Глава 11

Настя

Сидела за столом в своей комнате и пыталась делать домашнее задание на завтра, но мысли упорно перескакивала на Царицына. Я вновь и вновь вспоминала его нежные и очень осторожные прикосновения. Его тихий шёпот. Его пронзительное «маленькая моя».

Я не понимала, почему он так себя вёл. Зачем так прикасался. Как к своей девушке.

Конечно, в глубине души хотелось верить, что Даниил ко мне что-то испытывает. Что это не игра. В этот раз не игра.

Но горький опыт говорил, что всё это ложь. Что всё вновь спланировано до мелочей. Чтобы пробраться в моё сердце. Чтобы поселиться там, а потом ударить побольнее.

Тогда, пять лет назад, я слишком быстро простила Царицына. Не смогла держать на него обиду. Увидела его внизу во дворе и поплыла. Слишком сильно любила его. Слишком сильно боялась потерять. Слишком сильно хотела быть с ним. Просто рядом. Чтобы знать о нём всё.

Поднялась из-за стола и подошла к окну. Из моей комнаты тоже видно площадку. За эти годы она изменилась, больше той лавочки не осталось. Новые качели, урны для мусора, аккуратные скамейки.

А что было бы, если бы я не простила Царицына тогда? Что если бы Мишка уже тогда настояла на том, чтобы меня перевели в другую школу? Тогда бы моё сердце не было разбито три года назад? Тогда бы всё было совершенно иначе?

Пять лет назад

Утром встала за час до будильника. Долго выбирала одежду в школу, заплетала колоски и щипала щёки, чтобы придать им румянца. Каждую минуту бросала взгляд на экран телефона, ожидая и надеясь увидеть сообщение от Царицына.

На лицо против воли наползала улыбка. С кухни доносились тихие голоса Мишки и Тоши. Вышла к ним, тут же получив поцелуй от Михайлины в щёку. Нежный, ласковый, полный любви. Девушка всегда целовала меня в шрам, чем вгоняла меня в краску. Заставляла испытывать смятение и недоумение. Я не понимала, как ей не омерзительно целовать меня.

Весь завтрак не могла оторвать взгляд от экрана телефона, проверяя связь. Невпопад кивала на каждый вопрос Тоши, рассеянно улыбалась Мишке.

Едва пришло уведомление, я тут же вскочила из-за стола. Когда одевалась, Михайлина вышла в коридор с контейнером с едой. Поставила на комод и внимательным мудрым взглядом впилась в моё лицо.

— К нему так спешишь? — спросила шёпотом, воровато оглядываясь на кухонную дверь.

— Мишка… — прикусила губу и шаркнула ногой.

— Он вчера приходил. Вот, — она достала из кармана своей куртки шоколадку, — я вчера забыла отдать. Всё смазалось.

— Спасибо.

— Зайчик мой, посмотри на меня, — ласково сказала девушка. — Я люблю тебя. И хочу, чтобы ты была осторожна.

— Я буду. Обещаю.

Поцеловала Мишку в щёку, схватила контейнер с запеканкой, выскочила в подъезд и выбежала во двор. Даниил сидел на лавочке и крутил телефон в руках, сосредоточено глядя в землю. Едва я распахнула подъездную дверь, Царицын тут же поднялся и спрятал телефон в карман куртки. Шагнул ко мне и замер. Виновато отвёл взгляд. Потоптался на месте, после чего решительно выпалил:

— Настя! Я не виноват! — Перевёл на меня взгляд самых красивых карих глаз во всём мире. — Я не знал о том, что все будут в зале. Клянусь тебе, Настя! — его щёки раскраснелись, глаза лихорадочно блестели. — Я бы никогда не поступил с тобой так. Клянусь тебе!

— Откуда тогда они знали об этом? — я стала рассматривать носки своих сапожек. — Почему они ждали?

