в шкафу. — Мне прислали приглашение.

— Это был предлог, — объявила тётка. — Леди Маргот необходимо с тобой побеседовать. Лично. На важную тему. Вот Вивиана и отправила тебе письмо.

Бабку в разговоре со мной всегда называли именно «леди Маргот», дабы подчеркнуть, что хоть мы и родня, называть мне ее следует официально.

— А на празднике тебе делать нечего, — добавила тётка с мерзкой улыбочкой. — Не позорь нас.

Я прекратила перебирать платья в шкафу. Нет, обидно мне не было. Я ко многому привыкла, прожив в этом доме семнадцать лет. Последний год не в счет. Его я провела в Школе фей. Меня накрыла злость. Предлог значит? А я — позор?

— Ладно, сдался мне ваш праздник. Меня тошнит от светлых посиделок. Но я встречусь с леди Маргот позже и выслушаю всё, что она желает сказать. А пока… — я посмотрела на тётку Эву с вызовом, — позови сюда маму. У меня тоже назрела важная беседа.

— Перетопчешься, — бросила она. — Вивиана на дне рождения матери. С мужем и детьми. Как и полагается любящей дочери и приличной фее.

Тётка полагала, что на этом разговор закончится. Но моя злость только усилилась.

— Немедленно позови сюда маму, — отчеканила я. — Иначе…

— Что? — спросила та ядовито. — Что ты сделаешь, никчемная полукровка?

— Спущусь к гостям и устрою представление, — я посмотрела с превосходством. — Видишь ли, тётя Эва, в Академии выяснилось, что я довольно сильная темная магиня. И пусть я пробыла там всего полтора месяца, успела многому научиться.

По лицу тетки прошла тень. Она напряглась, но не поверила до конца.

Тогда я заговорила на мертвом языке. Это было не заклятие, а просто набор слов. Но тётке Эве и этого хватило, чтобы позеленеть от страха. Она взвизгнула, как девчонка, и вылетела за дверь.

— Приведи маму! — крикнула я вслед. — Иначе всем не поздоровится!

А потом плюхнулась на кровать, ощущая… нет, не удовлетворение, а, скорее опустошение. Я впервые в жизни выразила дома открытый протест. И это было странно.

Неужели, учеба в Академии темных искусств так подействовала?

…Несмотря на теткин испуг, мать пришла только через полчаса. Я успела и позлиться, и прийти в себя, и настроиться на боевой лад. Но не такой, когда хочется всё крушить, а наоборот, когда внутри остается только решимость и ледяное спокойствие.

— Ты понимаешь, что угрожать тёте Эве — верх неблагоразумия? — поинтересовалась мать, едва переступив порог. — Она этого не простит.

— Мне всё равно. Я давно не ребёнок, которого легко запугать. По сути, я больше не завишу ни от кого из вас, раз принадлежу Школе фей.

Мама неодобрительно покачала головой.

— Нехорошо так себя вести и…

— Оставим это, — перебила я. — У меня к тебе разговор. И чем раньше ответишь на мои вопросы, тем быстрее вернешься к семье и гостям.

— Ладно, — она присела на край кровати. — Что ты хотела спросить?

Я осталась стоять, глядя на нее сверху вниз. Так странно, да? Эта женщина подарила мне жизнь, но я никогда не считала ее матерью. По-настоящему. Она была кем-то иллюзорным и недосягаемым.

— Я хочу поговорить об отце.

Лицо Вивианы Джеймс, в девичестве Джонсон, исказилось. Она попыталась встать и уйти, но я преградила ей дорогу.

— Даже не думай. Иначе я воплощу угрозу в жизнь, и та-акое вытворю на празднике, что ваше так называемое благочестивое семейство вовек от позора не отмоется.

Она беззвучно выругалась и осталась на месте.

— Кто он? — задала я прямой вопрос.

Но вменяемого ответа не получила.

— Я не знаю.

— Я тебе предупредила, помнишь?

Мать всплеснула руками.

— Я говорю правду. Не знаю, кто он. Кем тот маг был на самом деле. Он же метаморф. Не сомневаюсь, что для встреч со мной использовал чужую личину.

— Ладно, расскажи, что знаешь.

— Зачем тебе это? Если бы ты была ему нужна, он бы нашел способ поучаствовать в твоей жизни. Но этого за восемнадцать лет не случилось.

— Метаморфы — пленники короля.

— О! Тебе хочется верить в доброго папочку, который не смог быть с тобой из-за злого короля? — спросила она. Без издевки. И всё же слова резанули ножом.

— Нет. Я давно смирилась, что у меня нет лояльно настроенной родни, и я сама по себе. Хватит уходить от темы. Рассказывай. Всё, как есть.

