16. Ксения

— Ксюша! Я здесь! Ксюша!

Поворачиваюсь на голос, а Светка стоит внизу лестницы, призывно размахивая руками. Она бледная, но улыбается во все тридцать два.

Надеюсь, её после пробуждения хотя бы похмелье мучило, а то что-то больно весёлая она сейчас.

— Света, ты, что тут делаешь?! — шиплю и быстро оглядываюсь по сторонам. Литвинова в зоне видимости нет, а остальным до меня, вроде как, нет никакого дела, других проблем хватает.

Сбегаю по лестнице, а Светка морщится, когда аромат моего кофе окутывает нас.

— Фу, такой противный запах, — стонет, из бледной превращаясь в болотно-зелёную.

Получай, алкоголичка начинающая.

— Пить надо меньше.

Демонстративно делаю большой глоток кофе, издеваясь над сестрой. Ничего, ей полезно — может быть, поумнеет.

— Зачем ты сюда вообще пришла? — спрашиваю у Светки и улыбаюсь бдительной Риточке, спрятавшейся за своей отполированной до блеска стойкой, а она отвечает взаимностью. Мы с ней всего один раз виделись, но она кажется мне неплохой девушкой.

Нужно будет как-нибудь поболтать с ней.

— И почему ты не в институте?

Света тяжело вздыхает и принимается нервным жестом теребить перекинутый через плечо пышный хвост. То намотает прядь на палец, то подёргает, то ещё что-то придумает.

— Я проспала. Ну и там сегодня ничего важного, завтра пойду.

— Смотри мне, — хмурюсь, и если бы руки не были заняты едой, ткнула бы пальцем сестру в грудь. Для наглядности.

Режим строгой сестры активирован, хотя у меня и нет времени заниматься воспитательной работой.

— Ладно, зачем пришла?

— Я… — начинает сестра и, крепко ухватив меня за локоть, отводит к большому окну. — Хотела извиниться за вчерашнее. Ты же меня домой привезла? Приехала за мной. Спасибо большое! Я плохо помню вчерашнюю ночь, но мама обмолвилась, что если бы не ты…

— Мама сильно злится на тебя?

— Очень! Я её такой никогда не видела. Почти не разговаривает со мной. Но тем, что ты меня спасла, она поделилась.

Света обнимает меня, а я держу свой обед на весу, чтобы ничего не опрокинуть во время обострения сестринской любви.

— Я хотела наверх пройти, чтобы увидеть, как ты на новом месте устроилась, да и мама, знаю, волнуется, всё ли у тебя хорошо здесь… но меня не пустили, — Света бросает злой взгляд на занятую разбором бумаг Риточку. — Но хорошо, что я тебя увидела, а то звоню-звоню, а телефон, как всегда, выключен. В общем, спасибо тебе, что не оставила в беде.

Я и правда, имею привычку вначале рабочего дня отключать телефон, чтобы никто из домашних не отвлекал.

— Света, просто постарайся так больше не поступать. Вот и всё. И тогда никого не придётся благодарить.

— Я да… я больше не хочу. Вообще не знаю, что на меня нашло. Просто…

— Что-то случилось? — Не могу злиться, когда она такая грустная. — Тебя обидел кто-то?

— Нет, не обидел, — отрицательно качает головой, переводя задумчивый взгляд на двор за окном. — Я вчера в клуб поехала. Загадала, что если первым, кого там увижу, будет Рома, то это знак. Ну, что нам суждено быть вместе. Я дура, да?

На уме вертятся слова похуже, но я не хочу их озвучивать.

— Света, послушай. У меня дел по горло, я только на минуточку выскочила за кофе. Давай вечером поговорим?

Я, наверное, плохая сестра, но мне не хочется по новому кругу это всё выслушивать.

— Да-да, я понимаю, — энергично кивает Света, снова широко улыбаясь, но в глазах застыла грусть. — Ты замечательная сестра. Я только хотела рассказать, что Рома не пришёл вчера в клуб. Пропустил тренировку… представляешь? Месяц ходил каждый день, как на работу, а именно вчера, когда я решилась с ним заговорить и поставила самой себе условие, его не было. Потому я и согласилась на вечеринку это пойти. Ну и напилась там с горя.

— Значит, успокойся уже. Света, в самом деле, сколько можно вздыхать по миражам?

— Да-да, ты права, но… вот понимаешь, в чём фокус. Я ведь всё-таки увидела его вчера, — понижает голос до заговорщицкого шёпота и наклоняется к моему уху, будто бы секретом делится. Пушистые волосы щекочут мою шею, а слабый аромат алкоголя витает в воздухе между нами.

— Где видела? — удивляюсь. — Он на вечеринку к вам приходил?

Света цокает языком, отрицая.

— Я вчера открыла глаза и увидела его, представляешь? Приснилось, наверное, иначе ведь как он рядом оказался? Но пусть и только во сне, но увидела. Так странно… но это точно был он. Глупость, конечно, но я же загадывала, что если увижу его, то суждено. Увидела. Хоть так, но увидела.

В голове что-то щёлкает, и до меня вдруг доходит то, что с самого начала лежало на поверхности, да только я не хотела об этом думать.

Точно, всё сходится. Не бывает таких совпадений, просто не бывает. Значит… вот же. Что делать-то теперь?

— Света, я пойду, — говорю, делая шаг назад. Мне срочно нужно остаться одной и подумать. — Работы очень много.

Машинально делаю ещё один глоток кофе, а он кажется очень горьким и противным до тошноты. В голове сверкают вспышки фейерверка, но я обязательно во всём разберусь, обязательно пойму, что мне делать дальше.

— Да-да, конечно. — Света снова обнимает меня, а я внутренне сжимаюсь. — Ой, подожди! Я же тебе подарок принесла! Купила специально в лавке неподалёку. Очень милая штучка, чтоб тебе работалось лучше.

И достаёт из рюкзака фигурку мышонка, сидящего за столом. Он такой важный, в очках на кончике носа, пишет что-то пером и чем-то даже похож на меня.

— Вот, поставь его на столе и будет немножко радостнее.

Света кладёт его сверху кокосового печенья, мисочку с которым я всё ещё держу в руке, а я снова порываюсь уйти. Этот момент, разрушительный в своей трогательности и заботе, бьёт меня под дых. Понимаю, что нужно скорее уходить, чтобы не видеть сестру, не понимать, чему причиной я становлюсь невольно.

И как всё это разрулить у меня нет ни малейшего представления. И не виновна ведь ни в чём, но всё равно стыдно. Но когда я только-только собираюсь ступить на лестницу, вижу за окном Литвинова. Он спорит с кем-то по телефону, стоя у своей машины, а лицо хмурое, злое. Нет-нет, только не он! Нельзя, чтобы его сейчас Светка увидела, иначе я не знаю, как она может отреагировать.

Она настолько изменилась в последнее время, что я её не узнаю и совершенно не могу предугадать, что она сделает в той или иной ситуации. Ещё и будучи такой одержимой.

Нас со Светкой отделяет от него окно и несколько десятков метров, и всё происходящее кажется каким-то сном — дурным и тревожным. Рома замечает меня, взмахивает рукой, не прекращая разговора, а я киваю ему. Светка же резко поворачивает голову и замирает столбом. Я не вижу её лица, но уверена, что ничего хорошего для нас всех там не написано.

— Этого не может быть, — тихо говорит она, и я с ней согласна.

Этого всего действительно не может быть.