‍​ ‌ ‌ ​ ​ ‌ ‌ ‌ ​ ​ ‌ ​ ‌ ‌ ​ ‌ ​ ​ ​ ‌ ​ ‌ ‌ ‌ ​ ‌ ‌ ​ ​ ​ ‌ ‌ ​ ​ ‌ ‌ ​ ‌ ​ ‌ ​ ​ ​ ‌ ​ ‌ ‌‍Глава 11

Нанет подсказала, что свиток нужно отнести в канцелярию, там же можно было оплатить выбранные предметы.

История магии — тридцать серебряных сольтов. Даже не медных, а серебро! Я заработала на Полуночном балу намного больше, да и лорд Игельтейр пообещал мне приличную сумму по истечении месяца, но, отправляясь в Дар’Алан, я не ожидала, что мне тут придется тратиться. Так что да, моя жабка медленно издыхала в муках.

В канцелярии меня принял сухенький старичок в очках. Просмотрел свиток и убежал в соседнюю комнату, как выяснилось за другими очками. Сменив окуляры, он снова изучил галочки, расставленные мной рядом с названиями предметов.

— Мисс Лаори, а адепт Игельтейр в курсе вашей учебной программы?

— Рейн лично ее одобрил, — нагло соврала я.

Понятное дело, что для меня “магия рун” и “небесные твари” останутся чудом до конца не изведанным, так ведь и платить за него не придется. А на халяву как говорится...

— Раз уж жених в курсе, то вот… — Старичок от души бахнул по свитку печатью, а потом прямо в стене появилось окошко, в котором и исчез мой свиток.

Стена слопала бумагу, а взамен отрыгнула ящичек с книгами: толстеньким томиком "истории магии" и две жалкие брошюры по тварям и рунам.

Ну понятно, халява, она и в магической академии та еще скупердяйка. Еще и старичок распереживался, как же я такая слабенькая учиться-то буду, заклинал, чтобы я без жениха к учебникам не притрагивалась.

А вот этому захватывающему действу я и собиралась посвятить остаток дня. Потому что книги уже сами по себе были чудом. "История магии" в серебристом кожаном переплете так и льнула к пальцам, а как она пахла! Не кожей, не дешевым клеем, не типографской краской, а грозой… И чудилось мне, что по серебристой обложке пробегают змейками молнии.

В гостиной в этот раз было полно народу, кажется, со мной пытались познакомиться, но я лишь отмахнулась:

— Не сейчас.

А потом была темнота комнаты, которая и не помеха вовсе, когда так тянет вот к конкретной книге, и пахнет она до того замечательно, что голова идет кругом, а в лицо бьет ветер…

Книгу у меня вырвали из рук до того нагло и неожиданно, что я и возмутиться не успела. Перед глазами возникла перекошенная зеленоглазая рожа с искривленными в насмешке губами. Явно гадость ляпнуть собиралась. И лучше бы озвучила ее, вместо того чтобы прижаться ко мне наглым, горячим ртом. Кажется, я пиналась, а еще кусалась, потому что почувствовала привкус крови на губах. Не своей. И обидно было дико, что этот гад белобрысый так не вовремя полез со своими поцелуями.

— Беда с тобой, Худышка, — шипел Рейн уворачиваясь от моего кулака.

— Книгу верни! — выла я.

— Скажешь “да” верну, — глухо и как-то обреченно произнес он.

— Да…

И моего пальца касается что-то прохладное, а этот гад не унимается и требует:

— Еще раз скажи. Скажи мне "да", Айрин Лаори.

— Да! — взвыла я, потому что книга замаячила у меня перед носом, а все равно фиг достанешь.

И тогда Рейн заговорил, быстро, скороговоркой, словно бабка-ведунья обряд совершающая. А голос у него был красивый, тягучий, и хоть я ни слова не поняла, но так бы и дальше слушала. И на сердце вдруг стало так тепло и хорошо, словно буря улеглась, прошла стороной, оставив странное ощущение чего-то нового и неизведанного.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Бух!

