Глава 22

Настя

Следующая неделя прошла совершенно спокойно. Нападений больше не было. Лена и Алина вернулись в школу, а Юрий Дмитриевич вернулся к ведению занятий. Только мысли о Миле покоя никому не давали. Убийцу Ирины Георгиевны так и не нашли. От Дмитрия Олеговича Даня узнал, что в квартире женщины нашли платок с тигром. И всё. Никаких отпечатков пальцев. На столе было два бокала и открытая бутылка вина. В напитке женщины было снотворное. Как оказалось, убойная доза. Второй же бокал был чистым. Ни отпечатков пальцев, ни слюны. Ничего.

Поражало лишь то, что всё слишком хорошо складывалось в пользу преступника. Учительница русского языка жила в районе, где камер не было. Даже машин с видеорегистратором. Ни-че-го. Да и затишье это пугало. Я ждала подвоха. Ждала новых нападений. Не верила в то, что всё так закончится.

Может, преступник испугался того, что Ирину Георгиевну убил? Или же неудачное нападение на Лену спугнуло? Или завершил свой ужасный и непонятный ритуал? Но где же тогда Мила?

Вопросов было много. И ни на один пока не было ответа.

— О чём думаешь? — Даня склонился ко мне и поцеловал в ушко.

Я хихикнула и тут же потёрлась ухом о плечо парня, ластясь. Снова тая от его прикосновений. Привыкнуть к ним невозможно. От каждого прикосновения по коже рассыпаются мурашки, в груди всё печёт, а губы пересыхают.

— О том, что нападения прекратились. Это странно. А Милу так и не нашли, — честно ответила Дане.

Я училась доверять ему. Говорить всё, что чувствую. Как себя чувствую. Что мне неприятно. И что думаю.

— Найдут, малыш. Живой или мёртвой, но найдут.

— Ты сам в это веришь? — я повернулась к парню, заглянула в карие глаза. — Прошло уже две недели. И у них даже подозреваемых нет.

— Может, кто-то на мушке? Может, кого-то подозревают?

— Я не знаю. Но постоянно об этом думаю. Роман Семёнович таким странным был в больнице…

— Всё. Хватит грузиться, — парень снова поцеловал меня в висок и шумно втянул носом мой запах. — Пятнадцать минут осталось до конца урока. Ты сегодня будешь со мной заниматься французским? — поиграл бровями и улыбнулся соблазнительно.

— Посмотрим, — я хихикнула смущённо и отвернулась.

— Ты никогда не смотришь, — зашептал Даниил на ушко, — ты глаза закрываешь.

— Даня! — я быстро облизала губы и кинула на парня сердитый взгляд.

— Ребята, давайте немного тише, — Юрий Дмитриевич подошёл к нашей парте и навис над нами, рукой опершись о парту.

— Извините, — тут же покаянно шепнула я, отводя взгляд.

— Настя, в этот раз твоя самостоятельная меня разочаровала. Только одну задачу решила верно. Будь, пожалуйста, внимательнее, — учитель биологии ещё ниже над нашей партой склонился, буравя меня взглядом сквозь толстые стёкла очков. — В следующий раз не торопись. И не отвлекайся.

Мне снова сделалось не по себе. Я дёрнула плечами и уставилась на сложенные на столе руки.

— Юрий Дмитриевич, извините, мне не особо удобно, когда вы на моей парте лежите, — Даня уловил моё состояние и сжал под столом мою ногу. Мягко погладил мою ногу.

Мужчина резко выпрямился, бросил на Даню острый взгляд и ушёл к учительскому столу, что-то невнятно пробормотав себе под нос.

Меня холодом окатило.

— Он какой-то странный. Дань, он так смотрел, мне страшно стало. Он меня пугает.

— Шизик просто. Он реально странный, — ответил шёпотом парень. — Ты отличница, он на тебя большие надежды возлагает. А ты вместо учёбы со мной французский учишь.