Мать сжала зубы так, что я отчетливо услышала скрежет.

— Ладно, — смирилась она. — Хочешь новых расстройств, пожалуйста. Ты сама так захотела. Мы тогда гостили у знакомых в столице. Родители, сестры и я. Я была наивной, не привыкшей к столичному блеску, а ОН подошел ко мне на балу весь такой галантный, уверенный. И был хорош собой, разумеется. А еще старше. Мне польстило, что такой мужчина обратил внимание на меня — провинциалку. Он говорил, что входит в королевскую свиту и живет при дворце. В каком-то смысле не обманул, верно? Метаморфы, действительно, там живут. Мы встретились четыре раза. Тайно. А когда он получил от меня то, что хотел, больше не объявлялся. Через пару недель мы вернулись домой, и вскоре выяснилось, что я беременна. Родители пытались разыскать моего кавалера, чтобы заставить жениться. Но не смогли. Он называл себя Саймон Кармайкл, однако в столице не значился никто с такими именем. Никто тогда не знал, что он был темным. Это стало ясно, когда ты родилась, и в доме на несколько минут повисла непроглядная тьма. Матушку — леди Маргот — чуть удар не хватил. Зато стало ясно, почему я так ужасно чувствовала себя во время беременности. Твоя темная кровь мне вредила. Вот и вся история. Не очень воодушевляющая, правда?

Я молчала. Минуту-другую. Переваривала материнский рассказ.

Ничего нового она не сказала. Я всё примерно так и представляла.

Повод для расстройства. Всё верно. И всё же, я не боялась неприглядной правды.

— Тебе знакома эта вещица? — я достала из-под платья присланный на днях медальон.

Глаза матери округлились, и стало яснее ясного, что еще как знакома!

— Медальон принадлежал твоему таинственному кавалеру из столицы? — спросила я, а сама не чувствовала ничего. Ни злости, ни горечи, ни боли. Только пустоту.

— Да, Саймон носил его на шее, — прошептала мать. — Откуда он у тебя?

— Руперт Донован прислал. Точнее распорядился в завещании, чтобы его отправили мне.

Она провела ладонями по лицу.

— Тот ме-метаморф, о котором писали в газете?

Я мрачно кивнула.

А мать… Она больше ничего не сказала. Поднялась и, пошатываясь, направилась к выходу. Я не стала ее останавливать. Пусть идёт. Всё, что требовалось, она мне сказала.

Значит, это всё-таки Донован. Раз медальон принадлежал ему, а мать видела эту вещицу у своего столичного кавалера. Непонятно только, зачем Гарднер утверждал, что Донован мне не отец. Еще и злился в придачу.

Мать подошла к двери, и в этот самый миг та распахнулась. Внутрь вошли двое слуг-мужчин, бородатый незнакомец, закутанный в черный плащ, и именинница собственной персоной.

— Мама? — удивилась моя матушка при виде всех «посетителей». — Что происходит?

— Только то, что должно, — ответила леди Маргот, презрительно взирая на меня. — Эшли отправляется в королевский дворец, где ей самое место. Извини, Вивиана, что не сказала раньше. Опасалась, что ты будешь против.

Меня будто невидимой оплеухой наградили. Со всего маху.

В королевский дворец? Серьезно?!

— Я принадлежу Школе фей! Это магический договор! Вы не можете меня никуда отправлять! — объявила я звенящим голосом и попятилась.

Бабка плотоядно улыбнулась.

— Именно для этого я пригласила господина Стоквела, — она кивнула на бородача. — У него особый дар. Способен разрывать любые магические договоры.

Бородач ухмыльнулся, готовый сделать то, ради чего его пригласили, а моё сердце ускакало в пятки. Я могла угрожать тётке или матери, но на деле серьезными навыками пока не владела. Уж точно не защитной магией. Ни светлой, ни темной. Привыкла оберегать себя, прячась под чужими личинами. А еще полагаться на ректорскую защиту, которая, увы, работала только на территории Академии темных искусств.

— Это неправильно, — пробормотала мать, но как-то неубедительно.

Бабка глянула на нее строго.

— Не вмешивайся, Вивиана. Это, — она ткнула пальцем в мою сторону, — твоя ошибка. Наша семья годами вынужденно жила в позоре. Но мы можем его смыть, передав метаморфа на службу королю. Это всё исправит, расставит по местам.

Мать неуверенно качнула головой. И не поймешь, согласилась с доводами бабки или просто решила покориться ее воле. В этот миг я ненавидела Вивиану Джеймс. Всей душой. Она никогда меня не защищала от чужих нападок. А сейчас, когда решили избавиться окончательно и бесповоротно, слабо возразила для вида и умыла руки. Я, лешие всех подери, тоже ее ребёнок! Как и близняшки. Я в ее жизни дольше!