Это мне на грудь упал учебник.

— Изучай дура, — неожиданно зло произнес Рейн.

— Почему дура? Дуры книг не читают, — вполне справедливо обиделась я.

На что Рейн помянул темнохару и хрызов, которые с ней спаривались всей стаей и по очереди.

— Это противоестественно, — подумав, объявила я.

Учебник по истории магии взлетел в воздух и больно шлепнул меня по лбу.

— Вот что противоестественно! Когда глупые пустышки нос в магические книги суют и последние мозги потерять рискуют!

Я растерянно потерла глаза и тут только начала понимать, что охватившее меня ощущение обретения величайшего чуда было неправильным. Подобное я уже испытывала в особняке мадам Салис, когда во время испытания нашла зачарованные часы.

— Эти книги с секретом? — Я обхватила себя руками, чувствуя странный необъяснимый холод, растекающийся по венам.

— Зачарованы на ускоренное прочтение и быстрое запоминание информации магами. Магами, пустышка? Дошло?

Я мотнула головой.

— Ты сказал, что теперь я смогу изучать учебник.

— А еще я сказал, что ты дура.

И вот это оскорбление стало последней каплей. Просто почувствовала такую горечь, что к горлу подкатила тошнота. Несправедливость ранит сильнее обычного удара.

— И верно… Дура я. И знаешь почему? Да потому что пожалела тебя убогого! Надо было сразу вызвать целителя и избавиться!

— Ты не смогла бы… — Тихо произнес Рейн. — Ты слишком добрая.

Знала бы чуть хуже, сочла бы, что ему совестно. А Рейн тем временем взял с кровати покрывало и набросил мне на плечи.

Я подхватила мягкую, ворсистую ткань, прижала к груди и тут только заметила на пальце кольцо. То самое с зеленым камнем, что я бросила Рейну под ноги.

— Твой читательский билет. И стремянку можешь тоже больше не искать. Магические двери тебя пропустят.

Я поглаживала кольцо, обхватившее мой палец, и не понимала. Оно же сразу было у меня, но не помогло миновать серую завесу на парадном входе.

— Артефакт всего лишь побрякушка без должной активации, — пояснил Рейн.

Я снова захлопала глазами, хотя внутри все сжалось от понимания, а в голове снова звучало требовательное: "Скажи мне да, Айрин Лаори".

— Ритуал помолвки начат, но не завершен. Не дрожи, Худышка, ничего необратимого не случилось.

— Теперь ты будешь делиться со мной магией.

— Как и предполагалось, — Рейн скривился как от зубной боли. — Отец всегда добивается желаемого.

— Твои родители давно меня отобрали. Поэтому ты и пришел ко мне. Так Рейн? Ты воспользовался мной, чтобы исцелиться.

— Бр! Только не делай из меня вайши,  крадущую жизненную силу. Я не откусил от тебя ни кусочка… — Рейн замолчал, видимо, решал, что мне можно рассказать. — Я двуединый маг, Лаори. Мне отзывается и Жизнь, и Тлен. Но под влиянием Тьмы, Тлен становится сильнее, и он… подавляет. В том числе и природные способности. Ты мой идеальный сосуд. Я могу накачать тебя магией, но потом она постепенно вернется обратно. Вот для чего ты здесь. С приходом зимы Тьма станет сильнее, а с ней и моя собственная разрушительная сила Тлена. Предполагается, что перед инициацией, я передам тебе часть своей разрушительной магии, чтобы она не мешала ритуалу. Потом я войду в силу и заберу отданное на хранение.

— Звучит странно, но не особо страшно.

— А зря… — Внезапно Рейн оказался так близко, что я снова ощутила запах свежескошенной травы. — Ты должна бояться магов, готовых использовать тебя в своих тайных ритуалах.

Зловещий шепот Рейна заставил меня захлебнуться от ужаса, я вдыхала воздух, но он не поступал в легкие, а по телу разливалось оцепенение.