Парень подмигнул, а я с огромным трудом сдержала смех. Мой очаровательный и любимый. Всю эту неделю я летала на крыльях счастья и любви. Никогда даже подумать не могла, что Даниил может быть таким романтичным. Что он умеет так красиво говорить. И вкрадчиво убеждать меня в том, что я красива. Он носил меня на руках, в прямом смысле этого слова.

— Тогда оставшиеся пятнадцать минут попробую поучиться, — я торопливо чмокнула Даниила в щёку. — Без поцелуев и французского. И ты прорешай один вариант по профилю.

Даня что-то недовольно проворчал, но пособие из рюкзака достал. Не выдержала и подавшись вперёд, чтобы чмокнуть парня в щёку. Меня к небесам возносило то, что парень прислушивался к моим просьбам. Попросила выбросить сигареты — он даже раздумывал. Больше запаха я не чувствовала.

Я поднялась из-за стола и подошла к Юрию Дмитриевичу, который снова что-то невнятно говорил себе под нос, уткнувшись в книгу и сгорбившись.

— Юрий Дмитриевич, могу я переписать самостоятельную? В прошлый раз у меня голова болела, ничего не соображала.

— А? — мужчина вздрогнул и вскинул на меня рассеянный взгляд. — Да. Да, конечно, Ломакина. Вот, — он подрагивающими руками папку взял, стал доставать листы.

Как-то совершенно неловко он взмахнул руками. Листы разлетелись по кабинету. Я торопливо стала собирать их. Сложила на край учительского стола и выровняла.

— Ой, — растерянно и как-то беспомощно протянул Юрий Дмитриевич, — что-то совсем рассеянный стал. Как по голове тогда ударили, из головы всё вылетает. Ничего совсем не соображаю.

— Ничего. Я всё понимаю, — мягко улыбнулась, отводя взгляд. Беспомощность и рассеянность мужчины заставляла чувствовать себя неловко.

— А что ты хотела?

— Самостоятельную переписать. Но, — кинула взгляд на часы над доской, — сегодня уже не успею.

— Дома можешь переписать. Как любимой ученице разрешу, — Юрий Дмитриевич нашёл лист с вариантом.

— Спасибо большое. Завтра могу принести?

— Да. Завтра. Да… Завтра, конечно. У меня завтра со второго урока занятия.

Я моргнула и с трудом сдержалась от того, чтобы нахмуриться. Мужчина так странно разговаривал. Да и был излишне нервным.

— Ещё раз спасибо, — я поторопилась к задней парте, где Царицын уже сидел, сложив руки на широкой грудной клетке и неотрывно смотря на меня. Хмурясь.

— Чего так долго? О чём разговаривали? — голос парня прозвучал сухо.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я с удивлением посмотрела на Даню. Он впервые со мной так разговаривал.

— Данечка, ты чего? — мягко спросила я, склонив голову к плечу и пытаясь заглянуть в любимые глаза.

— Ничего, — сердито буркнул парень и низко опустил голову, вертя в длинных пальцах ручку.

— Да-а-ань, — протянула, прижавшись к его предплечью грудной клеткой, и пальчиками правой руки зарылась в волосы на затылке, — чего ты?

Царицын прерывисто выдохнул, тряхнул головой, потом повернул ко мне голову. Улыбнулся виновато.

— Прости, маленькая… Просто…

С изумлением увидела, как любимый парень покраснел. Клянусь. Он стал красный, как спелая помидоринка. Мои глаза округлились.

— Даньчик, ты чего? Ты что? Смутился?

— Я просто приревновал. Опять, — покаянно шепнул парень.

— Меня?

— Ох, — глаза парня закатились, — снова это неверие в голосе. Тебя, глупая. Тебя. Ты видишь кого-то другого в этом классе, кого я люблю?

Теперь моя очередь пришла краснеть. Второе его признание, которые вышибло весь воздух из лёгких. Я смогла только головой помотать. Даня улыбнулся и подмигнул.

