28. Роман

Я, конечно, мало что понимаю во взаимоотношениях в семье Ксюши, да только семи пядей во лбу быть не нужно, чтобы понимать: ей давно уже пора выбираться оттуда. Вон, как лихо психанула, когда телефон из окна выбрасывала. Я аж залюбовался. Не думаю, что от радости, да и думать нечего — после её путаных объяснений окончательно уверился: её сестра — ещё тот ангел во плоти.

Потому я её увезу от них. Но это второй номер нашей программы, для начала нужно забрать вещи. И хоть ещё вчера вечером Ксюша была твёрдо настроена никогда в тот дом не возвращаться, в итоге решила, что всё-таки нужно поговорить и попрощаться.

— Зря телефон расколошматила, — хмыкаю, когда мы едем прямо из аэропорта в сторону её дома. — Хотя… рвать связи так рвать основательно. Можно ещё в космос улететь, тогда точно никто не достанет.

— Издеваешься? — бросает на меня убийственный взгляд, а под глазами тени залегли. Слишком мало спали прошедшей ночью.

Сначала разговаривали, потом трахались, после снова разговаривали. Отлично время, в общем, провели — мне понравилось. Только не выспались нихрена, но ладно, потом когда-нибудь.

— Поехали кофе выпьем? — предлагаю, впрочем, ответа не жду и сворачиваю к любимой кофейне. — Думаю, тебе не помешает энергия.

— Правильно, сам обесточил меня, вот и исправляй, — смеётся и снова принимается расчёсывать свои потрясающие волосы, а я готов любоваться этим действом до ишачьей пасхи, потому что этот цвет… ох уж, этот цвет, с ума меня сводит.

— Есть хочешь? А то ты бледная.

— Не хочу, — отрицательно кивает и тяжело сглатывает, убирая расчёску в сумку. — Я так сильно нервничаю, что ни кусочка проглотить не смогу. Потому просто кофе, самый чёрный и крепкий в этой сумасшедшей Вселенной.

Моя девочка.

— Будет исполнено, — салютую, а Ксюша подаётся в мою сторону и обхватывает шею руками.

Обвивается вокруг, трётся о плечо щекой, а я быстро целую её в душистую макушку. Правда, таким макаром я рискую никуда не доехать, потому что её волосы и запах — то, от чего превращаюсь в буйный комок гормонов. И член мой вовсе не собирается внимать доводам разума: дёргается, тараня ширинку, и, в общем-то, ведёт себя так, будто его хозяину четырнадцать, а не тридцать пять.

— Если мы собираемся куда-то сегодня попасть, а ещё работу поработать, то не нужно, девушка, ко мне прикасаться.

Ксения заглядывает мне в глаза, но не отстраняется. Похоже, с каждым днём, каждой ночью она всё лучше понимает, насколько красива и как, чёрт возьми, действует на меня. Она начинает понимать своё тело и принимать его привлекательность, и это охренеть как круто.

— Мужчина, не придумывайте себе ерунды, — шепчет мне на ухо, а у меня позвоночник дугой выгибается, настолько это заводит.

Но всё-таки включает благоразумие и, чмокнув меня в щёку, отстраняется на безопасное расстояние.

Вот и умница.

Кофейня «Дельфин» расположена в живописном квартале старого центра, и самое лучшее, что они могли придумать для увеличения прибыли — продавать кофе на вынос через специальное окошко. Хоть в чём-то Макдональдс оказался полезен — показал, так сказать, отличный пример.

— Два кофе, — отдаю заказ улыбчивому прыщавому баристе, и тот принимается даже слишком уж энергично выполнять свою работу. Ещё и напевает что-то едва слышно.

Люблю, когда люди стараются — на это приятно смотреть.

Когда заказ готов, забираю подставку с обжигающе горячими стаканчиками, отдаю серьёзной Ксении и завожу мотор. Нужно скорее закончить с её великим переселением и зажить нормальной жизнью: работа, спортзал, секс и любовь. Отлично же, да? Вот и мне нравится.