 — Вот теперь я вижу правильную реакцию, Худышка. Отец навязал тебя мне. Но мы должны придумать, как его обмануть. Предлагаю договориться: ты пробудешь в академии неделю, а потом вернешься к себе. Отцу скажу, что мы не сошлись характерами, а наставники подтвердят, что ты совершенно безнадежна в плане учебы. Поверь, так будет лучше для всех, — Рейн смотрел на меня так ласково, с таким участием, что понемногу страх отступал, и вместе с тем возвращалась способность рассуждать трезво.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Где гарантии, что отец поверит этим объяснениям? Не сошлись характерами? Да если бы это играло хоть какую-то роль, я не стала бы невестой Рейна!

Я уже имела несчастье общаться с лордом Игельтейр. Если его сын походил на снежный ком, катящийся с горы, то сам лорд был лавиной. Он не позволит себя провести, и если ему покажется, что мы хотим его обмануть, то пострадает дядя Ладар.

— Я сегодня оплатила курс “Истории магии”. — Заметив, что рука Рейна дернулась к карману, покачала головой. — Нет, Рейн, деньги я не возьму. Не все в этой жизни можно купить.

Собиралась сказать, что жизнь и здоровье дяди Ладара для меня бесценны, как взгляд парня сделался колючим:

— Хочешь стать моим сосудом, Лаори? — Рейн наклонился так близко, что теперь я ощущала его дыхание на своих губах.

И как и раньше меня охватило ощущение узнавания, оно окутывало уютным коконом, рядом с Рейном мне было так спокойно и уютно, а перед глазами мелькали воспоминания, живые, яркие, на мгновение я перестала понимать, где прошлое, а где настоящее. Рейн меня не касался, но я уже чувствовала его руки на своих плечах, а губы горели от сладости поцелуя. Наваждение какое-то!

— Хочу закрыть глаза, а потом открыть и обнаружить, что все это дурной сон.

— Это кошмар, Худышка. Наш личный кошмар на двоих. Видят пресветлые духи, я всеми силами старался этого избежать. Я сделал все, чтобы родители согласились тебя заменить…

— Ты не хотел, чтобы я была твоим сосудом? — Рейн поджал губы и кивнул. — Но почему?

Глупый вопрос. Я же из Низины! Ничего не смыслю в магии и…

— Вот поэтому, Худышка. — Рейн замер, согревая мои губы своим дыханием. — Чувствуешь? Что-то волшебное…

И я кивнула, потому что понимала, что он хотел сказать. В присутствии Рейна я ощущала пьянящую слабость и необъяснимое притяжение, порождающее странные, пугающие желания. Хотелось запустить пальцы в его волосы, прижаться к груди и...

Рейн наклонился еще ниже, мазнул своими губами по моим и замер, словно прислушиваясь к рваному ритму биения своего сердца.

— Это все фальшивка, Лаори. Ты не в моем вкусе. Окажись ты рядом год назад, я бы даже на тебя не посмотрел. А теперь я вижу твой образ, стоит мне закрыть глаза, слышу во сне твой голос. — Он произносил слова с горечью, зло, глаза Рейна потемнели, утратив свою изумрудную зелень. — Хорошо, не неделя, а два месяца. Ты пробудешь здесь до Новогодья, я пройду инициацию, а потом ты уберешься из моей жизни.

Да, именно это и говорил мне лорд Игельтейр. Я должна буду помочь Рейну, а потом буду свободна, словно ветер. Одна услуга, один контракт.

— Хорошо, Рейн. Только у меня есть свои условия. — Белобрысые брови удивленно поползли вверх. — Я понимаю, что никогда не стану равной, а твои друзья никогда не примут меня в свой круг. Да и не нужно мне это, но я требую от тебя уважения. Ты сам знаешь, что я здесь не по своей воле, но я не позволю тебе отыгрываться на мне за выбор отца. Если хочешь плюнуть ему в лицо, ты знаешь, где его найти. Плевать в себя я не позволю.

И снова в комнате стало так тихо, что я слышала, как кровь стучала в висках.

