27. Ксения

И надо бы не брать трубку или самой перезвонить позже, но мозг работает с явным опозданием. Все здравые мысли улетучиваются, а рука, будто бы сама тянется к экрану.

И я принимаю звонок.

— Ксюша! Привет! — щебечет Света, а мне на мгновение кажется, что недопонимание между нами лишь приснилось, и всё у нас на самом деле очень хорошо. — Как ты там? Как дела? Скоро приезжаешь?

Она засыпает меня вопросами, а я даже не пытаюсь хоть слово вставить, так она тарахтит. Замечаю Литвинова в пороге, он машет мне рукой, поторапливая, и я, прижав трубку к уху, обхватываю сумку и выбегаю в ночь. Света же рассказывает мне о какой-то ерунде, будто на том конце воображаемого провода кран прорвало.

Рассказывает, что родители затеяли ремонт, и у нас теперь в квартире не переступить. Ещё о Юлике и его новой машине, о какой-то институтской подружке, которая собралась замуж за соседского парня. В общем, о всякой ерунде.

— Ой, Ксюша, я же чего звоню! Да ещё так поздно! — это «поздно» имеет для меня двойной смысл, но я снова не успеваю ничего вставить, потому что Света продолжает «радовать» меня новостями: — Я же на работу устроилась! Представляешь?

И тут она наконец-то замолкает, явно ожидая моей реакции.

— На работу? А как же институт? И кафе студенческое… ты же там подрабатывала.

Червяк подозрения мгновенно разрастается до размеров гремучей змеи. Она обвивает сердце, сжимает его, но я отгоняю это странное ощущение, потому что пока нет повода для волнения. Пока что нет.

— Из кафе я ушла, — вздыхает и чем-то шуршит на заднем плане. — Никаких перспектив, одна беготня. А на новой работе я смогу и карьеру сделать, и новому научиться.

Голос сестры такой радостный, и я не могу ничего с собой поделать — улыбаюсь. Она всё-таки умница, хоть и совершает в последнее время очень странные поступки.

— Ты не переживай, учёба не пострадает, — уверяет, а я влезаю в распахнутую дверцу машины. Улыбаюсь стоящему у своего автомобиля Ивану, а он машет мне рукой, прощаясь. — Алё, Ксюш, ты слушаешь меня вообще?!

— Да-да, говори.

— А я уж думала, ты отключилась от радости за меня, — смеётся, а мне её смех каким-то нервным чудится, натужным. — Так вот, учеба не пострадает ни в коем случае. Ты же знаешь, как для меня важно образование. Я на неполный рабочий день устроилась, так что никаких помех будущему, одна польза.

Устраиваюсь удобнее, кое-как пристёгиваюсь, а Рома оббегает автомобиль и через мгновение хлопает своей дверцей. Мотор урчит, в ухо разливается восторгами сестра, а я не могу избавиться от навязчивого ощущения, что здесь что-то не так.

— И куда ты устроилась? И кем? — озвучиваю единственные вопросы, ответа на которые не услышала в общем потоке самой разной информации.

— Ой, а я разве не сказала? — удивляется, а я её заверяю, что не было такого. — Так в «Полиграфсервис» же, курьером! Должность маленькая, конечно, но карьеру из кресла гендиректора ведь не начинают строить. С самого низа нужно начать иногда… как ты когда-то, помнишь?

Бам, бух! Я так и знала, так и знала, что дальше будет только хуже.

— Ксюш, вместе теперь работать будем, — доносится из трубки ехидное. — Ты же рада? Скажи же, что рада.

Ага, конечно, прям писаюсь от восторга.

Я искоса смотрю на Литвинова, а он уверенно выворачивает руль, огибая ямы и кочки на дорогах. Интересно, как он к этому отнесётся?

— Ты точно хорошо подумала, что делаешь? — уточняю, хотя больше чем уверена: она отлично отдаёт себе отчёт в своих поступках.

— Конечно. «Полиграфсервис» — большая компания, там была свободная вакансия курьера, я устроилась. Отлично ведь вышло! Ты же гордишься, что сестра твоя такая умница? Мама вот мною очень гордится.

Да чтоб оно всё под землю провалилось. А я ещё обижалась, что они мне не звонят. Да лучше бы вообще забыли обо мне, чем вот так.

— Ладно, потом поговорим, сейчас я занята. Спокойной ночи.

И когда я готова сбросить звонок, слышу: «Я всегда добиваюсь, чего хочу».

Такое я уже слышала от Литвинова. Смотри-ка, собрались вокруг меня добивальщики. Одна я, как не пришей кобыле хвост.

Отключаю телефон — совсем отключаю, чтоб не звонил больше никто и, распахнув окно, выбрасываю мобильный в ночь. Надоело, всё надоело. Новый куплю.

— Что стряслось? — настороженно спрашивает Рома, но я отрицательно качаю головой. Не хочу говорить, не могу об этом всём говорить.