— Я не знаю, Настя! Клянусь тебе. Не знаю, — Даниил подошёл ко мне и положил руки на плечи. Сжал. И присел немного, чтобы смотреть мне в лицо. — Меня задержала историчка. Я прибежал сразу, как освободился. Я никому не говорил, что собираюсь в актовый зал. Клянусь. Веришь мне? Настя? Веришь?

Руки на плечах сжимались всё сильнее. А я не спешила поднимать взгляд. Только ногой шаркнула и, разлепив губы, тихо спросила:

— Тогда почему ты меня не защитил? Если я тебе нравлюсь.

— Я пытался, — выкрикнул с досадой. — Пытался!

— А я этого не заметила, — с вызовом ответила я, вскинув подбородок. — Может, ты просто струсил? — подняла глаза на его лицо.

Скрестилась с ним взглядом. В глубине карих глаз увидела негодование и злость. Крылья носа Даниила дрогнули, выдавая ярость. Но сказал он совершенно другое:

— Может. Возможно, я струсил, Настя. Я мог. И я прошу и за это прощения. Простишь меня? Простишь, да?

— Прощу, — пожала плечами и несмело улыбнулась.

Увидела, как вспыхнули радостью его глаза. Даниил подался вперёд и коснулся губами моей щеки. Я мягко отстранилась и повела плечом, чувствуя неловкость. Поцеловал он здоровую щёку. Не ту, что была раскрашена красными полосами шрама.

— Пойдём в школу, пока не опоздали, — повела плечом.

Царицын недоумённо нахмурился. Пока он не стал задавать лишних вопросов, развернулась и направилась в сторону остановки. Я вся подрагивала от напряжения. Щекой чувствовала его взгляд. Ноги слабели, а я поражалась, как не упала.

— Насть, я позавчера правду сказал. В актовом зале… — Даниил пристроился рядом, перехватил под локоть.

— Я тоже.

— Так… Так может мы… Станем… Ну… Станешь моей девушкой?

— Думаю, что тогда унижать будут и тебя, Даниил.

— И что? — горячо воскликнул. — Мне плевать.

— Ты просто не знаешь, как это быть посмешищем. Предлагаю тебе дружбу, Даня, — быстро выпалила я. — Предлагаю просто быть друзьями. Так будет лучше для всех.

Даниил растерянно посмотрел на меня, но ничего не ответил. Я приняла его молчание за согласие.

Когда мы зашли в школу, мне казалось, что все смотрели на меня и тыкали в мою сторону пальцами. Я низко опустила голову, повесила куртку в раздевалке и поспешила в класс. Царицын не отставал. В классе тут же стало тихо, едва я вошла. Так и не поднимая головы, прошла к своему месту. В гнетущей тишине выложила вещи на стол и села за парту.

Ждала насмешек, тычков, оскорблений, но их не последовало. Постепенно одноклассники стали переговариваться друг с другом, не обращая на меня внимания. Выдохнула. Осознала, что всё это время дыхание задерживала и кулаки с силой сжимала.

Царицын сидел на своём месте и неотрывно смотрел на меня. Я слабо ему улыбнулась. и тут же получила в ответ широкую улыбку. В очередной раз задохнулась. Забыла, как нужно дышать.

Дружба это лучший выход для меня. Так я не останусь с разбитым сердцем, когда он влюбится в красивую девчонку. Когда решит бросить меня, чтобы встречаться с той, что будет такой же красивой, как и он.

Как же я тогда ошибалась…

Сейчас

Пальцами зарылась в волосы и застонала. Чёртов Царицын. Эти два года я не вспоминала свою прошлую школу. Я всеми силами пыталась забыть все унижения, всю боль, которую там пережила.

— Тёна, — в дверь постучали, потом заглянула Мишка, — ты кушать идёшь. Зайчик, тебе плохо?

Михайлина тут же вошла в комнату и подошла ко мне. Прохладная ладошка коснулась лба. Мишка развернула компьютерное кресло к себе и обхватила моё лицо ладонями. Прижалась губами ко лбу, проверяя температуру.

— Что-то болит? Голова? Ты бледная!