— Условия? Ты ставишь мне условия, Лаори? — обманчиво мягко поинтересовался Рейн. — Никаких условий, Худышка. Ты будешь вести себя, как невеста, достойная мага рода Игельтейр, и следовать моим инструкциям. Только так мы сможем выпутаться из сложившейся ситуации с минимальным ущербом.

— Минимальным ущербом? — прошипела я, но Рейн даже не заметил моего возмущения.

Этот гад белобрысый стыдился меня! Отец навязал ему общество нищенки из Низины, и эта связь унижала благородного лорда. Вот поэтому он и не хотел впускать меня в академию! Надеялся, что я поброжу вокруг неприкаянным привидением, а потом вся в слезах и соплях отправлюсь домой.

Не на ту нарвался!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Я смотрела на парня, и хотя в груди до сих пор ёкало от одной его вида, но в внутри уже зарождалось и другое чувство: тяжелое, злое, давящее, подобно камню, что вешает утопленник себе на шею. Оно мешало дышать, но давало трезво мыслить, помогало собрать до кучи мозги, что превращались в кисель вблизи Рейна Игельтейр.

Несправедливость сжигала изнутри. Он же знал, что я всего лишь пешка, которую его отец насильно поставил на шахматную доску. Я рассчитывала на помощь, а получила...

— Из комнаты сегодня не выходишь. Пригоню к тебе кого-нибудь с подносом. А завтра… Завтра сам свожу в столовую. Потом у меня занятия, так что посидишь тут. После обеда погуляем по академии, — Рейн с сосредоточенным видом поскреб переносицу.

— Выгуляешь? — едко уточнила я, но кто бы заметил сарказм!

— Если станешь сидеть безвылазно в башне, решат, что я с тобой что-то сделал, — Рожу белобрысого так перекосило, словно ему за шиворот сунули дохлую жабу. — Так что нам придется бывать на виду. Но в академии ты будешь общаться только со мной, станешь послушной и беспроблемной. Все ясно, Лаори? Никакой самодеятельности. Никаких несогласованных поступков. Никаких внезапных всплесков женского любопытства.

— А занятия? Мне же нужно посещать лекции. Я сегодня выбрала предметы…

Рейн сжал мои плечи и заглянул в глаза:

— Да зачем тебе эти лекции? У тебя всего два месяца в ВАДе. Зачем тратить время на ерунду? Лучше читай книги. Ты же любишь читать? Я могу достать для тебя что-то попроще из программы начинающих магов, стану личным наставником. Ты моя невеста, никто не удивится,  если я займусь твоим персональным обучением. Только ты и я.

Проникновенный шепот Рейна пробирал до дрожи, или причина крылась в его близости. Рейн смотрел на меня с такой нежностью, что голова шла кругом. И было так просто ему довериться, согласиться на все условия, если бы не одно но…

Это гад белобрысый бросил меня в парке! А Лукас предупредил, что если я не появлюсь на учебе, то через неделю меня исключат. И Рейн прекрасно это знал! Сиди тихо — и я стану твоим личным наставником.

Каков герой! Благодетель хрызов! Хочет добиться моего исключения, а потом его отец заявит, что я саботировала договор! Нет уж!

— Не пойдет. Эти месяцы я проведу, как полноправная адептка ВАДа.

— Ты? Адептка? — Зеленые глаза округлились, как у жабы. — Да в тебе магии нет ни капли!

— Теперь есть, — Я помахала перед его лицом рукой, на безымянном пальце которой поблескивало серебряное кольцо с крупным изумрудом. — Я заключила сделку с твоим отцом. С ним, а не с тобой! Если что-то не нравится, жалуйся ему. Уволить меня может только лорд Артар Игельтейр.

— Бросаешь мне вызов, Худышка? Ты, я, книги. Только так. Это мое последнее предложение. Соглашайся, или помощи не жди.

Вот теперь Рейн Игельтерй показал свое истинное лицо. Вон даже рожу перекосило.