Но видно это не имело значения. Никогда не имело.

— Только посмейте подойти, — процедила я сквозь зубы.

Решила биться до конца, хотя понимала, что проиграю. Здесь все владеют магией. Лучше меня. Так что прощай свобода. А я еще переживала, что до конца жизни придется быть привязанной к Школе фей! Наивная! Теперь-то меня ждет судьба куда страшнее.

— Не надо драмы, девочка, — бросила бабка раздраженно и сложила незнакомый пасс. — Не хватало только тратить на это время.

В меня врезалась волна воздуха, будто сильнейший порыв ветра. От удара спиной и затылком о стену в голове загудело, а перед глазами поплыли темные пятна. Я упала на колени, ощущая беспомощность и страх.

— Свяжите ее! — приказала бабка слугам.

Те шагнули ко мне, готовые сделать всё, что хозяйка велит.

Но вдруг случилось странное. Я ощутила тепло на груди под платьем. Посмотрела туда и ахнула. Это был медальон, который лорд-декан называл безделушкой. Он будто «проснулся». Золотые спутанные нити вспыхнули и стали видимыми сквозь ткань.

— Не подходите, — снова потребовала я, ощущая странную легкость в теле.

Но кто бы меня послушал! Слуги оказались совсем рядом. Один достал из кармана веревку, другой попытался схватить меня, чтобы облегчить задачу первому. Но его руки непостижимым образом прошли сквозь меня, словно я целиком состояла из воздуха, а не из плоти.

— Что за… — начал он ошарашено и повторил попытку.

Но снова не сумел меня коснуться.

Второй бросил веревку и попытался обхватить меня поперек туловища, но тоже потерпел неудачу. Моё тело полностью утратило плотность.

Бабка зарычала.

— Что еще за темная магия в моем доме?!

Сложила пасс, но сизый сгусток, полетевший в меня, тоже прошел насквозь, не причинив вреда. Ударился в стену, оставив уродливое пятно.

Я плохо понимала, что происходит. Догадывалась, что причина в медальоне. Но как он работает, не представляла. В голове мелькнула мысль, что эффект может быть временным. Поэтому лучше уносить ноги подобру-поздорову, пока загадочная защита работает. Рванула к выходу. Мимо бабки, мимо матери, мимо бородача. Последний попытался меня остановить. Но, как и другие, не сумел схватить. Кинул вслед заклятье, однако то промазало, а я уже бежала по лестнице вниз. Выскочила из дома на глазах у недоуменного дворецкого и помчалась с территории семейства Джонсон. Куда? Сама не очень представляла. Главное подальше.

По дороге я приняла чужой облик. Первый попавшийся. Обернулась почему-то в Шейлу. Но какая разница? Главное, сейчас не быть собой, если бабка отправит погоню, знающую меня в лицо. Заодно я изменила одежду. Форма факультета мрака сейчас точно не к месту. Выбрала простое серое платье. Неприметное в сумерках. И кофту заодно. Темно-коричневую. Жаль только она не грела. Иллюзорная одежда на это не рассчитана. А на дворе вовсю стоял октябрь. Было яснее ясного, что если не найду укрытие в ближайшее время, придется несладко. Портал-то в Академию до завтра мне вряд ли откроют. И чего, спрашивается, не научилась магии призыва? Видела же, как темные студенты ею пользуются!

Как назло, начал моросить дождь, и решать вопрос с укрытием пришлось срочно. Не придумав ничего лучше, я пробралась в сарай, принадлежавший кому-то из небогатых жителей городка. Обнаружила в углу кучу сена и решила использовать ее сразу, как кровать и одеяло. Не худший способ на свете согреться в осеннюю ночь. Глаза жгли слезы горечи и обиды. Я никогда не ждала от родни ничего хорошего. Но это… ЭТО! Позор, видите ли, бабка смыть захотела! Ух! Чтоб ей провалиться!

Но нет, я не заплакала. Это унизительно — лить слёзы из-за старой мегеры. Я до подобного не опущусь. Буду сильной. Вопреки всем козням на свете.

— Больше никогда, — прошептала я.

Имела в виду, что не переступлю больше порог дома Джонсонов. Как бы дальше ни сложилась жизнь, этот ее этап закончен. Связь с семьей разорвана навсегда.

Да и почему с семьей? Я никогда не была ее частью.

И это, пожалуй, не плохо. Там сплошная гниль. А я, хоть и темная наполовину, гораздо благородней всех Джонсонов вместе взятых.

С этой мыслью я провалилась в сон и спокойно проспала до утра.