Глава 2

Настя

Дёрнулась и на миг зажмурилась, переживая, когда боль в груди хоть немного притупится. Вызванное моим ненавистным прозвищем, которое мне дали в прошлой школе. Кличкой и оскорблением, преследующим столько лет. Столько раз доводящим меня до истерик и срывов. Заставляющим вновь и вновь ненавидеть свою внешность, своё лицо, уродский шрам на щеке. Лучший подарок от матери. Доставшийся мне накануне моего десятого дня рождения. Застывший рваными и уродливыми шрамами на щеке на всю жизнь.

Распахнула глаза и прямо уставилась в злые карие глаза. Отвечая Даниилу ненавистью и презрением. Пытаясь скрыть душевную боль, которая всего за один миг разломала, разнесла в прах все стены, что я выстраивала вокруг своего сердца.

— Тебе я вообще ничего говорить не хочу, Царицын. Истеричке, пославшей меня три года назад. Маленький и сопливый мальчик не пережил отказа, — выпятила губу и всхлипнула наигранно. — Как же так? Сладкому и смазливому мальчику отказали…

— Закрой рот, — сместил резко руку на моё лицо, пальцами с силой сжал щёки, оставляя следы на нежной коже.

— Определись, чего от меня хочешь, Царицын, — выгнула бровь, зная прекрасно, насколько отвратительно и отталкивающе выгляжу. Как резко обозначился шрам на лице. — То говорить пытаешься заставить, то рот затыкаешь. Хотя… — рассмеялась наигранно, радуясь тому, что слёзы на глазах пока не выступили, — истеричкам свойственно в своих эмоциях теряться.

Даниил сместил руку на шею. Сжал пальцы, резко перекрывая доступ к кислороду. Рукой, которую он отпустил, я впилась в его запястье, пытаясь убрать, оттолкнуть. Ослабить железную хватку. Глотнуть воздуха, который катастрофически быстро заканчивался. Даниил с садистским наслаждением наблюдал за тем, как стремительно быстро я краснею. Как бессмысленно скребу пальцами по его запястьям, оставляя следы от ногтей. В глазах только клубилась ненависть, а губы кривились в презрительной усмешке.

— Всё такая же жалкая, — он подался вперёд, чтобы выплюнуть эти слова мне в лицо.

Чтобы снова его горячее дыхание опалило губы. И неожиданно для самой себя почувствовала, как по спине побежали мурашки. Огненные. Те, что способны сжечь дотла, не оставляя после себя ничего. Зажмурилась и задышала часто и глубоко, всеми силами пытаясь отрешиться. Не реагировать на Даниила.

Только тело предало меня. Реагировало на такое близкое присутствие некогда любимого, до умопомрачения обожаемого парня. И даже попытки напомнить себе, что он растоптал меня, унизил, сжёг дотла своими действиями и словами, никак не помогали.

Каждая клеточка тела будто ныла. Зудела. Требовала, чтобы шершавые пальцы парня скользнули ниже. Провели по каждому открытому участку тела.

Ещё сильнее задрожала, когда пересохших губ коснулось частое дыхание Царицына. Не смогла удержаться, нервно провела языком по своим губам. Увлажняя. И будто нарочно делая их блестящим. Будто подсознательно хотела сделать их более привлекательными. Для него. Чтобы желанные пухлые, излишне пухлые губы накрыли мой рот.

Интересно, поцелуй вызовет ту же реакцию, что и четыре года назад? Тех нежных порхающих бабочек в животе? И чувство полёта?

Или же всё будет совершенно иначе? И я буду реагировать иначе?

Ведь раньше внизу живота никогда странной сладкой судорогой всё не стягивало. В кончиках пальцев не было этого покалывания. Желания вскинуть руки и пальцами заскользить по гладкой коже его лица. По широким плечам. За эти годы он вырос. Стал ещё выше.

Он больше походил на молодого мужчину, чем на школьника. Крепкий. Широкоплечий.

И красивый.

До умопомешательства.

До дрожи в коленях.

До рези в глазах.