Я проглотила сухой ком в горле и прошептала:

— Не желаешь мне помогать — твое право. А вот я тебе помогу. Ведь у меня нет выбора. Но не обижайся, если в процессе меня стошнит!

— Так значит тебя от меня тошнит? — голос Рейна сделался тихим, как шорох ползущей змеи.

Он и сам сейчас походил на змея, готовящегося к броску: глаза прищурены, губы поджаты, на шее обозначились узлы мышц, и на лбу ближе к виску пульсирует крошечная венка…

Когда пол ушел из-под ног, я сочла, что это у меня закружилась голова, и лишь когда рядом раздался грохот, осознала, что это дрожала сама башня. Я бросила взгляд в окно и увидела, как сыпятся откуда-то сверху куски черепицы. Снизу вопили соседи, у них тоже что-то падало.

Землетрясение в академии магии на холме? Невероятно!

— Рейн, что за темнохара ползучая у вас тут творится? Рейн!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Я ткнула парня в плечо, а когда он не шелохнулся, то медленно обошла его и заглянула в лицо.

Его глаза снова казались полупрозрачными безжизненными льдинками, а белки потемнели до угольно-черного.

— Рейн, если ты хотел меня напугать, тебе это удалось.

Башня дрожала и кряхтела, как старое дерево, наборный паркет под ногами вибрировал, точно лед, готовый вот-вот треснуть под напором реки.

— Да ответь же ты хоть что-нибудь! И этих магов еще обучают искусству самоконтроля. Жалкие позеры!

Испуганно всхлипнув, я сжала лицо Рейна в ладонях и согрела его губы своим дыханием:

— Прошу тебя… Рейн, прошу.

А потом все-таки поцеловала. Поначалу маг не отвечал, казалось, что я касалась каменной статуи, но потом вдруг его ладони сжали мою талию, крепко прижимая к себе, а поцелуй сделался горячим, жадным. И в тот же миг темнота обрушилась на меня подобно приливной волне, закружила, увлекая во мрак. Я тонула в нем, отчаянно била руками и ногами, страшась сделать хотя бы вздох. Но стоило мне приоткрыть рот, как я ощутила, как в меня вливается нечто тягучее, похожее на яблочный сироп. Я плескалась в нем, мухой угодившей в паутину. Пыталась вырваться, но пила и не могла остановиться…

Удар о пол был полнейшей неожиданностью. Блестящий наборный паркет встретился с моим лбом, подарив незабываемый фейерверк искр из глаз, и увы магия тут была ни при чем. А потом меня словно куклу перевернули на спину и ослепили какой-то дрянью.

— Айрин, как ты? Как ты себя чувствуешь?

— Ненавижу магию! — с чувством выдохнула я.

Да что там, зло поорала, вызвав тихий смех идиота, из-за которого и начались мои беды.

Лоб пульсировал болью, точно шишка теперь будет. И это только первый день в академии, я и до занятий еще не добралась, а шишки уже собираю. Обидно, да.

Деликатнейший стук в дверь, заставил меня подскочить на ноги. Резко, шустро, что было не самым умным решением. В глазах потемнело, пришлось использовать белобрысого как подпорку. Кажется, я застонала, потому что Рейн подхватил меня на руки, усадил на кровать и только потом направился к двери.

— Не открывай!

— Если это тот гость, о котором я думаю, он не уйдет. — Рейн распахнул дверь, и словно сделался выше. Теперь он походил на змея, раскачивающегося перед броском. — Ого, Лаори, принимай поздравления, сам магистр Алар зашел посмотреть, как ты обустроилась.

В следующий миг Рейна смело внутрь комнаты. Магический удар был такой силы, что парня расплостало по стене, а потом не особо бережно поставило на ноги. Следом на пороге объявился мужчина в полосатом шарфе. Магистр Алар, с которым я уже сталкивалась у кабинета ректора. Заметив меня, маг замер, и от пристального взгляда глубоко посаженных глаз мне захотелось юркнуть под одеяло

— Как вы себя чувствуете, мисс Лаори?

