Глава 25. Последствия

Это было странно. Продолжать обучение в Академии темных искусств. Сидеть на уроках, ходить по коридорам. По тем же самым коридорам, по которым ходили другие студенты. Для них ничего не изменилось, всё было как всегда. Обычная студенческая жизнь. Они ведь просто очнулись, будто от сна. И не запомнили ничего, что делали, пока находились в одержимом состоянии. Они не сталкивались с иссохшим Ларри, не посещали карманных вселенных, не падали в бесконечную пропасть, не видели убийственного света лампы, способного уничтожить всё живое в замке.

Да, они знали обо всём этом. Но рассказы — это одно, личный опыт — совершенно иное.

Студенты (по крайней мере, большинство) жили привычной жизнью. Готовились к зимней сессии. А я… Я находилась, словно в иной плоскости, пребывала в ступоре.

— Зачеты и экзамены всё равно сдавать придется, — напомнила Фрейя, заметив, что я полчаса сижу, глядя в учебник, но не переворачиваю страницы.

— У меня их немного. От травоведения освободили навсегда за неспособность ладить с растениями, а на истории темной магии у меня теперь блат. Тайные родственные связи и всё такое. Артур просто обязан поставить мне проходной балл на экзамене.

— Тогда и мне пусть ставит, — усмехнулась Фрейя. — Я, между прочим, знаю его тайну.

— Значит, и у тебя блат, — согласилась я и захлопнула учебник по мёртвому языку. Всё равно никак не получалось сосредоточиться. Лучше заняться чем-то другим. Например, прогулкой на свежем воздухе.

Я поменяла туфли на сапожки, достала из шкафа плащ с капюшоном и отправилась к главному выходу из замка, чтобы немного побродить в парке. Ну и пусть стемнело. Снаружи до ночи горели фонари, освещая покрытые снегом дорожки. А мороз меня не пугал. Наоборот, хорошо. Освежающе.

По дороге никто не попытался пробить ректорскую защиту и не обзавелся лишними частями тела, хотя все прекрасно знали, как я выгляжу. Моя новая внешность перестала служить прикрытием. Чужую личину я тоже больше не использовала. Дело было в другом. В моем новом даре. С тех пор, как я уничтожила редкий артефакт, желающие нападать на меня перевелись. В один миг. Как отрезало. Считалось, что маги с подобными способностями рождаются пару раз за столетие. На факультете артефакторов в основном учились те, кто способны поддерживать работоспособность артефактов, ухаживать за ними. И лишь несколько магов, кому дано овладеть искусством их создания. Ведь даже это считалось уделом избранных. А уж уничтожение мощных артефактов без заклятий и обрядов — и вовсе редчайшим умением. Так что меня теперь боялись. Панически.

Декан факультета артефакторов требовал от ректора Веллера перевести меня учиться к нему. И не только на конец семестра, а на ближайшие годы. Однако тот разводил руками. Мол, в этом нет смысла, раз после сессии я вернусь в Школу фей. Зато Белинда Холланд обрадовалась. Вопрос о моем будущем снялся с повестки дня. В учебном заведении светлых тоже существовал факультет артефакторов, и меня планировали перевести туда в следующем семестре с факультета травников. Ведь в теории я была способна уничтожать любые артефакты: и темные, и светлые.

Меня же эта перспектива не слишком радовала. Да, теперь я могла продолжить обучение, а не превратиться в какую-нибудь ключницу. Но я бы предпочла остаться в Академии темных искусств. По целому ряду причин. Но кто бы меня еще спросил. Я принадлежала Школе фей. И иных вариантов не существовало.

С другой стороны, сейчас место обучения не играло роли. На фоне остального…

— Привет, Эшли.

По дороге меня нагнала Кара Энвер. Выглядела она еще бледной, но улыбалась широко, демонстрируя, что чувствует себя неплохо. Особенно для той, которая упала с башни.

— О! Ты вернулась! Как прошло?

