Глава 12

Настя

Сегодня на улице шёл мерзкий и монотонный дождь, из-за чего дико клонило в сон и не хотелось вылезать из-под одеяла. Кое-как смогла всё проснуться, поднять невероятно тяжёлые веки и собраться в школу, постоянно и ежеминутно зевая. Ёжась и поджимая пальчики на ногах, всунула ноги в тапочки с собачками, которые когда-то на Новый год мне подарил Даниил, и пошла в ванную. Умылась холодной водой, собрала волосы в высокий хвост.

Взяла с полочки косметичку, вжикнула молнией. Замерла. Взгляд перевела на своё отражение. Бледная, почти белая. Только глаза голубые блестят на половину лица. И шрам резко выделяется. Подняла руку, пальцами провела по нему, чувствуя рельеф. Как же я его ненавижу. Сколько раз я представляла, как проснусь утром, а его уже на моём лице нет. Что он просто исчез. Разгладился. Слился цветом с моей кожей.

Но каждое утро меня ждало разочарование.

Вновь мысли вернулись к Царицыну. Всю ночь снился он. Его глаза. Его губы, шепчущие нежности. Он вновь целовал шрам. Как там, на лестнице, лишая меня мыслей. И как вчера. Несколько раз. Будто ему не было противно. Будто шрам совсем его не отпугивал.

Даниил всегда умел заставить меня чувствовать себя особенной. Прекрасной. Единственной.

Те два года дружбы между нами были особенными. Царицын всегда затыкал всех, кто смел сказать хоть одно гадкое слово в мою сторону. Высмеять мою особенность. Даже если просто кто-то смотрел косо. Он ввязывался в драки, ругался. А я только тихо млела. Вздыхала мечтательно и перед сном представляла, наше будущее. Как он влюбится в меня без памяти однажды. Просто увидит однажды, что я красивая. С той стороны, которую не тронули клыки собак.

И каждый раз, когда к нему подходили девчонки, я боялась, что он влюбится. Влюбится без памяти и исчезнет из моей жизни. Выкинет из своей жизни, как старую и уродливую куклу. Замирала всякий раз. Дышать от боли забывала. И ждала. Ждала, что глаза Царицына влюблённо заблестят. Но Даниил будто не замечал восхищённых вздохов. Не замечал влюблённых взглядов. И десятки сообщений в социальных сетях.

Помню, как однажды мы сидели в его комнате, в доме его бабушки, влиятельной, строгой и нелюбящей меня женщины, и увидела на экране сообщение от какой-то девчонки. Полоснуло болью по сердцу. Все конечности онемели, когда увидела признания в любви. И иконку с красивой девчонкой. Явно модной, следящей за трендами. Но Царицын тогда только небрежно смахнул сообщение, удалил переписку. Вызывая в моей груди чувство такой эйфории, такого счастья!

Он неизменно, каждое утро ждал меня у подъезда. И шёл со мной в школу. Шутил, смешил меня, смеялся над моими, даже самыми глупыми шутками.

Мы дружили. Просто дружили.

Не держались за руки. Никогда не целовались. Тот раз в актовом зале был единственным. Но запоминающимся и счастливым, даже несмотря на то, что за этим последовало.

Отложила косметичку, передумав краситься. Сама себе призналась, что желаю выглядеть лучше в глазах Даниила. Быть хоть самую капельку красивее.

Прав был Виктор Иванович, когда сказал, что я глупая. Чертовски прав!

«Уродка. Неужели ты думала, что я тебя мог полюбить? Ты в зеркало себя видела? Ты с этим шрамом уродливее чудовища! Не могу не вздрагивать, когда вижу тебя. Страшная. Замороженная рыба. Проваливай! Вали! Ненавижу тебя! Ненавижу».

Против воли в голове зазвучали колкие слова Царицына. Я так старалась их забыть. Так пыталась выкинуть их из головы. Научиться смотреть в зеркало без отвращения и ненависти. Хотя бы для того, чтобы в порядок себя приводить. Но я вскидывала глаза на зеркало, видела в отражении, что мои яркие голубые глаза меркли на фоне шрама, и ещё сильнее ненавидела себя. И мать. Свою зависимую и слабую мать.