Даже чувствуя, как пальцы Даниила горло сжимали, смотря в карие глаза, полные странных эмоций, не могла не думать о том, насколько он красив. Насколько идеален. Скользила взглядом по ровному носу, пухлым губам, лёгкой щетине на подбородке. Резко застопорилась, когда заметила шрам на левой щеке. Рваный. Некрасивый. Почти отзеркаливший мой. Белый, но выделяющийся на напряжённых скулах. В нашу последнюю встречу его не было.

Я не думала о том, что делаю. Кажется, пальцы Дани на шее лишили меня не только воздуха, но и всех здравых мыслей. Иначе объяснить, почему я вскинула руку и пальцами коснулась левой щеки парня, не могла. Я почти в зеркало смотрела. Только парня шрам ни капли не портил. Напротив. Делал его более мужественным. Красивым.

— Откуда? — вопрос слетел с губ, когда хватка на шее немного ослабла.

Видела, что Даниил был ошарашен. Парень явно не ожидал, что мои пальцы в ласке коснуться щеки. Глаза вскинула, чтобы увидеть, как до предела расширились зрачки. Как в глазах Даниила моё бледное лицо отражается. Он не моргал. И, кажется, не дышал. Только смотрел странно, слабо сжимая пальцами мою шею.

Умом понимала, что стоит воспользоваться шансом. Сбежать. Мчать отсюда быстрее, чтобы пятки сверкали. Но взгляд тёмных, почти дьявольских глаз заворожил. Утянул на свою глубину.

Замерла, ожидая ответа. Действий со стороны Даниила.

Неосознанно пальцами провела по его щеке ещё раз. И он отмер. Вновь пальцы на шее сжал, лишая доступа к кислороду. Склонил голову так низко, что обжигающие губы коснулись подбородка. Зажмурилась. Не от того, что дыхания лишилась. Вовсе нет. Я бы и сама дышать перестала, когда влажные губы опалили кожу.

Меня пробрало дрожью. Совсем не походящей на ту, что проходит по телу, когда холодно. Будто накалённый полуденным солнцем в самый жаркий день песок под кожей рассыпали, и крохотные песчинки царапали и обжигали кожу изнутри.

Тряхнуло.

— Может, я на тебя походить решил, — прошептал Даниил мне в подбородок.

Каждое его слово будто впечатывалось в кожу. Как и его запах въедался в поры. Чуть горьковатый. Смешанный с запахом сигаретного дыма и мятной жвачки. И что-то подсказывало, что этот запах будет мне мерещиться теперь всюду. Что неосознанно буду искать его. Как помешанная.

Смысл слов Даниила медленно дошёл до моего поплывшего от его близости сознания. Я дёрнулась. Слова снова больно ударили.

— Какой же ты урод, — зашептала, не сумев сдержать эмоции. Голос зазвенел от слёз. И казался громче из-за того, что отражался от кафеля.

— Урод? — он самодовольно и криво ухмыльнулся. Глаза сверкнули превосходством. — Тебе ли про уродство говорить, страшилка?

Рукой, которая лежала на его щеке хлопнула его по лицу. Звонко. Так, чтобы голова дёрнулась в сторону. Видела, как он ошалел. Как распахнулись широко глаза. Дала пощёчину второй раз, наслаждаясь тем, как чёткие следы от пальцев остаются на смуглой коже. А после, дико злясь, трясясь от ярости и ненависти, ногтями вновь царапнула его кожу.

— Ах, ты… — он сморщился от боли.

Излишне сильно сжал пальцы на моей шее. В глазах потемнело. Я беспомощно стала хвататься пальцами за его руку, пытаясь убрать. Расцепить железную хватку. Жёсткие пальцы.

— Маленькая страшилка выпустила коготки, — жарко зашептал на ухо. — Это даже интересно, сластёна.

У меня зубы свело. Какой же урод.

Сластёна.

Так он называл меня когда-то.

— П-п-пусти, — умоляюще зашептала сорванным голосом.

Даниил резко ослабил хватку. Я бы на пол упала, но Царицын слишком близко стоял. Вжимал своим жёстким телом в полотно двери. Тяжело и прерывисто задышала, жадно ловя ртом воздух.