— Нервно, если честно, — призналась Кара после вздоха. — Мне задавали столько вопросов, будто я известная обманщица или не отвечаю за слова и поступки. Смотрели недоверчиво, а кое-кто гневно. И вообще я едва удержалась, чтобы не спросить, не меня ли там судят. Но промолчала. Побоялась, что сделаю хуже.

Я негодующе покачала головой.

— У леди Форест всегда была кристальная репутация. Многие не верят, что она — главная виновница всех бед. Ларри забирал жизненные силы фей, но мозгом всей операции была мать. Это она сделала студентов одержимыми, нападала на коллег. Это она… она… — я затрясла кулаками, не в силах продолжать.

— Знаю, — Кара погладила меня по плечу. — Я тоже ей верила. Сама пошла именно к ней за советом, сочтя ее и сильной, и мудрой. Решила, леди Форест — идеальный помощник в решении наших проблем. А она чуть меня не убила.

Я помолчала. А потом призналась:

— Мне страшно. Вдруг судьи не поверят.

Лицо Кары помрачнело, но она быстро прогнала эту хмурь.

— Поверят.

— Ты для них не слишком надежный свидетель. Корн уже ничего не может рассказать.

— Зато Коллинз может. И ты. Ты расскажешь всё, как было, когда придет твой черед выступать в суде.

— Я тоже не внушаю доверия. У меня ведь личные мотивы.

На это Кара не придумала, что ответить. Поэтому просто заверила:

— Всё будет хорошо. Иначе просто быть не может.

Я вымученно улыбнулась, поблагодарила ее и попрощалась. Пошла дальше — к главному выходу из замка. А сердце билось тревожно и отчаянно.

Было бы намного легче, если бы судили саму леди Форест. Решение судей тоже имело бы значение, но не столь фатальное, как сейчас. Ведь на скамье подсудимых была вовсе не она. Судили Криса. За ее смерть…

Мой брат оказался гением. А еще стратегом. И пусть его связывало заклинание, не позволяющее говорить, зато он рассчитал каждый ход. Каждому из нас отвел роль. Даже Келли, которая появилась «на сцене» в последний момент. Конечно, присутствовала и доля везения. Если бы я не ударила в Артура в бальном зале и не освободила от контроля леди Форест, исход получился бы совершенно другим. Мощь лампы уничтожила бы всё живое в Академии. Убила бы всех. Кроме Ларри. Его бы защитил обряд. Его одного. А остальные… Остальные бы погибли. Даже леди Форест. Кукловод.

Она тоже всё рассчитала. Кроме мощи лампы.

Каждое действие этой женщины с начала учебного года было направлено на возвращение любимому сыночку истинного облика. Она готовилась к главному событию. Шаг за шагом. Поставила всем студентам метки во время обряда единения с учебниками. Затем заставила Итона расколоть горгулью. Могущественная магиня выяснила, что за многие годы исполнения желаний студентов в статуе накопилась энергия, способная помочь оживить мертвую плоть. Но саму по себе ее невозможно было использовать. Энергии сначала полагалось «созреть». Поэтому леди Форест перенаправила ее в иные сосуды, созданные из того же камня, что и горгулья. В символы факультетов.

А дальше… Дальше начались затруднения. Похитить статуэтки оказалось не так-то просто, да и на «созревание» требовалось время. Как и на заимствование энергии других педагогов. Леди Форест не могла выкачивать ее часто. Слишком много чар тратила на каждое такое заимствование. А состояние Ларри ухудшалось. Жизненные силы фей помогали ненадолго. Требовалось решать проблему. И поскорее.