Ведь могла она быть сильнее! Могла! Пусть она любила безумно отца! Но она была не одна! У неё было трое детей! Дочь, которая только пошла в школу. Которой нужны были её забота, внимание и любовь. Она не осталась одна. В конце концов, мы были продолжением отца. Его частичкой. Ради нас стоило продолжать жить.

Я не знаю, смогу ли когда-нибудь простить мать. Я пыталась. Пытаюсь до сих пор. Пытаюсь найти ей оправдание. Пытаюсь объяснить причины её зависимости и бесхребетности. Но не нахожу. Я вижу, как любит Мишка моего племянника. И сама, обнимая Ромочку, понимаю, что ради этого маленького человечка готова сделать всё. Если я настолько сильно люблю своего племянника, даже страшно представить, как любит своё дитя мать. Что готова сделать ради своего ребёнка!

Поэтому понять свою родительницу не могу. Никак не выходит.

Прикрыла глаза, под веками смазанный образ матери появился. За пять лет её совсем забыла. Помнила лишь смутно и нечётко. Как и образ отца.

Вчера Виктор Иванович напомнил мне его. Почему? Ведь я не могла даже цвет глаз папы вспомнить. Даже стрижку его.

Не долго думая, пошла в комнату, где когда-то жила мать. Достала из комода альбом. Опустилась на стул и раскрыла.

Если бы не шрам на моей щеке, я была бы точной копией своей матери. Те же светлые волосы, яркие голубые глаза, пухлые губы и аккуратный нос. Моя мать была красавицей. А на всех фотографиях она выглядела невероятно счастливой. Сияющей. Стоящей рядом с отцом. Такой я её совсем не помнила. Моя память странным образом стёрла все воспоминания до девяти лет. А потом я видела её только в одном состоянии.

Фотографии отца разглядывала особенно долго. Оказалось, что Тоша очень сильно похож на него.

— Бред какой, — сама себе под нос пробубнила. Виктор Иванович совсем не походил на моего отца. Ни капли. Разрез глаз, цвет волос, овал лица, форма губ. Всё отличалось. Я слишком сильно перенервничала вчера, а напор и строгость мужчины отбросили меня на несколько мгновений в детство.

Глядя на фотографию отца вспомнила, как он отчитывал Антона. Тон один в один, как у Виктора Ивановича вчера был.

Усмехнулась и покачала головой. Так можно было и надумать себе что-то не то.

Но следователь явно за что-то на меня взъелся. Ещё и про видео пятилетней давности откуда-то узнал. Я понимаю, что в сети всё можно найти. И если видео или фото выложено, то больше никогда не удалится окончательно. Но всё же. Чтобы его найти, о нём нужно знать. Более того, как за несколько часов Виктор узнал про видео?

Вопросов было много. Но ни на один я не могла найти ответ. Скользнула взглядом по стене, на которые висели часы, и подорвалась с пола.

Блин.

Я в школу уже опаздываю. А я даже не позавтракала, слишком увлеклась своими мыслями и рассматриванием альбома.

Схватила сумку, надела куртку, натянула шапку, всунула ноги в сапожки и выскочила в подъезд. Закрыла дверь и даже не дрогнула, когда Даниила увидела на ступеньках.

Несмотря на то, что я не удивилась, сердце заколотилось в горле. После вчерашних провокационных и жадных прикосновения не могла смотреть на Даниила спокойно. Вся кожа покрылась мурашками и заныла, требуя, чтобы пальцы и губы Царицына снова заскользили по ней. Чтобы вновь подарили ласку. Всего за два дня я стала зависима от каждого его прикосновения. От каждого взгляда. И мне хотелось большего. Больше внимания. Больше прикосновений. Больше поцелуев.

Себе-то в этом признаться я могла.

