40. Роман

Накануне вечером

Поправляю на плече спортивную сумку, толкаю дверь и выхожу из спортивного клуба. На улице уже поздний вечер, и жара наконец-то перестала держать за горло мёртвой хваткой.

Сегодняшняя тренировка прошла неплохо, если не считать странного предчувствия, которое никак не давало покоя. Зуд какой-то подкожный, и от него ничем не избавиться, как ни пытайся — я проверял. Бил грушу до остервенения, выжимал штангу, поливал себя холодной водой в душе — без толку.

А всё эта дурацкая Ксюшина идея поехать к сестре. Зачем оно ей было нужно? И я ещё, дебила кусок, не отговорил, не настоял, не запер в квартире, в конце концов. Надо было вообще к батарее приковать, зато теперь бы мои нервы были в порядке. И чего же так таращит-то от этого, отчего на части разрывает? Словно вместо позвоночника во мне прут раскалённый.

И чего я, дебилище, вместе с Ксюшей не поехал? Решил не нагнетать ситуацию, дать девочкам пообщаться, но в итоге с каждой минутой понимаю, что это была худшая идея в моей жизни.

Впервые спорт не помог отвлечься. Всю свою жизнь я убегал от проблем к турникам, выжимал штангу, когда становилось особенно хреново, отжимался, прыгал — в общем, делал всё, чтобы дурацкие мысли не занимали голову. Но сегодня со мной точно что-то не так. Понять бы ещё, почему не получается успокоиться. Я-то и в клуб пошёл — считай, сбежал, — чтобы среди чужаков, занятых каждый своей жизнью, раствориться хоть на время. Мог остаться дома, мог — там тоже отличные тренажёры и душ не общественный, но будто чёрт под руку толкал, нашёптывая на ухо, что нужно проветриться.

Самое смешное во всём этом, что всю тренировку я подспудно никак не мог избавиться от ощущения, что вот сейчас из-за угла выйдет Света и начнёт выгибаться-прогибаться, пытаясь привлечь моё внимание. И хоть башкой понимал, что это тупость, от неё так и не получилось избавиться.

Нужно менять клуб, в этом никакого покоя не будет — каждый раз будет мерещиться блондинистая макушка, и всё удовольствие от тренировки вылетит в трубу. И какого чёрта мне нужен был этот геморрой в жизни? Но отношения с Ксюшей — наши с ней отношения точно сто́ят всего этого дерьма.

Так, стоп. Сейчас позвоню Ксюше и заберу её нафиг оттуда. Не стану слушать, что это дача их родителей, и она знает там каждый куст и каждую собаку. Хватит, поиграли в самостоятельность и на этом конец. Она хотела поехать туда сама, хотела закрыть свои гештальты? Пожалуйста, я не мешал. Но вернуться домой одной я не позволю — не в этой Вселенной, как бы Ксюша на этом не настаивала, ныряя три часа назад в такси.

Снимаю с плеча сумку и сбегаю по ступенькам. Клуб «Легенда», в котором я чувствовал себя несколько лет тепло и уютно, остаётся за спиной, и вряд ли я сюда когда-нибудь ещё вернусь. Мышцы горят, кожу после вначале контрастного, а после вовсе ледяного душа покалывает, и я снимаю машину с сигнализации, чтобы поскорее убраться отсюда.

Свист привлекает внимание, я оборачиваюсь на звук, а из темноты показывается Ваня. Он в простых джинсах и серой футболке, и без его брони деловых костюмов я даже не сразу узнаю его. Волосы небрежно зачёсаны назад, и сам он кажется сытым и довольным котом на прогулке. Он-то тут откуда?

— Я тебе звонил, звонил, — ворчит друг, а я окидываю его взглядом с ног до головы. — Что за дурацкая привычка телефон отключать? Хорошо хоть не разминулись.

— На время тренировок я всегда оставляю мобильный в машине, так мне спокойнее. Нет соблазна побежать и проверить звонки. Не отвлекает, — поясняю, попутно забрасывая сумку на заднее сидение машины. — Ты какими судьбами тут?

Ваня усмехается, пятернёй приглаживая свои волосы, расправляет плечи, потягиваясь, и вовсе становится похож на кота, объевшегося сметаной.

— Помнишь ту рыжую из бара? — интересуется, а когда я киваю, продолжает: — Она живёт тут неподалёку, в соседнем доме, — взмах рукой куда-то в сторону. — Охрененная, просто огонь, а не девка. Прямо испытал жгучее желание задержаться в городе ещё на пару дней.

— Так уж и хороша? — смеюсь, а Ваня хлопает меня по плечу. Как когда-то давно, когда слов казалось недостаточно. — Ещё скажи, Боголюбов, что влюбился.

— Иди на хер, я на такое не способен. Но баба зачётная, без вариантов, — мечтательно вздыхает, наверняка, представляя эту рыжую без трусов. — Но, увы, дела не ждут. Даже ради её фантастической задницы мир не может подождать.