А тут еще Кара чуть все карты не перемешала, когда явилась за советом и рассказала, что нашла обряд в особенной книге. Но леди Форест сумела повернуть ситуацию, грозящую катастрофой, в свою пользу. Активировала метку Кары и заставила девушку похитить символ факультета, а потом спрыгнуть с башни. План удался. Ректор Веллер повел себя именно так, как леди Форест хотела. Приказал забрать статуэтки из секторов. Магине лишь оставалось подменить их на копии, которые она создала заблаговременно. Копии отправились в укрытия в разных уголках королевства, а оригиналы оказались в руках леди Форест. О происходящем знал лишь мой брат. Следил за действиями Ларри и его матери в облике пса-невидимки, вот только рассказать ничего никому не мог.

Последнюю стадию «операции» леди Форест продумала до мелочей. Активация студентов, контроль над двумя педагогами и пленение остальных (включая ее саму) позволяло не пустить в замок посторонних и впоследствии свалить всю вину на Корна и Артура. Сама бы она осталась чистенькой. Студентов, с которых Крис успел снять метки, леди Форест не считала помехой. Как и нас. Тех, на кого чары не действовали. И ошиблась. Мы вмешались. Вместе с Фрейей, Гарднером и явившейся с факультета теней Келли. Вмешались и не позволили воплотить гадкий план в жизнь.

Пока мы с девчонками находились в карманной вселенной и делали именно то, что хотел от нас мой братец-стратег, они с Крисом тоже не сидели, сложа руки. Артуру, правда, пришлось постараться, чтобы убедить парня действовать в реальном мире, а не пытаться отправиться разыскивать нас. Крису сильно не понравилось, что меня переправили в иную вселенную без него. Решающим аргументом стал очередной ход леди Форест. Пока Ларри охотился за нами в копии Академии, матушка постаралась вернуть украденную статуэтку. Для проведения обряда ей требовались все фигурки до единой. Она «прислала» очередное письмо с угрозами. Пообещала, что вынудит одержимых студентов убивать друг друга, если символ факультета не вернется назад в бальный зал. У Криса попросту не оставалось выбора. Пришлось действовать. Срочно…

Вот только поди теперь докажи, что леди Форест могла погубить студентов и вообще совершила что-то дурное. Письмо сгорело, как и предыдущее. Превратилось в пепел. А свидетелей, способных убедить судей, не осталось.

…Одного из них я встретила, выйдя из замка в заснеженный парк. Декана Гарднера. Он прогуливался по дорожке, спрятав руки в карманах мехового плаща. Увидев меня, Гарднер приветливо улыбнулся.

— Добрый вечер, лорд-декан, — я поздоровалась первой.

— Добрый, Эшли.

— Как вы себя чувствуете?

Он развел руками. Мол, бывало и лучше.

Гарднер, правда, выглядел так себе. Глаза ввалились, под ними залегла чернота. Магия Ларри высосала из метаморфа почти все соки. Не убила буквально чудом. Я слышала, лекари говорили, что наш декан просто не из тех магов, кто сдается. Он из тех, кто цепляется за жизнь изо всех сил. Любой другой на его месте не выжил бы.

— Завтра ваша очередь давать показания? — спросила я.

— Да. Я постараюсь сделать всё, что от меня зависит.

— Знаю. Но вы не слишком надежный свидетель, — я поймала его хмурый взгляд и смутилась. — Простите. Я хотела сказать, что…

— Когда велась основная битва, я пребывал в бессознательном состоянии после встречи с черной пеленой. А до того сражался с Корном. С Корном, а не с леди Форест. Всё правильно, Эшли. Для Криса из меня никудышный помощник.

— Почему они так хотят спустить на него всех собак? Судьи?

Гарднер горестно усмехнулся и сильнее запахнул плащ. Он мерз, а я совершенно не чувствовала холода из-за переполнявших эмоций.

— Им так проще, Эшли. Проще поверить в историю леди Форест. В ту, что она рассказала перед смертью. Она считалась уважаемым педагогом. До недавнего времени не была замечена ни в чем дурном. А Корн был некромантом. Это официально признанный дар, но такой, к которому всё равно относятся с предубеждением. А Крис… После истории с феями он основательно подпортил себе репутацию. Многие светлые считают, что он убил тех пожилых магов, а не даровал быструю смерть.

