Глава 8. Оглушенные

— Не расслабляйся, Эшли. Работай.

Я сжала зубы и сосредоточилась на задании, пытаясь вспомнить черты женщины на фотографии. А потом, сочтя, что сделала достаточно, приняла ее облик.

— Так себе результат, — объявил Гарднер без намека на сочувствие. — Попробуешь еще раз или признаешь поражение?

Я едва не зарычала.

— Попробую.

И снова попыталась представить даму, понимая, что нужного эффекта не добьюсь. Лорд-декан нарочно выбирал магов с неприметной, расплывчатой внешностью, где не за что зацепиться. Он показывал мне фото. Буквально на несколько секунд и требовал принимать облик очередного объекта. И это была задача из области невозможного. По крайней мере, на моем нынешнем уровне. Ну, я так считала. Гарднер же придерживался иного мнения. Твердил, что у меня всего-навсего проблемы с концентрацией и надо лучше стараться.

— Плохо, — изрек он после моей новой попытки. — Сдаешься?

— Неет, — процедила я сквозь зубы. — Ни за что!

— Правильный ответ. Работай.

И я работала. До посинения.

Прошло три недели, как я прибыла в Академию тёмных искусств, и задания на уроках (на всех уроках, а не только с лордом-деканом) становились всё сложнее. На мертвом языке мы работали над произношением, что у большинства получалось из рук вон плохо. В том числе, и у меня. Пусть я сто раз видела обычные буквы в книгах вместо закорючек, читать про себя и правильно говорить — разные вещи. На истории магии Артур Коллинз без конца устраивал семинары, требуя обсуждений, и задавал тонны домашней работы. А на травоведении я с завидным постоянством продолжала портить зелья и считалась худшей в классе. Лишь на заклятьях у меня всё получалось легко, и похвалы из уст леди Форест звучали на каждом уроке.

Я постепенно привыкала к жизни в Академии. Желающих пробить мою защиту в коридорах становилось всё меньше. Даже Ник Ла-Пьер притих. Это, правда, казалось подозрительным, затишьем перед бурей, но я надеялась на лучшее. Его братец тоже не доставлял проблем. Приветствовал меня кивками, встречая в секторе, но не заговаривал. Белые ладони нигде не появлялись: ни на его одежде, ни на стенах. Не беспокоили и другие несуразности, вроде чёрных псов. Я смогла сосредоточиться на учёбе, почти не вспоминая о недавних загадочных событиях. Правда, каждый день заходила в библиотеку, чтобы проверить свежую прессу. Но всё было спокойно. Никаких зловещих смертей в светлом сообществе.

В Академии тоже наступил относительный покой. Похитителя хамелеона не нашли, зато он не предпринимал попыток умыкнуть символы других факультетов, и новые одержимые студенты не появлялись. То ли злоумышленник считал защиту статуэток слишком мощной, то ли ему оказалось достаточно одного хамелеона. Ответа никто не знал, но студентов это мало беспокоило. Они предпочитали жить привычной жизнью. Всё же наладилось, зачем тревожиться о былом? Лишь Фрейя иногда рассуждала о судьбе похищенной статуэтки. По причине природного любопытства. Но выдерживающих критики версий не предлагала.

— Хватит на сегодня, — сжалился, наконец, надо мной Гарднер.

Я вздохнула с облегчением и вытерла вспотевший лоб. А потом призналась с горечью:

— Я безнадежна.

Он посмотрел выразительно. Так, словно собирался покрутить пальцем у виска. Но для педагога это было бы, как минимум, странно.

— Вовсе нет. Я нарочно усложняю тебе задачу. Будь у нас больше времени, действовал бы медленнее. Но в запасе всего семестр, приходится идти вперед семимильными шагами. Другой возможности учиться у тебя не будет, Эшли.

— Знаю, — пробормотала я.

— На следующей неделе снова попробуешь обрести настоящую внешность.

— Думаете, есть шанс, что получится?

— Шанс всегда есть, — заверил Гарднер. — Ступай отдыхать, пока не упала от усталости.

Этой ночью, несмотря на неудачи, я засыпала в умиротворенном настроении. Лорд-декан не считал меня безнадежной. И это грело душу.

— Жизнь налаживается, — прошептала я за секунды до того, как провалиться в сон.