Но я отодвинула чувства подальше. Насупилась, свела брови вместе. Я хотела оттолкнуть парня от себя. Увидеть, узнать, как быстро он сдастся на этот раз. Как быстро он снова превратится в того жёсткого парня, который моё горло сжимал в туалете. Который выкрикивал гадости мне в лицо.

— Снова ты? — фыркнула пренебрежительно, криво ухмыльнувшись. — Я тебя в гости не звала. Наш разговор вчера закончился.

— Снова я, — он не улыбнулся, не расплылся в своей самоуверенной и похабной ухмылке. Кивнул серьёзно и поднялся со ступенек. — В гости не ломился, только ждал здесь. А разговор ещё не закончен, маленькая моя.

— Прекрати меня так называть!

Я раздражённо рыкнула, хотя в груди разлилось тёплое чувство. Мне безумно нравилось, когда он меня так называл.

— Не получится, — произнёс, будто само собой разумеющееся. Улыбнулся немного кривовато и пожал плечами. — Давай не будем сейчас спорить, Насть. В школу уже опаздываем.

— Нет. Ты всё же ответь на мой вопрос, Царицын. Что ты здесь забыл? Мои слова для тебя пустой звук? Я вчера просила оставить меня в покое.

— Нет, Тёна. Твои слова никогда не были для меня пустым звуком. Ты это знаешь прекрасно, но не хочешь верить. И для этого есть причина. Но я не могу позволить тебе идти в школу одной. Ты ведь понимаешь, что это опасно?

— Сама бы дошла, — чисто из упрямства пробормотала я.

— Иди, — кивнул и улыбнулся широко, сверкнув белыми крепкими зубами. Я на миг потеряла дар речи, заворожённая его улыбкой. Красивой. Невероятной. Делающей его лицо таким добрым и ещё более привлекательным. — Я буду рядом.

Что-то в груди сжалось от этого обещания. В моей жизни слишком мало было людей, которые готовы были просто находиться рядом. Даже в те моменты, когда я не желала этого. Когда отталкивала.

Мне хотелось сказать что-то резкое, колкое, но я смогла только выдохнуть. Ни одного плохого слова изо рта не вылетело. Не вышло. Слишком искренним выглядел Даниил. Слишком мягким и ласковым был его взгляд.

Нажала кнопку вызова лифта. Царицын подошёл ко мне и забрал из моих ослабших пальцев сумку. Только на миг коснулся прохладными пальцами ладони. На краткий миг, которого хватило, чтобы взволнованно и часто задышать.

— Снова замёрз, — не смотрела на него. Только на створки лифта.

— Отвык от нашей зимы.

— Зачем тогда вернулся? — вошла в подъехавший лифт. В зеркале поймала взгляд парня, ступившего следом.

— Забыл кое-что дорогое.

Я не придала значения его словам. Нажала на кнопку первого этажа.

Повернулась к Даниилу лицом, плечом опёрлась о стену и посмотрела на Царицына. Красивый. Он очень красивый.

— Так откуда шрам, Даниил? — взгляд задержался на его щеке.

— Я расскажу об этом тебе позже, Настя. Сейчас ты мне не поверишь. Знаю прекрасно, что не поверишь, — ответил глухо.

— Не понимаю, в чём секрет. Почему нельзя ответить без всех этих загадок, — цокнула языком.

— Потому что ты не хочешь меня слышать.

— У меня есть на это причины, — поджала губы.

Лифт остановился на первом этаже. Царицын пропустил меня вперёд, позволяя первой покинуть кабинку.

— Я знаю.

Дёрнула плечом, застегнула куртку. Даниил открыл передо мной подъездную дверь, снова пропуская вперёд. Ничего не сказала, но в груди потеплело от его внимания.

До школы шли в полном молчании. Царцын шёл немного позади, не прикасаясь. Не пытаясь завести разговор. Это меня напрягало. Я чувствовала взгляд Даниила на своём лице. На шраме. Мне было ужасно неуютно. Я прятала лицо в шарфе. И всё ускоряла шаг. До школы дошли за семь минут.

