15. Ксения

Всю ночь я то проваливалась в зыбкий сон, то подскакивала в кровати с острым чувством, что опоздала. Когда выключалась ненадолго, мне снился Рома. Он почему-то жутко злился, требовал от меня каких-то отчётов и гневно сверкал чёрными глазами. Вокруг нас летали бумаги, Литвинов рвал их на части и разбрасывал в воздухе обрывки, а я изо всех сил пыталась перекричать его истерику, но получалось слабо.

Ещё в каждом из видений неизменно грезилась Светка, и всякий раз я искренне удивлялась её присутствию.

Приснится же такое, в самом деле.

И да, я снова не выспалась, но зато в половине восьмого выпрыгиваю из такси у дверей “Полиграфсервиса”. Не опоздала, ура!

Утром ещё прохладно, и свежий ветер ласкает кожу, а солнце едва касается лучами нежной травы, растущей плотным изумрудным ковром по периметру двора. Даже рядом с “Полиграфсервисом” очень ярко и празднично как-то: на клумбе распускаются тюльпаны, а кусты уже кто-то подстриг, придав зелени шарообразную форму.

Я присаживаюсь на корточки, утыкаюсь носом в тёмно-фиолетовый цветок, и его еле уловимый аромат рождает во мне надежду. Сегодня начинается новый этап в жизни, и эти яркие тюльпаны кажутся мне хорошим знаком. Всё будет замечательно. Обязательно будет!

Поднимаю взгляд и чуть не падаю на асфальт, потому что прямо на меня из окна на втором этаже смотрит Литвинов. Сколько он там стоит? Только поглядите на него: мощные ручищи на груди сложил, весь такой огромный и сильный. И самоуверенный. Очень самоуверенный.

И ещё смотрит так, что у меня все внутренние органы местами меняются, а пищеварительный тракт морскими узлами скручивается. А я ведь всерьёз нацелена на продуктивную работу. Хочется показать себя с лучшей стороны. А как это сделать, если он и дальше будет так себя вести?

Заметив, что я обратила на него внимание, Рома жестом указывает на вход, и я понимаю, что пора уже смело переступить порог новой жизни. Какой бы она в итоге не оказалась.

“Я профессионал, я хороший ассистент, у меня всё получится”, — мысленно повторяю мантру, и, взявшись рукой за продолговатую дверную ручку, чувствую уже себя значительно увереннее. Шаг, другой и я внутри.

Центральный холл пустынен, и как ни осматриваюсь по сторонам, не вижу ни одной живой души. Лишь яркие картинки на стенах, да лестница впереди. Хм, идти? Ну, я же, вроде как, работаю здесь, значит, нужно идти.

Бегом, перепрыгивая через ступеньки, двигаюсь вверх. Я помню, где кабинет Литвинова — не заблужусь. Но когда, поднявшись, заворачиваю в нужном направлении, меня ловят чьи-то руки. Знакомые, надо отметить, руки. Очень сильные и… шаловливые такие ручонки, которые вечно в движении, когда я рядом: трогают, поглаживают, касаются невзначай, щупают и обнимают.

Рома.

— Похвальное рвение поскорее приступить к своим прямым обязанностям, — усмехается, а я отстраняюсь на шаг. — Или по мне соскучилась?

Вот же невозможный человек! А ещё руководство.

Так, нужно держать дистанцию. Хотя бы мне нужно помнить, что он мой начальник.

— Я не люблю опаздывать, — вежливо улыбаюсь, включая режим личной ассистентки с опытом работы. — Там, внизу, не было никого… я слишком рано пришла? И здесь пусто.

Обвожу широким жестом просторное помещение, где, кроме нас, и нет никого.

— Ты пришла вовремя. — Смотрит на циферблат массивных наручных часов на светло-коричневом кожаном ремешке, а я осматриваю Рому с головы до ног.

На нём просторная белая футболка, длинная и, наверняка, очень удобная, а джинсы свободно болтаются на бёдрах. И да, излюбленные тяжёлые ботинки на ногах, словно он только что из горного похода вернулся. Странная одежда для руководителя — Олег Борисович всегда в костюмах ходил, собранный и накрахмаленный до скрипа. А тут… Впрочем, если внимательно посмотреть вокруг — на обстановку в офисе и царящий кругом творческий хаос, — можно легко понять, что здесь приветствуют свободу.

Я же чувствую себя немного глупо в классической юбке длиной чуть ниже колена и белоснежной блузке, застёгнутой на все пуговицы.

Рома пятернёй зачёсывает светлые волосы назад, но они снова падают на лицо, непослушные.

— Пройдём в мой кабинет, потом твой тебе покажу.

Я следую за ним к уже знакомой стеклянной коробке, и вскоре Рома закрывает за мной дверь.

— Присаживайся.

Я снова занимаю место на диване, а он такой удобный и мягкий, что я бы с удовольствием положила голову на подлокотник и поспала хотя бы парочку часов. Но да, хороша же буду, если захраплю на весь кабинет, ещё даже не приступив к работе.

— Ты хорошо смотришься на этом диване, — заявляет Рома, присаживаясь на край своего стола.

— Роман Александрович, я же работать сюда пришла, а вы… смущаете меня.