***

На следующий день, будто назло, начались новые катаклизмы. Я сглазила, не иначе! Никогда — НИКОГДА! — нельзя думать, что всё идет отлично. Жизнь тут же докажет обратное. Особенно если ты торчишь среди темных!

Я больше не боялась появляться в классах заранее. До прихода педагогов. Вот и сегодня пришла на заклятья в первых рядах. В нескольких метрах от нужной двери услышала испуганные крики.

— Она же не мертвая?!

— Вызовите кого-нибудь!

— Как?!

Не раздумывая, я ворвалась в класс. Страха не было. Совсем.

— Ох… — вырвался судорожный вздох.

Леди Кэтрин Форест лежала на полу, раскинув руку. Глаза были закрыты, а лицо очень бледное. Четыре студентки, причитая, жались к стенам, боясь к ней подойти.

— Это не мы! — вскричала одна. — Так уже было!

— Тьфу! — не сдержалась я и склонилась над преподавательницей.

Та, к счастью, дышала.

Не придумав ничего лучше, я бросилась в соседний класс, чтобы позвать на помощь другого педагога. Застала там седовласого старичка и привела к леди Форест. Тот заохал, запричитал и отправил двух студенток за лекарями. В общем, толку от него самого оказалось мало, но лучше так, чем разбираться самим. Теперь спрос со старичка, не с нас.

Пока лекари добирались до пострадавшей магини, она успела прийти в себя. Посмотрела на старичка мутным взглядом, потом на всех нас.

— Кэтрин, что произошло? — спросил он.

— Кажется, на меня напали, — пробормотала леди Форест.

— Кто?

— Понятия не имею. Я разбирала пергаменты с заклятиями, готовилась к уроку и услышала шаги. Подумала, это кто-то из студентов пришел, хотела обернуться и… Всё. Больше ничего не помню.

Старичок покачал головой. Мол, где это видано: нападение на педагога!

— Что-нибудь пропало? — спросил он, предположив, что злоумышленник хотел украсть нечто ценное из кабинета, потому и оглушил преподавательницу.

— Нужно проверять, — проговорила та хмуро. — Так сразу и не скажешь.

В этот самым момент появились лекари и выставили студентов вон.

***

Академия гудела. Одно дело — одержимые студенты. С их братом вечно что-то случается. Это неизбежность, когда в одном месте собирается толпа молодежи, не умеющей толком управлять способностями или желающей испытать таланты на окружающих. И совсем другое дело — нападение на педагога.

— Вдруг это один и тот же маг? — предположила Фрейя. — Украл хамелеона, хочет с ним что-то сделать, но не может. Требуется особенное заклятье. А оно в кабинете леди Форест.

— Всё может быть, — согласилась я.

На этот раз идея соседки звучала правдоподобно. Оставалась, конечно, вероятность, что это другой маг. Ему понадобилось совершенно иное заклятье. Но чтобы причинить вред педагогу необходимо обладать изрядной долей наглости. Далеко не каждый на такое решится. За это можно не просто вылететь из Академии, а в темницу загреметь. А похититель статуэток — точно наглец.

— Надеюсь, леди Форест будет в порядке, — проговорила я. — Она мне нравится.

— Мне тоже, — призналась Фрейя. — Леди Форест справедливая. Никому не ставит плохие оценки из прихоти. И не придирается.

Вечером я, по традиции, посетила библиотеку, чтобы почитать газеты светлых. Тревожных вестей не получила и спокойно отправилась восвояси. В чужом обличье. По дороге раздумывала, где достать лепестки фиалок. Придут ли они, если заказать по почте. Треклятое светлое травоведение требовало не только штудирования учебников, но и практики. Следовало приготовить целебное зелье, а некоторые ингредиенты в Академии темных искусств не водились. Считались подходящими исключительно для нужд фей.

На полпути к сектору навстречу попался Крис Ла-Пьер. Шел в глубокой задумчивости, но поравнявшись со мной, остановился.

— Привет. У тебя красивые глаза.

Я чуть не споткнулась.

Это комплимент?!

Да, я выгляжу неплохо. Каштановые вьющиеся волосы, миловидное личико с белой, как молоко, кожей. Но внимание Криса Ла-Пьера — это точно лишнее!

Хамить в ответ не стоило. Поэтому я выдавила из себя «спасибо» и пошла дальше. Попыталась пойти. Крис нагнал меня и преградил дорогу.