И вновь Царицын решил обо мне позаботиться. Помог расстегнуть и снять куртку. Эта его безмолвная забота подкупала. И убивала. Оставляла всё меньше сил на то, чтобы противостоять ему.

Даниил оставил свой рюкзак и мою сумку на лавочке, пошёл вешать куртки в гардероб. Взяла свою сумку и вспомнила, что забыла обед на столе на кухне.

— Чёрт, — выругалась себе под нос. Надеюсь, что запеканка не пропадёт.

— Что такое? — Царицын слишком быстро вернулся и услышал меня.

— Ничего. Пойдём на урок. Уже опоздали.

Не оглядываясь на него, поспешила к лестнице. Слышала, что Царицын шёл следом, не отставая. К моему облегчению весь класс стоял у запертой двери кабинета русского. Урок ещё не начался, учителя не было.

— Привет, — я тут же подошла к Глебу, который стоял возле окна. Парень был очень бледен. — Как ты?

Почему-то чувствовала, что Углицкому сейчас тяжело. Поэтому положила руку на плечо и сжала легонько. И с каким-то изумлением поняла, что плечо у него крепкое и мускулистое. Раньше думала, что Глеб хлипкий.

— Сойдёт. Наверное.

Глебы вымученно улыбнулся. Я осознала, что парню Милена не просто нравится. Он влюблён в неё. Сильно. И сейчас готов сорваться с места и искать её. если бы только знал, где искать.

— Глеб. Я уверена, я чувствую, что её найдут.

— Долго. Слишком долго ищут, — парень сжал кулаки. — Вчера напали на Алину. Кто будет следующим? А они ничего не делают! Ничего!

— Слушай, это не так просто, как кажется, — Даниил явно не собирается оставлять меня одну. Давать хоть некоторое время на передышку. Он подошёл вплотную, коснулся плечом моего плеча. — Попробуй сам вспомнить, Глеб. Ты услышал Настю и открыл кладовку. Ты мог что-то увидеть и даже не понять.

— Да я говорил уже следаку, что ничего не видел и не слышал. Кроме Настиного голоса и рыданий.

Меня передёрнуло от неприятных воспоминаний. Царицын тут же руку положил мне на плечо в успокаивающем и поддерживающем жесте.

— Меня напрягает больше эти носовые платки. Это явно не совпадение.

— Одиннадцатый класс, Ирина Георгиевна сегодня не придёт, — голос Дмитрия Олеговича заставил Глеба замолчать. — Вместо русского будет урок биологии.

— Но мы не готовились…

— Ничего. Пройдёте новую тему. Давайте, идите на урок.

— Может, мы лучше в вестибюле посидим?

— Нет, — раздражённо выплюнул Дмитрий Олегович. — На урок биологии! Быстро!

Спорить никто не стал. Было видно, что наш классный руководитель и директор школы на взводе.

Даня положил руку мне между лопатками и подтолкнул в сторону кабинета биологии.

— Хватит меня трогать, — зашипела рассерженной кошкой, развернувшись и вскинув голову.

— Не могу.

— Я помогу. Руки повыдёргиваю и в задницу вставлю, — я сопела. А Царицын только улыбался, заставляя меня злиться ещё больше.

— Всегда знал, что моя задница тебя привлекает, — подмигнул и указательным пальцем коснулся кончика моего носа. — Твоя мне тоже до безумия нравится.

Я подавилась воздухом и закашлялась. Поняв, что проиграла эту битву, развернулась и почти побежала в класс биологии.

Юрий Дмитриевич сидел за столом и заполнял журнал. На вялые приветствия только кивал. Все расселись на свои места, тут же начав переговариваться между собой. Каждый знал, что учитель биологии не скажет ни единого слова. Царицын бесцеремонно завалился на соседний стул, закинул руку на спинку моего, придвинулся, нарушая все личные границы. Его пальцы коснулись плеча, погладили, вновь вызывая мурашки и сладкую дрожь.

— У тебя такие длинные ресницы, — пробормотал.