— Лучше, чем он. — Я кивнула на Рейна. — Это было обязательно?

Вместо ответа мужчина подошел ко мне и снова принялся изучать. Не удержалась и зажмурилась. Теперь я наблюдала за происходящим из-под опущенных ресниц.

— Вам неприятно? — незамедлительно последовал вопрос. — Нет-нет, не открывайте глаза. Скажите, что вы сейчас чувствуете?

— Непреодолимое желание хлебнуть настойку от мигрени. У вас часом не завалялась?

— Увы, мисс. Я не ношу с собой аптечку. Впрочем, кое-чем я могу вам помочь. — Мужчина присел рядом на кровать, а потом пощупал мой лоб. Его ладонь оказалась горячей и сухой, а еще от ее прикосновения кожу покалывало иголочками. — Сон. Все исправит глубокий, целебный сон. Если позволите, то, как маг Грезы, могу таким поделиться.

Я посмотрела на Рейна. Тот стоял в двух шагах и точно ястреб следил за каждым движением магистра Алара: глаза чуть прищурены, руки сжаты в кулаки, а все тело казалось сжатой перед броском пружиной. Сейчас и не скажешь, что минуту назад он сполз на пол комком снега, который швырнули в стену.

— Хуже не будет, — нехотя признался Рейн. — Ты же не примешь мою помощь.

— Нет! — меня бросило в жар. Слишком свежи были воспоминания о том, как именно я лечила его самого от поцелуя ледяного лаару.

— Та я и думал, — губы белобрысого гада изогнулись в усмешке.

Предложенное магистром Аларом ему не нравилось, но и иного варианта у Рейна не было.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Вот уж точно, клин клином вышибают.

Глупая шутка, и сравнение тоже глупое, но я почувствовала, как уголки губ готовы изогнуться в улыбке. Пришлось прикусить щеку изнутри, чтобы сохранить отрешенно-страдальческий вид.

— Хорошо. Я согласна, чтобы вы наколдовали мне сон.

Рука мага снова опустилась на мой лоб, шикарные брови слегка приподнялись, а на губах возникла загадочная полуулыбка.

 — Как пожелаете, мисс Лаори.

Когда я соглашалась на наколдованный сон, то не думала, что начну зевать в ту же секунду. Веки отяжелели, в мыслях появился туман, но я успела услышать резкое: “И как, адепт Игельтейр, все еще считаешь, что тебя не нужна помощь сосуда?” Ответ я не услышала, провалившись в черноту сна.

***

Привычка просыпаться засветло не подвела меня и сегодня. Я открыла глаза, когда небо за окном было сине-серое. Еще не обласканное золотистыми лучами, оно хранило прохладу ночи. Я подошла к окну, толкнула створку и вздрогнула, но не от холода, а от едва уловимого прикосновения. Словно легчайшее перышко мазнуло по щеке, спустилось к шее и замерло у ворота платья. Я посмотрела туда, где виднелись шпили башен над “зубьем” Жизни и Тлена. Рейн был там. Он меня видел, но я могла только догадываться, в каком из окон нужно его искать.

И это бесило!

Нет, такую роскошь, как плохое настроение, я позволить себе не могла. Сегодня мне предстояло много дел: знакомство со столовой, первые занятия и…  неприятности. Просто не будет, я не заблуждалась на этот счет. Вряд ли статус невесты Рейна оградит меня ото всех пакостей адептов ВАДа. Та же Аннабель постарается, чтобы я пожалела, что вообще сунулась в город магов.

Еще надо разобраться, что со мной творится. Выяснить побольше об этих сосудах. Намеки ректора Альварес напугали меня до дрожи, но отчего-то казалось, что магиана специально меня запугивала, словно, как и Рейн, мечтала спровадить домой.

Нужно найти магистра Алара и поговорить. И пусть кое-кто белобрысый изойдет ядом от злости! Я не буду сидеть в башне и ждать, пока он заглянет в гости, чтобы вывести меня на прогулку. Я не позволю превратить себя в марионетку.