— У меня родилась одна идея. Не могла бы ты…

Не знаю, что он хотел сказать. Может, пригласить очаровательную шатенку на свидание. Закончить фразу Крису не дали. Грохнуло так, что я вскрикнула от неожиданности и врезалась в стену, больно ударив плечо. Сверху посыпалась золотая пыльца, прилипая к коже Криса, а мимо, изрыгая проклятья, промчался вихрастый низенький парень. Из его ругани я сумела понять, что он напортачил, и магия, которую применил, сработала не так, как надо. Пыльца просыпалась раньше времени.

Неудачник скрылся за поворотом, а с другой стороны, как по заказу, вывернул тот самый старичок, что приводил в чувство леди Форест.

— Ай-яй-яй! — запричитал он, увидев нас с Крисом, с ног до головы покрытых пыльцой. — Запрещенной магией балуетесь? Как нехорошо!

— Это не… — попыталась оправдаться я, но парень встал мне на ногу и прошипел:

— Ни слова.

— Но… — я не понимала, почему нельзя объяснить, что мы тут никаким боком, но Крис отдавил мне вторую ногу. Да так, что я чуть не взвыла.

Старичок, тем временем, что-то пробормотал, хлопнул в ладоши, и пыльца растворилась, не оставив и следа ни на коже, ни на одежде.

— Просим прощения, господин Корн, — поспешил извиниться Крис за то, что не совершал, но педагога это не впечатлило.

— Вы наказаны. Оба. Ступайте за мной.

Он привел нас в комнату на подвальном этаже, оказавшуюся лабораторией, в которой недавно что-то… хм… взорвалось. Столы, стены и пол были забрызганы чем-то зеленым и дурно пахнущим.

— Наведите здесь порядок, — велел старичок и щелкнул пальцами, шепнув под нос некое заклятье. — Без магии наведите. Приду через пару часов. Проверю.

Я аж рот открыла, ощущая та-акую волну возмущения, что впору затопать. А едва старичок ушел, повернулась к Крису, готовая рвать и метать.

— Какого лешего ты не сказал ему, что это не мы?!

— Не знаю, как в Школе фей, а в Академии темных искусств существует нерушимое правило: студенты не жалуются друг на друга. Ни при каких обстоятельствах.

— То есть, вы предпочитаете принимать наказания за других? — уточнила я.

Крис развел руками.

— Если приходится, да, — он огляделся и указал. — Смотри, вон раковина, швабра, щетки, ведро и тряпки. У нас есть всё необходимое, чтобы выполнить требование Корна.

— Еще не хватало отскребать эту гадо…

Я замолчала на полуслове.

Крис сказал «в Школе фей»!

То есть он знал, что я оттуда. Знал, кто я, не смотря на чужой облик?!

— Ты… ты меня ви-видишь? — спросила я, заикаясь. — В… в… смы-смы…

— Я вижу ауры, забыла?

Я чуть по лбу себя не хлопнула. Ну, конечно! Он ведь говорил. При первой встрече в Академии пытался вспомнить, где мог видеть мою ауру раньше, но, к счастью, не сообразил, что это случилось в городке светлых, когда я стала свидетелем убийства торговца Питера Коха.

— Да, об этом я забыла, — пробормотала я и вспомнила, как Крис хотел мне что-то предложить перед тем, как мальчишка рассыпал золотистую пыльцу.

Значит, он обращался именно ко мне. И комплимент прозвучал именно в мой адрес. Однако я предпочла не интересоваться, что это было за предложение. Решила озаботиться уборкой. Чем скорее с ней покончим, тем быстрее разойдемся в разные стороны.

Я налила в ведро воды, добавила туда жидкого мыла и принялась отскребать зеленую мерзость со стены. На Криса старалась не смотреть, хотя и видела его действия краем глаза. Парень озаботился чисткой столов. Делал это абсолютно спокойно, даже не поморщился. А ведь запах стоял омерзительный. Пахло гнилью. Аж подташнивало.

— Надеюсь, это не чьи-нибудь внутренности, — проворчала я, не удержавшись.

— Всё может быть, — отозвался Крис философски.

— Мог бы приободрить, — бросила я.

— А толку? Быстрее работа от этого не пойдет. Кстати, мы не договорили, — парень сам вспомнил о незаконченном в коридоре разговоре. — У меня родилась идея. В октябре будет бал, и я хотел попросить тебя быть моей парой.

Щетка шлепнулась в ведро, и вода плеснулась на пол.