— Но это чушь! — я затрясла кулаками.

— Знаю, Эшли. Но для большинства проще свалить всё на Криса и Корна. Тем более, Корн уже ничего не может сказать в свою защиту. К сожалению, в этом есть и моя вина.

— Вы не знали, что бьетесь с одержимым магом, что им управляет леди Форест.

— Да. Но сути это не меняет. Наша битва сыграла фатальную роль, увы.

Я сжала зубы, борясь с подступающими к горлу слезами.

И где справедливость в этом мире?

Корна я почти не знала. Видела считанное количество раз. Причем, однажды он наказал нас с Крисом ни за что. Но это был невиновный старик, которого попросту подставили. Точнее подставили и убили. Корн погиб еще во время сражения с Гарднером. Его плоть не выдерживала мощных ударов, но леди Форест заставляла мага подниматься и продолжать нападать на противника. Он оставался в живых лишь потому, что эта страшная женщина продолжала контролировать тело.

И всё же Корн был обречен еще до вмешательства Криса…

Эту часть плана, как и все остальные, придумал мой брат. Он обладал необычным талантом, который предпочитал не афишировать. Видел скрытые способности других магов. Еще до того, как те сами их у себя обнаруживали. Так он понял, что я способна разрушать артефакты. Так сообразил, что у дара Криса есть и обратная сторона. Артур понял, что мой парень способен копить в себе остатки чужих проклятий, сам того не замечая, а потом выплескивать их. В никуда. Или… в кого-то.

Позже Артур пытался взять вину на себя. Твердил, что хоть Крис и выплеснул дурную энергию в Корна, а через него и в леди Форест, идея была не его. Но никто не пожелал об этом слушать. Ведь Артур Коллинз считался в прошлом идеальным студентом, а теперь успешным молодым педагогом, не заслужившим не единого нарекания. Тогда как Крис Ла-Пьер был обладателем опасного и пугающего всех дара.

— Если бы Крис не ударил в Корна, леди Форест начала бы убивать всех подряд, — пробормотала я, глядя мимо декана Гарднера — на горящий желтым светом фонарь. — Но никто не хочет верить.

— К сожалению, это так. Но не всё ещё потеряно. Не теряй веры.

Я усмехнулась. Легко сказать. Как тут сохранить веру, если все предпочли поверить преступнице?!

Она умерла не сразу. Через несколько дней. А перед этим успела рассказать свою версию.

По словам леди Форест получалось, что вовсе не она управляла Корном, а всё было наоборот. Пожилой маг являлся главным виновником всех бед. Он контролировал студентов и подчинил ее саму, чтобы иметь возможность остановить других педагогов, если сумеют вырваться из плена. Что до Ларри… Леди Форест заявила, что чудовищем был сам Корн, а Ларри он убил, когда тот приехал в Академию навестить мать. Убил и свалил на него вину. И все купились! Особенно после того, как Крис не сумел снять с обманщицы собственное проклятье. К несчастью, оно оказалось ему неподвластно.

Спаси он леди Форест от смерти, глядишь, она не превратилась бы в мученицу, и всё сложилось иначе. А теперь… Теперь оставалась история «бедняжки», Корн был мертв, а Ларри оказался в отрезанной от Академии карманной вселенной. Слова же остальных участников событий, считая мои, не имели значения. Леди Форест и тут постаралась. Объявила, что я, Фрейя и Келли никуда не перемещались, мол, это Корн погрузил нас в иллюзию, и всё произошедшее нам померещилось. Девчонок, правда, выслушали, но исключительно для галочки. Меня же даже всерьез не воспринимали. Я же подруга Криса. Значит, априори, ненадежный и предвзятый свидетель.

— Не теряй веры, — повторил Гарднер. — К тому же, послезавтра в суде выступит твой брат.

— Артура тоже не готовы слушать и… — я запнулась и посмотрела на лорда-декана хмуро. — Значит, вы поняли, кто он?