Мой взгляд скользнул вниз по ухоженным лужайкам парка, покрытым газонной травой и каменными скульптурами, и внезапно наткнулся на свежее выкопанную яму, похожую на брошенное гнездо. Вчера на том месте из земли рвалась в небо упитанная горгулья. А сегодня куда он пропала? Улетела?

Я прижала пальцы к губам, чувствуя, как меня разбирает нервный смех.

Летающая статуя. Придумалось же такое.

Покачав головой, снова подняла взгляд к замку и вздрогнула, заметив краем глаза красное пятно.

Это была глиняная кружка, наполненная наполовину еще теплым чаем. Словно ее владелец недавно сидел на балкончике у моего окна, а потом его что-то спугнуло. Или кто-то. Неужели Рейн не поверил в искусство магистра Алара, поваливающего грезами, а лично сторожил мой сон?

***

Мой план катился хрызу под хвост. Я рассчитывал, что Лаори помучается в академии день-другой, осознает, что ей тут нечего делать, и вернется домой.

В ВАДе ее ждали магически двери, особый рацион местной столовой, печати телепортации и пламенная нелюбовь адептов, которые и толковых вольнослушателей не переваривали, а тут почти пустышка, которую вынужден накачивать силой другой маг. Для них Лаори была воплощением убогости, по сути, инвалидом. Помимо этого мою невесту еще и блаженной считали. Голосила она похлеще проповедника в храме. Вся академия слышала.

Долбанный позор!

Уже только за это хотелось придушить ее голыми руками, но я сдержался и протащил Лаори сквозь магическую преграду. Думал, что накажет дуру и полегчает, куда там — стало только хуже. Магическая завеса отрыгнула пустышку, изрядно ее покусав. Аура девушки пульсировала алым от боли, а я себя чувствовал слизняком. Хотел извиниться, но зараза мелкая опять начала качать права и бесить. Пришлось запереть в комнате в надежде, что она угомонится, но я не учел, что ректор Альварес не захочет пустить ситуацию на самотек.

Не учел я и желание отца обеспечить меня сосудом. Лорду Игельтейр удалось запугать Худышку, и теперь она скорее сунется в пасть лаару, чем вернется домой. Куратор Алар считал точно также, советовал перестать выделываться и заняться самоконтролем. Конечно, магистр выразился грубее, но общий смысл был тот же: если я хочу помочь девчонке, должен обуздать свою Тьму.

Айрин Лаори не пострадает, если ей не придется меня спасать.

Минувшим вечером Худышка в очередной раз вытащила меня из глубокой задницы. Алар утверждал, что разрушительные последствия моего “тлена” почувствовала вся академия. На втором этаже зеленого крыла прогнили перекрытия, а в подвале “фиолетовых” лопнули новенькие трубы. Башню вольнослушателей пришлось срочно восстанавливать магией. Иначе бытовыки обязательно заметили бы изменения.

Изменения…

Они затронули не только меня. Зимой у всех адептов ВАДа случается сезонное обострение: ссоры, драки, бесконечные дуэли. Преподаватели ужесточают правила, а если потребуется, введут комендантский час.

Нас ожидала веселая зима.

Я поежился, отпил из кружки горячий сбитень и подул на озябшие пальцы.

Теперь я постоянно мерз. Неудивительно, учитывая дыхание лаару, навсегда поселившееся в моем теле. Моя собственная магия приглушила его влияние, но пробирающий до костей холод никуда не делся. Затаился, паршивец. Тьма тоже угомонилась и больше не пыталась что-то сломать или кого-то угробить.

Начинало светать. Я поставил кружку на пол и шагнул в комнату. Худышка спала, погруженная в магический сон. Такая хрупкая и беззащитная, но в то же время упрямая как мул. Она казалась мотыльком, упрямо летящим на огонь. Я не смог уберечь ее от участи моего сосуда, но сделаю так, чтобы ей больше не пришлось мне помогать. Чем быстрее я пройду инициацию, тем раньше мы оба выберемся из этого кошмара.