— Всё хорошо, — я ласково улыбнулась, снова млея от тепла и заботы девушки. — Правда. Просто от уроков голова пухнет.

— Врёшь ведь, я вижу, что что-то не так. Тебя кто-то расстроил? Кто-то обидел? Что случилось? Ты вчера к нам с Тошей не пришла. Утром тоже не заглядывала.

Снова проницательная Мишка всё просекла. Никогда и ничего не получалось от неё скрыть. Она меня чувствовала лучше всех. Она мне дарила столько тепла, столько любви и заботы, сколько я за всю жизнь не получала от матери и всей семьи вместе взятых. Тоша очень старался заботиться обо мне. Тоша очень меня любил и любит. Но он парень. И в моменты, когда мне хотелось спрятаться в чьих-то объятиях, он был занят.

А Мишка… Она стала мне кем-то между старшей сестрой и матерью. Она настояла на том, чтобы меня перевели в другую школу после девятого класса.

— Всё нормально, Мишка. Простоя вчера очень сильно устала. А сегодня у нас в школе полиция была.

Кратко рассказала Михайлине о произошедшем. Девушка покачала головой, а потом прошла к моей кровати и опустилась на край, откинув одеяло в сторону.

— Родная моя, — от этого обращения у меня всегда в груди солнышко зажигается, — скажи мне, а кто вчера тебя домой провожал? А потом целовал в приоткрытую дверь?

Глаза распахнулись, сердце громко бухнуло в груди. Чёрт. Я надеялась, что она не заметит. Прикусила губу и кинула на Мишку взгляд исподлобья.

— Ну? — она ласково улыбнулась. — Не хочешь мне сказать? Настюша, мне показалось вчера или это Царицын был?

Я дёрнулась. Мишка тут же кивнула понимающе. Поджала губы и поднялась с кровати.

— Тёна, хорошая моя, снова он? Снова на те же самые грабли?

Она подошла к окну и обхватила себя руками за плечи. Её спина была напряжена. Я знала, что Мишка безумно переживает за меня. Тогда, три года назад, она отвезла меня в аэропорт. Она меня обнимала, усадив к себе на колени и раскачиваясь из стороны в сторону, и успокаивала. Она слушала мои рыдание и попытки объяснить, что произошло. Только Мишка не дала мне тогда впасть в отчаяние. Михайлина каждый день тащила меня гулять, смотреть фильмы. Просто не давала мне времени оставаться наедине со своими угнетающими мыслями.

Поэтому поднялась со стула, на который совсем недавно упала. Подошла к ней со спины, обняла и щекой прижалась к худенькой спине. Тут же прохладные ладони Михайлины легли поверх моих рук.

— Я всё знаю, Миш, — зашептала торопливо. — Всё знаю. Но я не могу ему противостоять. Понимаешь? Я дурой рядом с ним становлюсь. Безмозглой дурой. Понимаешь?

— Понимаю, — девушка ласково погладила мои пальцы. — Прекрасно понимаю.

Тепло в её голосе заставило меня улыбнуться и счастливо зажмуриться. Она говорила о Тоше. Никто так безумно сильно не любил моего брата.

— Ты его любишь, моя хорошая? — почти шёпотом поинтересовалась Михайлина. — До сих пор его любишь, зайчик?

Я зажмурилась. Вжалась лбом в хрупкое плечо Мишки. Прикусила губу, но ответить не смогла. Слова застряли в горле.

Люблю.

Но признаться вслух не смогу.

— Любишь, — за меня ответила Михайлина.

Девушка расцепила мои ладони и повернулась ко мне лицом.

— Я прошу тебя, будь осторожна. Я не смогу больше видеть, как ты страдаешь. Знаешь, я видела его лицо тогда, когда во дворе тебя ждал. Он был влюблён тогда.

— Миш...

— Подожди! Я видела, как он ждал тебя в аэропорту. Я не знаю, что в голове у этого парня. Но…

В дверь позвонили, и Мишка была вынуждена замолчать. Брови жены брата взмыли вверх.