— Так и состаришься в своём директорском кресле, помяни моё слово.

— Ой, да брось. Бабу найду, наследника рожу и дело с концом.

Я отмахиваюсь от его гениальных планов на счастливое будущее и распахиваю переднюю дверцу машины. Вон и телефон мой лежит, мигает входящими звонками и сообщениями.

— Занимай место, подброшу домой по дороге.

Ваня кивает, но не успеваем занять свои места, как снова раздаётся свист. Может быть, где-то рядом открыли кружок художественного свиста?

Поворачиваю голову в сторону свистуна, а в маленьком круге света от уличного фонаря появляются сначала четыре громадные тени, а следом и их обладатели материализуются. Вот только кучки каких-то придурков мне сейчас не хватает.

— Эй, мужик, — басит один из них, а я вглядываюсь в его лицо, но из-за капюшона на его башке ничего не разобрать. — Стой, разговор есть.

— Вы точно ничего не перепутали? — уточняю, а один из пассажиров делает шаг в мою сторону.

— Ты можешь ехать, у нас к твоему приятелю дело важное, — милостиво позволяют мне, а я сжимаю челюсти до хруста.

— Спасибо, конечно, что разрешил, приятель, только на хер мне не упёрлась твоя любезность. Чего надо?

Дело пахнет керосином, потому что от этой четвёрки за версту несёт спиртным  и быдлячеством. Я сам по себе не то чтобы интеллигент в пятом поколении, а вечера провожу в консерватории, но и таким утырком никогда не был. Даже в самые тяжёлые времена своей жизни.

— Какого хрена вы хотите? — интересуется Ванька, но ответ ему давать не торопятся. — Идите приключения на задницу в других местах ищите, тут лавочка закрыта.

Товарищи явно не намерены слушаться. Они подступают к нам, а я размышляю, почему так далеко спрятал монтировку. Очень бы она сейчас пригодилась, учитывая, что один из архаровцев держит в руке то ли биту, то ли обломок трубы. Однако, ситуация.

— Ты зачем к Дашке приходил, а? — спрашивает тот, что самый крайний слева. Ну тот, у кого палка в руке, как самый весомый в споре аргумент. — Думаешь, если у тебя бабки есть, можно чужих тёлок трахать и тебе ничего за это не будет? Гондон ты.

Вообще мы, конечно, можем сбежать. Нырнуть в салон, втопить педаль в пол и сбежать. Мысль здравая, но… невыполнимая. Потому что Ваня не уйдёт, пока слово "гондон" кое-кому в глотку не запихнёт — уж я-то знаю.

— Похоже, не ты один считаешь, что рыжая — охрененная баба, — хмыкаю, а Ваня шипит сквозь сжатые зубы.

Зло так шипит, как готовый сорваться с цепи зверь. Но он ещё пытается держать себя в руках. Пока ещё пытается.

— Так, молодёжь, — говорит Ваня, обводя тяжёлым взглядом противников, — сделали резкий поворот на сто восемьдесят и валите отсюда, пока я добрый.

— Ага, папаша, только такой хуйнёй мы на ночь глядя и не занимались, — ржёт тот, что в капюшоне, и делает резкий выпад рукой, целясь в челюсть Боголюбова.

Честно признаться, я не очень понимаю, что у них за мука в голове, раз они решили, что на Ваньку можно вот просто так замахиваться своими кривыми ручонками. Ваня ставит блок и валит мелкого уродца на землю одним ударом. Даже особенно не размахиваясь.

Уродец хрипит, я хмыкаю удовлетворённо и только хочу похвалить лучшего друга и забрать его отсюда, как меня ослепляет вспышка боли.

— Мать твою, — шиплю и, размахнувшись, бью, не глядя.

Кажется, шутки кончились, не успев начаться. Ваня отбивается от очередного выпада, а я луплю по морде капюшончатого.

Парнишка булькает, что Даша — только его тёлка и пытается завалить меня на землю, да только кишка тонка. И, собственно, какого хрена именно меня? Я вообще не в курсе, что там за Даша такая расчудесная.

Удар, ещё удар. Бить живых людей вовсе не такой кайф, как колотить грушу в зале, но мышцы отлично знают своё дело. И кажется, что я кому-то сломал всё-таки нос. Кто-то накидывается на меня сзади, я слышу крик Боголюбова, маты, свист и всё-таки лечу на землю, сбитый чьим-то весом.

— Да какого хрена? — Перебрасываю через себя неожиданную ношу, нависаю сверху и луплю наотмашь, вкладывая всю силу в удар, и чей-то крик раздаётся в темноте. Женский крик. После визг сирены и тормозов, и чьи-то крепкие руки отрывают меня от безымянной жертвы.

— Руки за спину, мордой в пол! — орёт кто-то почти на ухо, и я морщусь. То ли от боли в разбитой губе, то ли от громкого голоса незнакомца.