— Только после недавних событий. Саймон никогда не называл имени сына. Я лишь знал, что его передали на воспитание другой семье, и та вырастила его как родного. И метаморфа я в нем не признал. Из-за искаженного дара.

Я продолжала взирать на Гарднера сердито. Нынешние заботы ненадолго отошли на второй план. Вспомнилось то, что терзало душу раньше.

— Я понимаю, почему вы не сказали, что Саймон Кармайкл — мой отец. Считали, мне не следует знать, что я родилась, чтобы помочь другому его ребёнку, а сама по себе ничего не значила. Но поверьте, меня это не сильно задело. Это не самое ужасное, что происходило со мной в жизни.

— Рад, если это так.

— Скажите, вы знаете, как медальон, который уже не раз меня защищал, попал к Руперту Доновану? Он ведь принадлежал Саймону, верно?

— Верно. Точнее, его матери. Думаю, Руперт снял его с Саймона перед смертью.

— Перед смертью? — переспросила я напряженно. — Однажды вы сказали, что Руперт был вашим другом, а потом стал врагом. Это как-то связано с гибелью Саймона?

Гарднер ответил не сразу. Помолчал с минуту, раздумывая, стоит ли продолжать этот разговор. А потом устало произнес:

— Хорошо, расскажу, как есть. Ты доказала стойкость и зрелость. С моей стороны глупо обращаться с тобой, как с малым ребёнком. Да, смерть Саймона стала причиной прекращения моей дружбы с Рупертом. Мы дружили втроем. Насколько это было возможно в королевском дворце. Саймон был сложной личностью. Вечно себе на уме. Руперт умел веселиться, находить хорошее во всем вокруг. Но он слишком сильно любил самого себя, ценил собственную жизнь превыше всего. Однажды на общем задании они попали в ловушку, Саймон был ранен. У Руперта был выбор: попытаться спасти друга и рискнуть собой или бежать в одиночку. Он выбрал второй вариант, и Саймон погиб. Король не наказал Руперта. Для него было важнее сохранить хотя бы одного метаморфа, нежели потерять обоих. С моей же точки зрения, Руперт совершил преступление. Я не мог ничего сделать. Кроме как навсегда вычеркнуть этого мага из своей жизни. Что до медальона… Как я уже сказал, он принадлежал твоей бабушке. Саймон не знал о его тайной силе. Медальон ведь работал только в руках женщин клана. Саймон хранил его, как память о матери, которую потерял довольно рано. Видимо, Руперт забрал у него медальон и прятал годами, а потом завещал тебе. Вернул представителю семьи Кармайкл. И не зря. Медальон сослужил тебе неплохую службу.

Я хмуро кивнула.

Вот что тут скажешь?

Я была благодарна Руперту Донавану больше, чем родному отцу. Саймон запланировал мое рождение, чтобы помочь Артуру. А Руперт единственным поступком, подарив, как он считал, семейную безделушку, спас жизнь. И в прямом, и в переносном смысле. Если бы не этот подарок, я бы уже обосновалась в королевском дворце в качестве метаморфа-раба.

— Я рада, что всё сложилось именно так, — проговорила я, показывая, что не особенно горюю из-за смерти отца. — Кстати, вы расскажете, как сумели получить свободу? Знаю, это личный вопрос. И всё же…

— Удержаться непросто, — подсказал Гарднер с улыбкой. Он не сердился. Последние события превратили нас из учителя с ученицей в тех, кого в будущем вполне можно будет назвать друзьями. — Это тайна, Эшли. Не моя. Короля. Скажу лишь, что я кое-что раздобыл для него. Вещь, которую, считалось, достать невозможно. Но я сумел. И за это выторговал свободную жизнь вдали от дворца. Подпортил, правда, здоровье. Но это цена, которую я был готов заплатить.