— Ты заказывала что-то? — Я только головой отрицательно мотнула. — Может, Тоша раньше освободился? — на лице Мишки счастливая улыбка расцвела.

Она выбежала из комнаты, поспешила открыть входную дверь. Я некоторое время стояла у окна и смотрела на кружащиеся снежинки, заворожённая их полётом. Судя по тишине в коридоре, действительно пришёл Тоша. Зная тягу этих двоих друг к другу, не спешила покидать комнату.

Склонилась над столом и открыла дневник, проверяя, домашнее задание по каким предметам выполнить сегодня. Не услышала, но почувствовала, что в комнату кто-то вошёл. Обернулась и тут же округлила глаза в изумлении, когда увидела Царицына.

— Ты как здесь? Что ты здесь делаешь? — руками вцепилась в стол позади, боясь, что просто упаду от переизбытка чувств.

Даниил почему-то не спешил с ответом. Его взгляд медленно скользил по моим открытым плечам, ключицам и ниже, на грудную клетку. Запоздало вспомнила, что на мне тонкая майка оранжевого цвета и шорты, ничего не скрывающие. Царицын громко сглотнул. Взгляд парня замер на моей груди, просвечивающейся под майкой.

Вскинула руки и попыталась прикрыться. Стыдливо спрятать грудь от жадного, пожирающего взгляда.

Даня преодолел расстояние от двери до стола в три шага, перехватил мои руки за запястья и мягко развёл в стороны. Я в который раз за этот день вспыхнула и покраснела. Царицын постоянно заставлял землю уходить из-под ног. Дрожать от переполняющих меня эмоций.

Царицын завёл мои руки за спину, одной огромной ладонью обхватил оба запястья. Я задышала часто. Взволнованно. Не понимая, что происходит. И замирая в ожидании.

Даниил другой рукой коснулся изувеченной щеки. Провёл большим пальцем несколько раз. Заскользил медленно ниже. На плечо, вызывая мурашки. Увидела, как дрогнули его губы в улыбке. Такие красивые, влекущие губы. Облизнулась. Захотелось, чтобы Царицын меня поцеловал. Жадно и несдержанно. С тем напором, который ему присущ.

Но пальцы Даниила аккуратно очертили ключицу и двинулись по руке вниз. До самого запястья. Прикосновения волновали. Вроде невинные. Ласковые даже. Но они томление внизу живота вызывали. Губы вынуждали кусать, чтобы ненароком стон с них не слетел.

— Дань… Что ты делаешь? — шёпотом, потому что голосовые связки ослабли. Как и каждая мышца в моём теле. За исключением сердца. Оно колотилось так, будто грудную клетку пробить было готово. И вылететь к ногам Царицына.

— Ты ушла, — рука вернулась на плечо, после чего соскользнула на грудную клетку. — А я просил подождать. Всего десять минут…

— Даня… — всё же стон сорвался с губ, когда палец парня коснулся напряжённой вершинки сквозь ткань майки. Я дрогнула и зажмурилась. Губы пересохли и, кажется, потрескались, точно земля в зной.

— Какая же ты… — голос Дани хрипел. Он снова лбом вжался в мою скулу. Потёрся носом в излишне нежной ласке. От этих прикосновений сердце стучало с перебоями.

— Уродливая? — понятия не имею, откуда взялась во мне злость. Откуда появилась обида. Просто в голове зазвучали другие слова. Злые. Колкие. Ранящие. Те, которые он произносил вчера в туалете.

Я смогла выдрать запястья из чуть ослабшей хватки Царицына. Ладонями упёрлась в плечи. Надавила.

— Даня, я прошу тебя, хватит всего этого. Хватит играть со мной, Царицын. Я понятия не имею, что ты замыслил в этот раз. Можешь больше не стараться унизить меня. Я и так прекрасно знаю, что я страшила. Знаю, что уродина. Я в зеркало каждое утро смотрю. Вижу прекрасно! — голос дрожал и срывался.