Вот как? Как у него постоянно выходит вгонять меня в краску? Я не понимаю!

Повернула голову и увидела его взгляд. Задохнулась. Лишилась дыхания в один миг. Даня смотрел. Как он смотрел! Так пристально, так жадно, так… влюблённо! Показалось, что в грудной клетке кипяток разлился. Не причиняя боли. Только жаром каждую клеточку вынуждая пылать. Царицын смотрел на меня как на самое прекрасное существо. Осторожно и трепетно пальцами касался плеча. И я будто почувствовала его. Его жгучую, пугающую потребность касаться и смотреть.

И что-то подсказывало, что Царицын не прикидывался. Не играл сейчас. По красным скулам и частому дыханию поняла, что Даня взволнован. Видела, что эмоции его накрывают с головой. Что скрывать их у него не получается. А вся его уверенность и наглость лишь маска. Имея двух братьев, прекрасно знала, как сложно бывает мужчинам.

Грудную клетку сдавило, сплющило от нежности к Царицыну. От безграничной любви. От желания коснуться. Качнуться вперёд и поцеловать. Не целомудренно, как он это делал. А языком проскальзывая в его рот. Касаясь его языка. Заставляя его карие глаза стать чёрными, а сильные руки сомкнуться вокруг талии.

Кажется, что-то на лице отразилось, потому что Даниил задышал чаще и отвёл взгляд.

В самый неподходящий момент мой живот заурчал, напоминая, что я сегодня не ела. Густо покраснела и положила руку на живот.

— Завтракала? — тихо спросил Даниил на самое ушко.

— Нет. Не успела, — призналась парню, сгибаясь, потому что живот заурчал ещё громче.

— А обед с собой не взяла? — Царицын знал, что еду я всегда беру из дома.

— Забыла сегодня, — нехотя призналась парню. — На перемене схожу купить что-нибудь.

Даниил задумчиво кивнул, что-то едва слышно пробормотал себе под нос.

— С урока отпрашиваться нужно, чтобы выйти?

— У Юрия Дмитриевича не нужно.

— Отлично.

— Ты куда? — схватила его за руку, когда Царицын поднялся со стула и закинул рюкзак на плечо.

— Сгоняю в столовую.

— Один? — встревоженно поинтересовалась.

— Ну да, — пожал плечами. — Я же не девчонка, чего бояться? Или ты со мной хочешь?

— Ещё чего, — фыркнула. — Вон, Глеб пусть с тобой сходит. Глеб, — окликнула одноклассника, — тебе в столовую не нужно?

— Насть, — раздражённо сказал Даня, — сам схожу.

Углицкий молча поднялся со своего места и мотнул головой на выход. Даниил кинул на меня злой взгляд, но пошёл следом за Глебом.

Я проводила Даню взглядом, вспыхнув и тут же покраснев, когда он на выходе обернулся и послал воздушный поцелуй. Перевела взгляд на Юрия Дмитриевича и заметила, что он пронзительно и внимательно на меня смотрит. Удивлённо моргнула. Учитель биологии отвернулся.

Раскрыла тетрадь для подготовки к экзаменам, на телефоне открыла сборник с вариантами. В последние дни совсем забыла про подготовку, слишком много событий навалилось.

— Да фрик это какой-то! Его платочки и нападение на школьниц это маниакальное фанфаронство! Конечно, нападать на девушек это так высоко, так героически! — голос Лены Петрушиной заставил отвлечься от тетради. Слишком громко говорила девушка, мешая сосредоточиться. — И полиция так долго работает! Уже второй день! Что, отпечатков пальцев нет? Такой невидимый он, что никто не обратил внимания?

— Лен, слушай, это не так просто. В полиции не работают Шерлоки и Пуаро.

— Сейчас всё продвинуто! Лаборатории всякие. У всех ведь взяли отпечатки пальцев. И не нашли виновного?

— Значит, никто из опрошенных не виновен.

— В школу страшно ходить! Меня мама даже отпускать сегодня не хотела.