***

Следующие два дня прошли без хороших новостей. Гарднер дал показания, но, как сам потом признался, выслушали его без особого интереса. Судьи оживились, лишь когда речь зашла о битве с Корном. Для них это стало очередным доказательством вины последнего. И Криса, разумеется, тоже. А еще через день в суде выступил Артур. И тоже не слишком успешно. Его очередную попытку доказать, что это он был инициатором удара смертоносной магии по Корну, а следовательно, и по леди Форест, судьи встретили прохладно. Один даже пожурил, мол, нехорошо давать ложные показания.

Накануне у нас с братом состоялся важный разговор. Артур был готов признаться в своих особенных способностях, чтобы поведать, что следил за преступницей в облике пса-невидимки. Объяснить как-то иначе продолжительную слежку было невозможно. Но я запретила. Не существовало никаких гарантий, что это признание поможет Крису. Зато было очевидно другое: как только выяснится, что Артур — метаморф (пусть и с искаженными способностями), ему конец. Переправят к королю прямо из зала суда. Какой правитель откажется от невидимой собачки, способной ходить сквозь стены? Это же идеальный шпион!

— Прости, — извинился Артур, вернувшись из суда. — Я надеялся, что меня услышат.

— Это не твоя вина. Я знаю, ты старался.

Наши отношения изменились коренным образом. Мы оба старались стать друг для друга семьей. Ведь других у нас не имелось. Джонсоны были не в счет, а приемные родители Артура умерли. Родная же мать, как и Вивиана Джеймс, давно вышла замуж и не поддерживала со старшим отпрыском отношений. Кстати, именно в этот вечер я, наконец, провела обряд, призванный помочь брату. Нет, я не могла сделать из него полноценного метаморфа или прекратить превращения в пса. Однако я была способна сделать эти превращения контролируемыми, чтобы Артур оборачивался лишь когда сам этого желал.

От меня требовалось лишь выучить и прочесть заклятье на мертвом языке. Самым важным было мое участие. Остальное — подготовка нескольких темных и светлых артефактов, а также символов на полу — было заботой брата.

— Готова? — спросил он, опускаясь передо мной на колени в центре нарисованного мелом квадрата, по углам которого стояли свечи.

— Да, — ответила я уверенно.

Я хотела помочь. Правда, хотела.

Не потому что была рождена ради этого обряда. Мне понравился Артур. За недели общения, что прошли после битвы с Ларри и его матерью. Я видела в нем силу и порядочность. А еще неподдельное желание заботиться обо мне. И это было самым ценным. Ведь тех, кто этого хотел, можно была пересчитать по пальцам. Одной руки.

Мне не потребовалось серьезных усилий.

Лишь несколько слов. В нужной последовательности. С правильной интонацией.

И всё.

Пламя свечей задрожало, по тайной комнатке, что пряталась за нишей, пронесся загадочный шепоток. Артур на моих глазах превратился в пса, а потом снова в мага, после чего облегченно вздохнул.

— Даже кости не ломит, — признался с улыбкой.

— Значит, всё получилось? — уточнила я.

— Узнаем в ближайшие дни. Но, думаю, да. Спасибо, Эшли.

Я отправилась к себе, но по дороге развернулась и пошла в обратную сторону. В холл. Подошла к горгулье. Поклонилась и внимательно посмотрела в глаза каменному изваянию. Сегодня она не казалась ехидной. Просто улыбающейся.

— Говорят, ты исполняешь желания, — проговорила я. — Может, и моё исполнишь?

Я закрыла глаза и попросила статую о том, что хотела больше всего на свете, свято веря, что она, правда, способна помочь…

А на следующее утро произошло неожиданное событие. С последнего перед сессией урока по истории темной магии меня забрал сам ректор Веллер.

— Что-то случилось? — спросила я, выйдя за ним из класса.

— Сегодня в суде намечается представление, — объявил он. — Думаю, тебе стоит увидеть это своими глазами.

— Пре-пре-представление? — ужаснулась я.