— Я сама пойду, — заявляет, решительно тряхнув головой и сурово так, словно десантник перед прыжком, смотрит по сторонам.

За окном её двор, и, несмотря на ранний час, людей вокруг прилично.

— Ну уж нет, одну я тебя не пущу. Да и должен же я сообщить своей новой сотруднице, что она уволена. Потому допивай и погнали в темпе.

Тороплю Ксюшу, потому что знаю: в любой момент она может сбежать. Боится саму себя и того, что может ждать её дома, хоть, наверное, и сама этого не понимает. Но я-то вижу.

И если и рвать что-то с корнем, то тогда, когда не стало уже слишком поздно. Пока нарыв не превратился в гангрену.

Я выхожу на улицу и, захлопнув дверцу, осматриваюсь по сторонам, но вокруг ни одного знакомого лица. И все эти незнакомые лица, кажется, повёрнуты в мою сторону. Ох, и любопытный наш народ.

Улыбаюсь сморщенной, точно печёное яблоко старушке, а она игриво встряхивает седыми кудельками, сверкая в мою сторону глазками. Милая кокетка, очаровательная.

— Какие у тебя любопытные соседи, — замечаю тихо, а Ксюша смеётся.

— Ну что ты, они чудесные люди. Просто не каждый день в этот двор приезжает красивый мужчина на шикарной тачке.

Ловлю её в свои объятия, опираю спиной о корпус машины и целую. Просто потому, что очень этого хочется. Ну и пусть люди видят, зачем в их двор приехал красивый мужчина. Ха, забавно, конечно, мерять себя этими девчачьими категориями.

Ксюша обвивает мою шею руками, жадно отвечая на поцелуй, а я понимаю, что ещё немного, и мы устроим бесплатное порно-шоу для всех жителей тихого двора.

— Так, тормозим, — прошу, а в горле комок и в трусах землетрясение. — Быстро забираем вещи и валим отсюда.

Ксюша утыкается в моё плечо лбом, а я ловлю взгляд всё той же игривой старушки, но в нём нет уже и тени кокетства — лишь немое удивление. То-то же, сограждане, это моя женщина.

— Здрасьте, Оль Семёновна, — улыбается Ксюша сидящей на лавочке суровой женщине хорошо за шестьдесят, а она важно кивает в ответ.

Видать, местный цербер.

— Вы очаровательно выглядите, Ольга Семёновна, — вооружаюсь самой сногсшибательной улыбкой из своего арсенала, но в ответ получаю лишь оценивающий взгляд Цербера. Будто солью в задницу выстрелила. — Удачного дня!

— Какая интересная женщина, — замечаю, когда входим в подъезд, а Ксения смеётся, отмахиваясь.

Когда, миновав лестничные пролёты, оказываемся у знакомой уже двери, Ксюша мрачнеет. Достаёт ключи из кармана, смотрит на них пару мгновений, словно пытается понять, что именно зажато в её руке. Я же забираю у неё связку и открываю дверь.

— Ксюша, дочка, — её мама показывается в коридоре, прижимая к пышному боку рулон с обоями.

В квартире клубится строительная пыль, линолеум с пола сорван, а стены подготовлены к поклейке новых обоев.

— Доброе утро, — широко улыбаюсь, а мама медленно осматривает меня с ног до головы, и мне вовсе не нравится этот взгляд.

Словно я закон нарушил, и в любой момент меня могут макнуть мордой в цемент, чтобы всё-всё наконец-то осознал.

— Мама… я пришла… я хотела…

Ксюша пытается оформить мысль, но мама взмахивает рукой, останавливая. Это мне вовсе не нравится, и я прикусываю язык, чтобы не сболтнуть сейчас лишнего. Надо для начала понять, что вообще происходит.

Мама же перехватывает удобнее рулон, словно за спасательный круг держится, и мазнув по Ксюше тяжёлым осуждающим взглядом, спрашивает:

— Разве мы так тебя воспитывали, а? Как ты вообще могла, дочь?