— Ты случаем головой не ударился?

Крис сердито фыркнул.

— Нет. Если и ударился, то точно не головой. Во-первых, я здесь личность не шибко популярная, а пропускать бал унизительно. Во-вторых, очень хочется позлить Ника. Он ведь и твой неприятель. Разве тебя не порадует, если он позеленеет от злости?

Я достала щетку из ведра и принялась скрести стену с удвоенным рвением.

Да, перекошенная от разочарования физиономия Ника Ла-Пьера — не худшая вещь на свете, но компания Криса на балу — развлечение сомнительное. Я бы предпочла обойтись без этого. В Школе фей я тоже не пользовалась популярностью, но на балы проникала, принимая другие облики. Причем, сногсшибательные. Но подобные мероприятия у темных — точно не мой вариант. Лучше воздержусь.

— Я подумаю над твоим предложением, — проговорила я, чтобы избежать уговоров или возможного негодования парня здесь и сейчас. — Но ничего не обещаю.

— Подумай-подумай, — разрешил он и больше не доставал меня разговорами.

Мы работали больше часа. Привели в порядок стены и столы. Отмыли испачканные в зелени склянки. Оставался только пол. Им и занялись с разных концов, чтобы встретиться в середине. Крис справлялся быстрее меня, и, признаться, мне нравилась его прыть. Как и безропотное принятие наказания. Ник бы, наверняка, взбесился, окажись на месте близнеца. А Крис относился к ситуации, как к мелкой неприятности. Мол, подумаешь, с кем ни бывает.

— Проклятье! — вдруг выругался он.

— Что? — насторожилась я.

— Ничего страшного, — тут же заверил он. — Подумал, что испачкался, но ложная тревога.

Я сжала зубы, обнаружив, что тревога была очень даже настоящей. Нет, Крис вовсе не испачкался. Произошло нечто иное. Куда более тревожное. На черном пиджаке с боку появился отпечаток белой ладони. Снова!

Вот уж точно — проклятье!

Это означало, что способности парня снова давали о себе знать. И если следы начнут множиться и оставаться везде, где ни попадя, умрёт кто-то из светлых.

И что мне с этим делать? Снова умыть руки? Или попытаться предотвратить трагедию?

Торговцу я помочь никак не могла, ибо тогда не представляла, что происходит. Но вторая жертва Криса и на моей совести тоже. Как и последующие, если смерти продолжатся.

…Мы, наконец, закончили уборку. Минут пятнадцать подождали старичка, но тот и не думал появляться с проверкой.

— Может, он забыл о нас? — предположила я.

— Кто? Корн? — Крис возвел глаза к потолку. — Он дотошный. Такой не забудет. Предлагаю самим к нему наведаться. Наверняка, он торчит у себя в кабинете. Заглянем и скажем, что закончили. Скоро отбой. После него запрещено разгуливать по коридорам.

Крис говорил дело, и я согласилась наведаться к Корну. Если нас поймают после отбоя, очередного наказания не избежать. А мне и одного хватило с лихвой.

— Какой предмет преподает Корн? — спросила я по дороге.

— Некромантию.

— Фу, гадость! — скривилась я.

— Никакая не гадость, — возразил Крис. — Просто раздел темной магии, как многие другие. В нем нет ничего дурного. Например, в управлении магического правопорядка нередко прибегают к услугам некромантов при расследовании подозрительных смертей. Вызывают духов умерших, чтобы выяснить, не помог ли им кто отправиться в мир иной. Что здесь плохого? Виновных наказывают, справедливость торжествует.

Я покосилась на Криса с удивлением. И это говорит убийца? Ну-ну.

— Мы пришли.

Парень указал на дверь класса, расположенного по соседству с тем, где утром нашли оглушенную леди Форест. Минуло всего несколько часов, а из-за времени, проведенного в компании Криса, казалось, прошла вечность.

Он, тем временем, постучал в дверь.

— Господин Корн, вы здесь?

Ответом стала тишина.

— Может, не стоит заходить, — предостерегла я, когда Крис потянул за ручку двери.

— Стоит, — отрезал он и первым перешагнул порог. — Вот, пропасть!

— Ох… — я сначала врезалась в спину резко остановившегося Криса, а уже потом заметила причину его восклицания.

В классе царил жуткий погром, а наказавший нас старичок лежал на полу лицом вниз и не шевелился.