Не только слову, но и тону лорда-ректора. Он говорил так, будто суд — это спектакль. Будто там не решалась судьба дорогого мне мага.

— Мы с Белиндой Холланд договорились об очередном этапе сотрудничества. Хотим провести один магический эксперимент. Совместить действие наших способностей. Кое-что мы уже попробовали. Тайно. Следовало попрактиковаться, прежде чем объявляться перед судьями. Двум ректорам не к лицу позориться, согласись.

— Что за эксперимент? — спросила я, едва дыша от волнения.

— Увидишь, — ответил Сайрус Веллер загадочно.

Мы переместились через портал на вестибюль, украшенный статуями с весами. Я усмехнулась, взглянув на них. Если тут взвешивают правду и ложь, с «инструментами» явно не всё в порядке. Или с теми, кто ими управляет.

Лорд-ректор проводил меня до нужного зала и удалился. Я вошла внутрь, оглядела «зрителей», успевших занять места, и устроилась в углу, чтобы не привлекать внимания. Но не тут-то было. Не прошло и пяти минут, как появился кое-кто знакомый. Моя бабка Маргот Джонсон собственной персоной. Она заметила меня, нахмурилась, но тут же отвернулась, сделав вид, что знать меня не знает. А я открыла рот от изумления. Это же что же такое получалось? Гадкая женщина явилась позлорадствовать?! Поплясать на костях моего парня?!

Но вскоре выяснилось, что причина бабкиного присутствия в другом.

Все, наконец, расселись. Свои места на возвышение заняли и три судьи. Потом ввели Криса. Он почувствовал мой взгляд. Ощутил его среди нескольких десятков других. Посмотрел на меня и улыбнулся. Так, будто мы были одни. И не здесь, а в общей гостиной факультета. Или в коридоре Академии. У меня сжалось сердце. Как же я соскучилась! Как волновалась за судьбу Криса! Еще недавно я расстраивалась, что мы окажемся в разных учебных заведениях и не сможем видеться. А теперь… Теперь моему парню грозило нечто гораздо хуже простой разлуки.

— Прошу тишины! — громогласно объявил главный судья, вызвавший у меня чувство омерзения. Внешность у него была вполне приятная, ухоженная. Но знание того, что этот маг желает зла Крису, превращало его в чудовище в моих глазах. — Сегодня нас ждет необычное… хм… событие, — продолжил судья, когда добился желанной тишины. — Ректор Академии темных искусств Сайрус Веллер и ректор Школы фей Белинда Холланд попросили разрешить им провести неких эксперимент. В защиту подсудимого. Хочу подчеркнуть сразу, что в зале присутствуют сотрудники управления магического контроля. Они проследят, чтобы в процессе упомянутого эксперимента использовались исключительно теневая магия и магия времени. Чтобы никто не попытался ввести нас в заблуждения иллюзиями. Что ж, начнем.

Леди-ректор и лорд-ректор вышли на середину зала.

— Привезите фею! — распорядился Сайрус Веллер.

Я вздрогнула.

Какую ещё фею?! Что эти двое задумали?

Да, я понимала, что Белинда Холланд не позволит причинить вред ни одной светлой женщине. Однако слова «фея» и «эксперимент» плохо сочетались в моем понимании.

А потом ввезли ее. На кресле-каталке.

Я не сразу узнала эту женщину, хотя видела изо дня в день на протяжении семнадцати лет. Она похудела, щеки впали, кожа посерела. Морщины стали такими глубокими, будто перед нами была дряхлая старуха.

— Тётя Эва? — беззвучно шепнули губы.

Ну и ну…

Я знала, что она еще жива и тяжело больна из-за проклятия. Но не представляла, что тетка выглядит настолько ужасно. Еще чуть-чуть и сама превратится в Ларри.