Это звучит по-детски, но иначе я никак не могу сформулировать свою мысль. Каждое его слово наполнено странным смыслом, и мне вовсе это не мерещится. Рома же смеётся, глядя на стену за моей спиной.

— Смущаю, говоришь… это хорошо.

Ничего хорошего, между прочим.

— Озабоченный, — бурчу, глядя прямо на него, но он продолжает пялиться на стену. Даже хочется повернуться, чтобы понять, что именно он там так усердно рассматривает, но я останавливаю себя.

— Ты — озабоченный маньяк. Свихнулся, точно говорю!

— Я маньяк, а ты снежная королева, — парирует и снова смеётся.

Ну хоть не отмороженная, и на том спасибо.

— Ладно, об этом всём поговорим вечером, а пока что нужно работать.

Будто бы кто-то нажимает невидимую кнопку, и Рома в один момент трансформируется из самоуверенного мачо в самоуверенного же, но профессионала.

Мне даже не верится, но два следующих часа Литвинов водит меня по этажам и кабинетам, представляет то рекламщикам, то отделу маркетинга, то ещё бог знает кому — всех с первого раза и не упомнтшь. Вводит в курс дела, выдвигает список требований — только успевай записывать, и от всего этого у меня голова грозит на части разорваться. Перед глазами мелькают улыбчивые лица, а в ушах стоит нескончаемый гул, когда работники стекаются к своим столам.

— Пойдём, кабинет твой всё-таки покажу.

Кабинет совсем небольшой, но довольно уютный. Минимум мебели, но очень удобное кресло и широкий стол, за которым будет прекрасно работаться. А больше мне и не нужно ничего.

Ничего, ясно?!

— Ноут тебе сейчас технари притащат со склада, я распоряжусь, — заявляет, закрывая дверь изнутри.

— Спасибо большое, прекрасный кабинет, мне очень нравится.

Рома улыбается и зачем-то опускает жалюзи, отсекая этим нехитрым действием от всех, кто мог бы ненароком увидеть нас.

— Правда, нравится?

Я молча киваю и буквально впечатываюсь попой в кресло, отгораживаясь от Литвинова широкой столешницей.

— Думаешь, эта деревяшка меня остановит? — усмехается и упирается руками на стол, наклоняясь чуть вперёд.

— Изнасилуешь прямо здесь?

Господи, что я несу?!

— Изнасилую? — удивляется, а я нервным жестом принимаюсь перебирать канцелярию на столе. — Ксения, ты всерьёз думаешь, что я на это способен?

— Нет, конечно! — спохватываюсь, потому что и, правда, ляпнула, не подумав. — Я просто нервничаю… первый рабочий день здесь, такая огромная фирма, столько людей, новые обязанности. И ты…

— Смущаю тебя? — напоминает и, протянув руку, поднимает выше мой подбородок, соединяя наши взгляды прочным канатом.

— Смущаешь… сам же кучу ценных указаний дал, а теперь ведёшь себя так, что я ни о чём думать не могу. Хочешь с позором уволить меня уже сегодня вечером? Таков был план?

Рома смеётся и, плавно оттолкнувшись от моего стола, идёт к выходу.

— Хорошо, снежная королева, уговорила. Работай пока… в два часа жду в своём кабинете. Обсудим план на неделю. Если захочешь кофе или перекусить, в буфете есть всё нужное. «Полиграфсервис» заботится о своих сотрудниках.

И, рассмеявшись, выходит, снова спутав мне все мысли и поселив в душе хаос. Провокатор, блин. Маньяк озабоченный!

Но работа есть работа, потому я довольно быстро прихожу в себя, забивая голову до отказа нужной и важной информацией

Когда вежливый мальчик, назвавшийся Петей, в огромных очках и смешной ярко-красной клетчатой рубашке приносит мне ноут, я погружаюсь в таблицы и отчёты с головой. Буквально ныряю в них, как в море, как в родную стихию. Цифры и графики прыгают перед глазами, и я усиленно вникаю в процесс, не оставляя себе шанса снова задуматься о чём-то постороннем. За дверью слышатся шаги, громкие голоса, смех — сотрудники здесь сплошь молодёжь, и мне очень нравится, что никто не ходит строем, и людям позволяют самовыражаться.

Когда глаза устают, а спина затекает катастрофически, а до похода к Литвинову ещё час, решаюсь пройтись до буфета, чтобы налить себе чашку кофе. На людей посмотрю, может быть, перекинусь с кем-нибудь парой словечек — тоже польза. Не всё же носом в цифры нырять.

Новые сотрудники провожают меня внимательными взглядами, пытаясь, наверное, понять, что я из себя представляю. Делаю вид, что не замечаю их интереса, улыбаясь каждому, кто встретится на пути.

Кофе определённо здесь хорош, да и сластей такой выбор, что глаза разбегаются. В буфете пусто и довольно просторно, а на стене висит яркий плакат. Они здесь везде, но этот особенно забавный. Надпись на нём гласит: “Оставь диету, всяк сюда входящий”, и я смеюсь, разглядывая пухлого бегемотика, собирающегося нырнуть в шоколадное озеро.

Подхватив чашку кофе и глубокую бумажную “мисочку” с кокосовыми печеньями, иду обратно, но успеваю пройти лишь несколько десятков шагов, как меня окликает знакомый голос.

Очень знакомый голос.

Чёрт возьми, она-то здесь откуда?!