Вздрогнула всем телом, когда рука Даниила снова на шее оказалась. Когда пальцы парня провели по коже. В этот раз он касался излишне осторожно. И нежно. Другого слова подобрать невозможно.

— Хватит! — выкрикнула в отчаянии, понимая, что снова теряю голову.

Плыву, таю, словно мороженое в сорокоградусную жару. Слишком интимное прикосновение. Слишком остро мой организм реагирует на него.

Но Царицын будто окончательно меня добить решил. Склонился и губами коснулся шеи. Там, где его пальцы оставили следы. Странный звук вырвался из моего горла. Прикусила губу. Снова прокусила до крови. Нельзя. Нельзя показывать этому мерзавцу свою слабость. Ладошками упёрлась в его плечи и стала давить, отодвигая Даниила от себя.

— Прекрати! — всхлипом, когда губы снова коснулись кожи. Слишком осторожно. Так, будто желали стереть следы от пальцев. Забрать боль.

— Что такое, сластёна? Я тебе больше не нравлюсь? — его смех был каркающим, царапающим напряжённые нервы. И полным застарелой боли. Его боли.

Может, просто послышалось? Померещилось желанное?

— Иди к чёрту! Отпусти меня! Отпусти! Я буду кричать!

Даниил медленно отстранился. Отошёл на несколько шагов. Странным взглядом окинул меня, вжавшуюся в дверь позади, как в спасательный круг.

Склонил голову на бок и лениво ухмыльнулся. Засунул руки в карманы и, растягивая слова, сказал:

— Давай. Кричи. С удовольствием посмотрю на это.

— Чего ты хочешь от меня? Зачем ты пошёл за мной? Что тебе от меня нужно? Недостаточно унизил меня тогда? Недостаточно д*рьма вылил?

Царицын заиграл желваками. Его расслабленная поза сменилась напряжённой.

— Если ты ещё хоть раз приблизишься ко мне, я скажу Антону.

— Настучишь, — криво ухмыльнулся и подмигнул. — Не боишься за родного братика?

— Что ты ему сделаешь? Тщедушный дрыщ. Ты ничего тяжелее зеркала, чтобы собой полюбоваться, с тумбочки не поднимал.

Даниил резко подался вперёд. Я взвизгнула. Развернулась к двери лицом и стала дёргать замок, пытаясь открыть.

Не успела.

Оказалась вжатой грудью в дверь.

К спине прижималась часто вздымающаяся грудная клетка Даниила. К своему ужасу и стыду ягодицами почувствовала твёрдость. Зажмурилась. Лицо и уши залила краска стыда.

К моему счастью непослушными пальцами смогла всё же открыть замок. Дверь открылась. Я вывалилась в коридор, с огромным трудом устояв на ногах. Обернулась, широко распахнутыми глазами посмотрела на Даниила.

Стала пятиться, не выпуская его из поля зрения. Когда расстояние между нами увеличилось, развернулась и со всех ног бросилась обратно в кабинет. Оглядываясь через плечо и боясь, что он нагонит.

И ожидая этого.

Где-то в глубине души.

Как самая настоящая мазохистка. И влюблённая дура.

Только перед кабинетом затормозила. Перевела дыхание и вошла.

Быстро подхватила вещи с парты и пересела на соседний ряд к нашему отличнику. Парень никак не отреагировал на меня, а я дрожащей от пережитого стресса рукой стала списывать с доски решение задачи.

Замерла и выпрямилась, когда щёлкнула дверь. Каждой клеточкой тела чувствовала взгляд, прожигающий спину. Но оборачиваться не спешила. И так знала, что Царицын смотрит.

Только спустя пять минут, кинула быстрый взгляд через плечо. И тут же дёрнулась.

Даниил развалился на стуле, вытянув ноги в проходе. В руках Даниил крутил мою ручку и неотрывно смотрел в мою сторону. Ухмылялся. Страшно и многообещающе.

Поёжилась. Склонилась над тетрадью, мечтая просто спрятаться. Исчезнуть. Стать незаметной. Но что-то подсказывает мне, что мечты так и останутся мечтами. Царицын мне этого сделать не позволит. Осталось только понять, зачем ему это нужно и какие цели он преследует…