Казалось, что меня ножом по груди полоснули. Боль распространялась по каждой клеточке тела.

Понимание того, что я не могу быть красивой для Даниила, просто отравляло. Убивало.

Три года назад, пять лет назад, я не видела в нём мужчину. Я не хотела чувствовать его губы на своих губах. Не хотела его. Не хотела принадлежать ему. Не хотела, чтобы он принадлежал лишь мне. Тогда любовь была иной. Чистой. Лишённой страсти и желания. Сейчас же… Сейчас меня трясло от любого прикосновения Царицына. От любого взгляда, проникающего под кожу.

— Настя, замолчи, — положил руку мне на рот, не позволяя больше говорить. Прерывая поток бессвязной речи. С чувством впилась зубами в его ладонь. Даня зашипел и одёрнул конечность. Затряс.

— Молчать я не стану больше. Царицын. Ты три года назад свалил из страны. Тебя там ждала будущая невеста. Ты ясно дал мне понять, что все два года дружил со мной, потому что поспорил, что я снова в чувствах тебе признаюсь. Много чего сказал!

— Я был тупым идиотом…

— Ничего не изменилось, Царицын. Ты таким же и остался. Ты сам растоптал всё светлое, что было между нами. Годы дружбы. Я тебя простила уже однажды.

— Моя вина тогда заключалась лишь в том, что я не начистил всем рожи! — руки Дани сжали мои плечи.

— Да? — я выгнула бровь. — И чему мне верить, Даниил? В нашу последнюю встречу перед отъездом ты сказал, что ты всех позвал.

— Настя!

— Закрой рот! — я сбросила руки парня с плеч. — Захлопни свою варежку! Ты уехал, свалил в свою Америку. Моя жизнь наладилась. Никто за три года ни разу не оскорбил меня. Ни разу! Пока не вернулся ты. Почему? Почему ты появляешься в моей жизни, и всё идёт под откос? Почему ты оскорбляешь, а потом целуешь? Так… Так… — дыхание оборвалось, слова закончились. — Я уродлива, знаю. Знаю всё прекрасно. Знаю…

— Дура! — Царицын дёрнул меня на себя, словно тряпичную куклу. Впечатал в грудную клетку, склонился к уху и яростно зашипел: — Никого красивее в жизни не видел. Никого.

Я охнула и зажмурилась, когда перед глазами всё поплыло от резкого перемещения в пространстве. Я оказалась лежащей на спине на кровати, а Царицын придавливающим меня к ней весом немаленького тела.

— Ты заблокировала меня сразу. Не дала шанса извиниться. Я так ждал тебя, — лбом вжался в мой, дыханием опаляя кожу. — До последней минуты выискивал взглядом в толпе. Не было спора. Не было, маленькая моя…

— Мне плевать, — зажмурилась.

Сказать ему, что я всё же приехала тогда, что стояла и видела его в аэропорту, не смогла. Не могла признаться в своей слабости и бесхребетности.

— Уходи, Даниил. Прошу.

Царицын вдруг на руках отжался, носом по линии челюсти прошёлся. С такой жадностью втягивая в лёгкие мой запах, что голова закружилась. После чего поймал мой взгляд. В карих глазах бушевала ярость. И бешенство. Царицын сощурился и, не разрывая контакта глаз, длинно провёл языком по шраму на щеке.

Сердце остановилось. Это было… слишком.

Потому что Царицын причмокнул губами, облизнулся и довольно улыбнулся. Снова медленно, самым кончиком языка проведя по шраму. Прижался губами.

А потом соскочил с кровати, будто ничего не произошло.

— Всё, что я тогда сказал, было ложью, Настя. Оправдываться не стану, потому что оправдания мне нет. Уже тогда любил.

Пожал плечами и к двери пошёл. Взялся за ручку, обернулся.

— Вкусная.

Облизнул губы и покинул комнату, закрыв дверь. Я только в недоумении на дверь могла таращиться. Чёртов Царицын. Снова пришёл и всё с ног на голову перевернул. И как только у него это выходит?