17. Ксения

— Я сплю? — спрашивает Света будто бы у самой себя, а голос тихий и задумчивый. — Откуда он здесь? Такой красивый, ты только посмотри...

А я… одним глотком допиваю остывший кофе и сминаю бумажный стаканчик в руке. Рома же продолжает разговаривать по телефону, и уверена, что этот разговор даётся ему непросто.

— Это же… Рома. Это точно он.

Да я уже и так это поняла. Спасибо, что ещё раз напомнила.

— Это мой новый начальник, — говорю, подходя к окну, и становлюсь рядом со Светой. Мимо ходят сотрудники, только я вовсе ничего не замечаю. — Роман Александрович Литвинов.

Ну а какой толк скрывать? Всё равно, рано или поздно, правда вскрылась бы.

— Хм, какое интересное совпадение, — протягивает Света, снова наматывая светлую прядь на палец, и не отводит задумчивого взгляда от окна. — Твой начальник… забавно.

Если бы я знала, что в этом забавного, наверняка посмеялась бы. Да только что-то не хочется.

— Света, иди домой, — прошу, но сестра качает головой. Вот же упёртая. — Поспи, отдохни, подумай.

— Я не хочу… я хочу с ним познакомиться.

Она, как капризный ребёнок, стоит на своём до последнего, даже когда в этом нет никакого смысла. А я… я слишком запуталась.

— Ты не думаешь, что кроме твоих “хочу”, в этой жизни бывает и что-то другое? Придумала себе чушь и веришь в неё.

Я не знаю, почему злюсь так. Света же поворачивается ко мне, а на лице искреннее изумление. Но через мгновение она щурит голубые глаза, о чём-то думает, размышляет. Мне вовсе не нравится взгляд сестры — будто бы насквозь прожигает.

— Подожди-подожди, я поняла, — бормочет, потирая лоб длинными пальцами с ярко-розовым маникюром. — Может быть, ты сама планируешь завести с ним роман? Ну раз он твой начальник, то по закону дурацкого сопливого жанра, ты в него встрескаешься. Если не уже.

— Ты в своём уме, барышня? — задыхаюсь от злости и выплёвываю слова на сверлящую меня гневным взглядом сестру. — Какое твоё дело, по каким жанрам я живу? Совсем сдурела? Разрешения у тебя ещё не спрашивала.

Я стараюсь не кричать, но понимаю, что ещё немного и совершенно потеряю самообладание. А мне меньше всего нужно в первый рабочий день посвящать весь коллектив в то, какая моя сестра идиотка. Потому я ставлю ёмкость с несчастными печеньями на низкий подоконник и, схватив Свету за предплечье, волоку к выходу. Впрочем, она не упирается, и через пару мгновений тяжёлая дверь за нашими спинами мягко закрывается, а прохладный ветер пробирает до костей.

— Уходи, пока мы не разругались, — прошу, отпуская руку сестры, но она не торопится следовать моей просьбе.

— Значит, я угадала, раз ты так раскипятилась, — усмехается, встряхивает головой и смотрит на меня как-то надменно, что ли. Будто бы выше меня на целую голову. — Только одно знай: я от своей мечты не отступлюсь. Ладно, ты раньше не знала, что это он, но сейчас десять раз подумай, прежде чем перейти мне дорогу.

Господи, в голове этой девочки точно полная каша… а ещё столько агрессии, будто бы я у неё последние деньги украла.

Я не узнаю свою сестру — эта очаровательная девочка превратилась в кого-то чужого, вовсе мне незнакомого.

— Делай, что хочешь. Я устала от твоих фокусов. Слишком их много стало в моей жизни.

— Вы уже с ним спали? Я должна знать, — говорит слегка капризно, а нижняя губа сестры подрагивает. Обижена и очень, только у меня нет причин чувствовать вину.

— Света, уходи. Не доводи до греха. Хочешь быть с ним? Вон его машина, — указываю рукой на светло-бежевый автомобиль и Рому, повернувшегося к нам спиной. — Иди и познакомься. Признайся в своих чувствах. Делай, что хочешь, а мне нужно работать.

Я не собираюсь принимать участие в этом балагане — с меня достаточно.

Но когда поворачиваюсь, чтобы уйти, слышу за спиной голос Романа:

— Что здесь происходит?

Отличный вопрос. Если бы я ещё знала, как на него ответить.

— Всё в порядке, Роман Александрович, — улыбаюсь почти искренне, хотя на душе кошки скребут.

Рома смотрит то на меня, то на мою сестру, а она открывает и закрывает рот, будто враз оглохла и ослепла. Так, наверное, смотрят фанатики на своего кумира. И я, видя это, лишний раз убеждаюсь, какой Светка ещё ребёнок.

Злобный маленький ребёнок, который ни за что на свете не откажется от новой игрушки. Не знаю, но в двадцать лет люди должны быть умнее. Ну хоть капельку.

— Я… здравствуйте, — говорит, а Рома смотрит на неё устало и потирает шею.

Я машинально отмечаю, что в его глазах ни тени счастья, и это почему-то греет меня. Внутри меня живёт глупая девочка, уже успевшая втрескаться в красивого и смелого мальчика по самые уши. И она сейчас ликует.

— Как себя чувствуешь, Света? — Рома стучит углом телефона по своей ладони, переводя на меня тяжёлый взгляд. — Протрезвела, надеюсь?

— Хорошо уже, спасибо вам.

— Я рад, что всё обошлось.

Вдруг раздаётся трель звонка, и Света, спохватившись, достаёт из кармана свой мобильный. Пару секунд размышляет, потом всё-таки проводит пальцем по экрану и отходит на пару шагов от нас.

И я чувствую облегчение, хотя, наверное, и не должна бы. Но я не повинна в чужой глупости.

— Ты зачем без пальто выскочила? — Рома подходит ко мне, а во взгляде клубится бездна. — Тебе болеть нельзя, у нас куча работы.

— Только из-за работы нельзя болеть?

— Не только.

— Я крепкая, не волнуйтесь, Роман Александрович.

Рома шипит что-то сквозь зубы и злится, кажется, ещё сильнее. Неужели телефонный звонок до такой степени его вывел из себя? Или что-то другое?

— Ещё раз назовёшь меня так официально, приму меры.

И только я хочу огрызнуться как-нибудь особенно эффектно, потому что меня распирает от противоречивых эмоций, как Света возвращается к нам.

— Мама звонила, — говорит она, глядя прямо на Рому, а улыбка тенью на губах. — Она ждёт вас сегодня на ужин.

Господи, это точно дурной сон.

— Меня? — удивляется Рома.

— Да, — заявляет сестра твёрдо. — Сказала, что не принимает отказа. Вы же придёте? Приходите, мама очень вкусно готовит.

— Передай маме мою благодарность, но нет. Мы с Ксенией сегодня едем в командировку.

Света раскрывает рот, намереваясь что-то сказать, но, наверное, не сразу находит слова. А Рома касается моей спины, подталкивая к входу.

— С Ксюшей вместе? Вдвоём? — произносит наконец-то, а в голосе неверие и обида.

— Света, всего доброго, — вежливо и холодно улыбается Роман. — Привет маме.

И, когда мы уже почти достигаем заветной двери, мне в спину несётся одно-единственное слово, но меня передёргивает от него, словно от удара хлыстом.

И это слово: "Предательница".