— Готова? — спросил Сайрус Веллер Белинду Холланд.40393c

Та кивнула и щелкнула пальцами. Ей не требовались ни пассы, ни заклинания. Она умела управлять магией без единого слова или движения. Но щелчки использовала для концентрации еще с юности, и это вошло в привычку. Ректор Академии темных искусств, тоже, наверняка, умел обходиться без вспомогательных движений, однако сложил пасс. Очень мудреный, такой, какой мне видеть не доводилось даже близко.

А дальше…

Дальше все застыли, зачарованно наблюдая за происходящим.

Они смешались. Теневая магия и магия времени — самый редкий вид, которым владели нынче лишь двое: сама леди Холланд и ее дочь. Мы увидели, как теневые побеги, что вырвались из ладоней Сайруса Веллера, рванули к тете Эве, опутали ее будто в кокон. Она не вскрикнула, не шелохнулась, будто ей было всё равно. Или родственница, годами меня изводившая, больше ничего не чувствовала. Мгновение спустя побеги полетели назад, но остановились и закружились на месте, пытаясь что-то нарисовать.

Я догадалась, что нас ждёт, прежде чем это произошло.

Совмещенной магии предстояло показать событие прошлого. Одно единственное событие. Миг, когда моя тётка была проклята.

Я бы сказала, что это красиво. Образы, что создали теневые побеги. Но сердце билось тревожно, и я была попросту неспособна оценить эстетику действа. Вонзила ногти в ладони и просто следила за работой двух сильных магов. Теневые побеги рисовали и рисовали объемные фигуры. Они были серые, но вполне узнаваемые.

Вот тетя Эва идет, неся в руках модную сумку.

Вот мою родственницу задевает мужчина, и сумка падает на землю. Он поднимает теткино имущество и, передавая его, невзначай касается руки.

Вот тетя Эва удаляется прочь, а к мужчине подходит другая женщина. Берет его ладонь, внимательно осматривает, пытаясь прочесть нечто видное ей одной, и удовлетворенно кивает.

Ректор Веллер сложил еще один пасс, и две фигуры застыли.

— Этого мужчину знали немногие, — произнес он в абсолютной тишине. — Его звали Лоуренс Форест. А вот женщину, я уверен, узнали все. Не так ли?

— Присутствующие в зале сотрудники управления магического контроля подтвердят, что это не иллюзия, — проговорила леди Холланд. — Кэтрин Форест была виновна. Она и ее сын. Они проклинали фей, подвергали риску студентов, едва не убили Кару Энвер и лишили жизни господина Корна. Крис Ла-Пьер защищал обитателей Академии темных искусств от преступников, готовых пролить столько крови, сколько придется. Мы требуем снять с юноши все обвинения и отпустить с миром. Немедленно!

На лице главного судьи читалась крайняя степень недовольства, но в зале раздались хлопки. Сначала одинокие, потом еще и еще. Зрители аплодировали двум ректорам и тоже требовали освобождения Криса. Мое сердце стучало в такт хлопкам, но я уже не сомневалась, что ситуация разрешится в нашу пользу.

Два ректора доказали вину леди Форест, и это меняло всё.

…А через полчаса мы стояли в холле вчетвером. Мы с Крисом, Белинда Холланд и Сайрус Веллер. Крис снова считался абсолютно свободным магом. И невиновным.

— Наш договор в силе, надеюсь? — осведомилась леди Холланд.

— Да, — ответил лорд Веллер без особой охоты. — В сентябре получишь обоих. В следующем же семестре они мои.

— Что это значит? — спросила я с тревогой.

— Ничего страшного Эшли, — заверила леди-ректор. — Просто Сайрус был не прочь оставить тебя доучиваться в Академии, а мне не помешал бы для кое-каких дел юноша, отлично разбирающийся в проклятиях. Вот мы и решили, что будем меняться. Семестр вы с Кристофером будете учиться у Сайруса, семестр у меня.

— Но я же темный, — изумился Крис.

Леди Холланд лучезарно улыбнулась.

— Думаю, Школа фей это как-нибудь переживет.