Это какой-то другой сон, это кошмар, от которого мне нужно избавиться. Я должна проснуться, обязана.

— Выпусти меня, пожалуйста, — прошу, а голос предательски срывается. Рома удивлённо смотрит на меня, но слушается.

Господи, как хорошо, что он не начал спорить и рассказывать, что лучше меня самой знает, что сейчас нужно — этого бы я просто не пережила.

Машина плавно останавливается у обочины, и я совсем не знаю, разрешено ли здесь парковаться. Но если не окажусь сейчас на свежем воздухе, просто захлебнусь всем тем, что изнутри распирает и рвётся слезами наружу.

Рывком распахиваю дверцу, выталкиваю себя наружу и иду куда-то, не разбирая дороги. Вокруг шумит приморский город, и даже в апреле здесь слишком много туристов. Так легко затеряться в толпе, и я именно к этому, кажется, стремлюсь. Остаться одной, подумать, решить, что делать со своей жизнью дальше.

— Кто звонил? Сестра? — Голос Ромы звенит в ушах, а я киваю.

Рома рядом, он никуда не хочет уходить. От этого мужчины не избавиться, как бы я ни пыталась. Но хочу ли, чтобы он ушёл, на самом деле, ушёл? Нет. И в этом самая большая проблема.

— Что она тебе сказала? Говори со мной, не молчи, — требует, оказываясь передо мной, не давая убежать.

— Она устроилась к нам курьером, — выдавливаю из себя по капле, а Рома мрачнеет. Видно, как в голове его усиленно крутятся шестерёнки, и я даже, кажется, слышу их громкий скрип. — Она это специально придумала, уверена. Только одного не могу понять: какого чёрта я это всё терплю.

— Как устроилась, так и уволится, — заявляет, и я понимаю, что карьера Светки в «Полиграфсервисе» закончилась, толком не начавшись. — Нашла из-за чего переживать. Прости, но мне проблемы не нужны, а твоя сестрица, похоже, решила их организовать.

— Дело не в этом. Она ещё что-то придумает. Это не закончится, пока она не перебесится, пока не найдёт новый объект. Но я не знаю, когда это случится.

Рома сжимает своими пальцами мои плечи, надавливает сильно, словно хочет их поломать, а я смотрю ему в глаза, фокусируя взгляд на чёрной радужке.

— Ты же помнишь, что мне плевать на её фокусы? — спрашивает, низко наклонившись ко мне, и наши лбы соприкасаются, а дыхание одно на двоих. — Помнишь, что она мне не нужна? Усвоила, кто мне нужен?

Я киваю, опуская глаза, потому что не знаю, как разрулить всё это. Как бы не злилась, они моя семья. Невозможно же вырвать их из себя в один момент, просто забыть и пойти дальше.

Между нами повисает пауза, тяжёлая, как дамоклов меч. Я ничего не слышу вокруг, кроме хриплого дыхания мужчины, из-за отношений с которым моя жизнь трещит по швам. Но стоит ли держаться за ошмётки прошлого, если сейчас, рядом с ним, мне легче и радостнее? А главное, свободнее.

— Ты жалеешь? — вдруг задаёт он один-единственный вопрос, смысла в котором в разы больше, чем можно выразить словами.

Но мне не нужно думать над ответом. Он вшит в меня с первого нашего поцелуя. Он красной линией проходит между до и после, и ничего с этим поделать не могу.

— Нет, Рома, я не жалею, что встретила тебя. Я жалею, что столько лет тебя не знала.

Рома выдыхает, и облегчение читается на его лице. Я не знаю, зачем мы встретились и как так вышло, что за несколько дней стали друг другу ближе, чем иные за несколько лет. Наверное, мы похожи гораздо сильнее, чем можно представить — это я поняла, когда он рассказывал о матери. Любили ли меня когда-нибудь родители? Не знаю. Теперь я уже ни в чём не уверена.

Мы оба с ним — белые вороны. Дети родителей, выбравших вместо нас кого-то другого.

Когда он прижимает меня к своей груди, я вдыхаю аромат его сильного тела и решаюсь наконец-то изменить свою жизнь полностью.

— Слушай, у меня идея. — Рома поддевает мой подбородок пальцем и заглядывает в глаза. — У Ваньки квартира есть в нашем городе, недалеко от офиса «Полиграфа». Он ищет жильцов. Давай, переезжай. Прям завтра.

Он улыбается и целует меня в макушку, а я лишний раз убеждаюсь, что Рома читает меня, точно открытую книгу.

— Вы гений, Роман Александрович, — улыбаюсь и целую его в щетинистый подбородок.

— А то, — смеётся, но вдруг хмурится. — Так, Ксения Игоревна, предлагаю уезжать отсюда на полной скорости, потому что нашу машину вот-вот заберёт эвакуатор.