Меня толкают в спину, тычут всем фейсом в асфальт, и я брыкаюсь, когда чьё-то колено давит на поясницу. Да твою ж ты мать через бедро.

Дальше всё, как в тумане: нас по очереди впихивают в машину, и я матерюсь в голос, потому что телефон мой остался в машине. Блядь, я же просто хотел добраться до своей машины, позвонить Ксюше и забрать её домой.

***

— Идиот, вечно от тебя одни проблемы, — сообщаю Боголюбову, когда нас после всех разбирательств и дачи показаний выпускают из СИЗО. — Почти сутки, мать его, потерял из-за тебя. Охренеть, вечер уже.

— Зато весело, — усмехается Ваня и потирает заросший щетиной подбородок. — Блядь, самолёт пропустил. Ну что за скотство такое?

И он ещё спрашивает. Впрочем, я тоже молодец — башкой нужно было думать, а не в тупейшую драку ввязываться.

— Ты, когда баб трахаешь, выясняй, есть ли у них кто-то, кроме тебя, — огрызаюсь, злясь на себя сильнее, чем на Ваньку или судьбу. — А то вот так вот грохнут когда-нибудь, дурака.

Ваня отмахивается, а я переключаю внимание на Игоря — адвоката «Полиграфсервиса», благодаря которому мы с Ванькой выбрались из камеры так быстро и без особенных последствий. Надо будет ему двойную премию выдать, что ли. За оперативность.

— Игорь, отвези меня к «Легенде», я там на свою машину пересяду, — прошу, а молчаливый вне стен казённых домов Игорь кивает.

Бросает папку с документами на заднее сидение, а я распахиваю дверцу машины.

— Садись, герой-любовник, — говорю Ваньке, а тот слегка виновато улыбается и забирается на заднее сидение. Эх, знали бы его подчинённые и деловые партнёры, каким он умеет быть идиотом.

От СИЗО до “Легенды” сорок минут, а там минут десять и я дома, если без пробок. Я нервничаю, потому что понимаю, как фатально могу опоздать. Почему-то мысли о том, что Ксения осталась одна, без любой возможности дозвониться до меня, выбешивает. Я готов рвать и метать, и чтобы не сорваться на окружающих, бью кулаком себя по колену. Да чтоб оно всё провалилось! Никогда её больше не отпущу, не выяснив хотя бы точный адрес, куда она отправляется. А лучше вообще никуда не пущу, если в шаговой доступности будет её родня. Не доверяю я им, хоть убей.

— Всё будет хорошо, — хлопает меня по плечу Ванька, а я сбрасываю его руку нервным жестом. — Ну что там с ней случиться могло? Изнасилуют? Опоят чем-то? Не звери же у неё в родне.

— Ну да, это уже прям совсем крайности, — соглашаюсь, хотя не уверен, что его слова такая уж глупость.

— Сейчас сидит, наверное, дома, пьёт чай и злится, что её ненаглядный куда-то пропал, — смеётся, всунув подпорченную кулаками гопников физиономию между нашими с Игорем сидениями. — Хорошо, что у тебя губа разбита и глаз заплыл. Так хоть видно, что ты не у бабы был. Обойдётся, не нервничай.

Пока торчали в обезьяннике и ждали адвоката, я успел поведать другу кое-какие детали жизни своей девушки, и сейчас он, как умеет, пытается успокоить меня. Правда, делает только хуже, но спасибо ему и на этом.

— Если что, звони в любое время, — просит Ваня, когда автомобиль останавливается возле дома, где живут его родители. — Даже если я буду в Космосе, сам знаешь, примчусь. 152e1bc

Он выходит на улицу, я следом и сгребаю, как тогда в аэропорту, в объятиях, а он снова хлопает меня по плечу. Вот, опять уезжает, а мне скучай.

— Давай, Игорь, скорее к “Легенде”. И да, спасибо за помощь. С меня причитается.

— Это моя работа, — улыбается Игорь и выжимает газ.

До “Легенды” меньше тридцати километров, но вдруг звонит телефон Игоря. Мне нет дела до его забот, потому откидываю голову на спинку сидения, стараясь привести нервы в порядок. Но, сказав пару слов невидимому абоненту, Игорь толкает меня в плечо.

— Роман, в типографии пожар, — сообщает, выкручивая руль. — Нужно срочно ехать. Я тут срежу угол, так быстрее, машину потом заберёшь.

— Чего? — пытаюсь осмыслить сказанное, а Игорь, всунув мне свой телефон в руку, мчит в совершенно другую сторону.

— Никто не смог связаться с тобой, всех обзванивали, — сообщает, наращивая скорость с каждым километром. — Что-то в проводке замкнуло. Подробности на месте, едем.

Лексус мчит по трассе, точно гоночный болид, а я на мгновение закрываю глаза. Да чтоб оно всё сгорело! А нет, оно и так горит.