— Лен, успокойся, — Нина Железнякова успокаивающе улыбнулась. — Просто будь осторожна. И не ходи одна. А в полиции не роботы работают. По щелчку пальцев дела не раскрывают. Ты же понимаешь, что нужно составить психологический портрет убийцы? Проверить ещё раз камеры, места преступлений?

— Понимаю. Просто убл*док какой-то теперь всю школу в страхе держит!

Девушка на эмоциях подскочила со стула, чуть не опрокинув парту и пошла на выход.

— Петрушина, ты куда? — голос Юрия Дмитриевича застиг девушку у самой двери.

— В туалет. Охладиться.

— Провожу тебя. Незачем одной по коридорам ходить. Мало ли кого встретишь…

Мужчина поднялся из-за учительского и вышел из кабинета следом за Леной. Некоторое время я смотрела в одну точку, размышляя над её словами. Права ведь она, очень страшно теперь в школу ходить. Неизвестно, что с Милой случилось. Жива ли она ещё? А как там Алина? Пришла в себя? Видела ли она напавшего на неё?

И эти носовые платки. Вышивка на них красивая была. А ткань показалась мне старой.

Долго думать не получилось. Вернулись Даня и Глеб.

Царицын опустился на соседний стул и положил на стол передо мной два пакета.

— Что это? — с недоумением спросила я.

— Запеканки в столовке нет. Только ватрушки, — немного нервно и напряжённо улыбнулся.

— Это… Это мне? — голос почему-то перестал слушаться.

— Конечно, — пожал плечами.

Я всхлипнула и прикусила губу. Никак не ожидала такой заботы со стороны Царицына. Не ожидала, что он заметит, услышит, решит позаботиться. Более того, что он купит мою любимую булочку.

— Что такое, маленькая моя? — Даниил выглядел пришибленным. Очевидно, слёзы в моих глазах его испугали.

Я вскинула резко руку вверх. Царицын на миг прикрыл глаза, видимо, решив, что я собралась его ударить. Я ласково коснулась кончиками пальцев его щеки, провела по шраму.

— Спасибо большое, — смогла выдавить из себя дрожащим голосом. — Спасибо тебе.

Даниил громко сглотнул, поймал мою руку, которую я убирала, поцеловал пальчики. Я вспыхнула и отвернулась. Спрятала руки под столом, зажала между коленями.

— Кушай, — Даня придвинул ватрушки ближе ко мне, когда мой живот снова заурчал.

Смущаясь и краснея, взяла тёплую булку и с наслаждением откусила. Зажмурилась. Как же вкусно! Ела неторопливо, растягивая удовольствие. На голодный желудок ватрушка казалась ещё вкуснее.

Когда прожевала, повернулась к Царицыну, чтобы ещё раз поблагодарить:

— Спасибо большое, Дань.

— На здоровье, Сластёна, — он широко и открыто улыбнулся. — Держи, — протянул бутылку воды.

— Ой, я сейчас тебе деньги отдам, — опомнилась, вспомнив, что покупал Даниил за свои деньги.

— Не глупи, — раздражённо рыкнул Даня, перехватив мои руки, которыми я потянулась за сумкой.

А я сопротивляться не стала. Повернула голову и в странном порыве прижалась приоткрытым ртом к щеке Даниила. Он дрогнул и со свистом выпустил воздух сквозь стиснутые зубы. Торопливо отодвинулась и смущённо прошептала себе под нос:

— Спасибо большое. Огромное спасибо.

— На здоровье, Настёна.

Его голос был таким же тихим и смущённым. Этот момент был чем-то сокровенным, тонким. Точно прозрачная паутинка, переливающаяся на солнце, которую в любой миг может снести порывом ветра или тяжёлыми каплями дождя.

Для меня забота Царицына оказалась чем-то драгоценным. В моей жизни было катастрофически мало людей, которые обо мне заботились. Вот так, в таких мелочах. Я поняла, что злиться на него уже не могу. Одним своим поступком он снёс все стены и преграды, которые я старательно выстраивала.

Остаётся только больше не разочароваться.