— Ничего не могу поделать. Постоянно мне кажется, что тебя хотят у меня забрать. И что ты найдёшь кого-то лучше.

— Ага. Все эти годы никто не забирал, а тут заберут. И вообще… Я не вещь ведь, чтобы меня забирать.

— Нет. Не вещь. Ты моя девочка.

Я снова смущённо, но счастливо улыбнулась. Положила руку поверх ладони Даниила и переплела наши пальцы вместе.

— Дань. Никто мне больше не нужен.

Это всё, на что меня хватило. Сказать три заветных слова я не смогла.

Прозвенел звонок с урока. Мы собрали вещи и покинули класс. Вышли за ворота школы, держась за руки, когда Даня вдруг дёрнулся и стал ладонями хлопать себя по куртке. Потом полез в рюкзак, почти засунув голову в него.

— Чёрт. Я забыл телефон в кабинете биологии, — выругался Даниил. — Вроде проверял, на столе ничего не было.

— Давая я позвоню.

— У меня на беззвучке стоит. Я точно доставал его перед уроком. Но не помню, чтобы прятал.

— Он мог упасть на пол. Когда ты сборник прятал, — предположила я. — Нужно вернуться.

— Я сейчас сам быстро сгоняю. Ты только стой здесь, никуда не уходи. Я быстро.

— Хорошо, — я кивнула.

Даня кинул рюкзак на лавочку и побежал в школу. Я спрятала руки в карманы куртки и стала ждать парня, пританцовывая на месте. Сегодня был сильный ветер и накрапывал дождь. Хотелось поскорее оказаться дома и выпить чашку крепкого чёрного чая.

Что-то пролетело перед лицом и упало к ногам. Склонилась, чтобы рассмотреть. Что-то тяжёлое опустилось на затылок, а в глазах мигом померкло.

С огромным трудом разлепила веки. Казалось, что они налились свинцом и не желали размыкаться. Уставилась в высокий потолок, с которого свисали паутина и грязь. Медленно села. Оглядела помещение. Огромная комната с заколоченным окном и двумя матрасами на полу. На одном из них лежала я, а на другом я увидела девушку в знакомой одежде. Сердце провалилось в желудок, а потом в пятку.

— Мила, — пересохшими губами шепнула я и рванула в её сторону, чтобы тут же распластаться на полу, больно приложившись носом и лбом о немытый линолеум.

Морщась снова села. Запястья ныли и были перетянуты верёвкой сзади. Руки затекли, поэтому я даже не почувствовала, что связана. Отползла в угол.

— Мила. Милена. Завгородняя! — звала отчаянно девушку, надеясь, что она обернётся. Но Мила не шевелилась. Я затаила дыхание. Стала смотреть на плечо девушки. Выдохнула облегчённо со всхлипом, когда увидела, что Мила дышит. — Жива. Боже! Жива!

Я расплакалась от облегчения. А потом заскулила от страха. Понимание ситуации обрушилось на меня. Меня украли. Увезли. И я не знаю, что со мной будут делать.

— Спокойно. Спокойно, Настя, — тихо начала убеждать себя шёпотом. — Слезами не поможешь. Думай. Думай, что делать.

Взглядом стала скользить по комнате. Искать пути отхода. У стены умывальник. Пустая рама от стекла. Окно заколочено так, что точно не вырвешься. Дверь железная. Единственная новая вещь в этом помещении. Единственная крепкая вещь.

Я медленно разминала плечи и крутила головой, чувствуя, как к конечностями возвращается чувствительность. Я не видела лица Милы, но было заметно, что девушка очень сильно похудела. К моему облегчению, дышала она в обычном ритме. Я скользила взглядом по помещению и не знала, что делать. Как развязать узел на верёвке. Я едва дотягивалась до него пальцами. И то, их сильно приходилось выгибать. Перевернулась на живот. Скривившись от брезгливости, уткнулась носом в воняющий сыростью матрас. Прогнулась в спине и задрала ноги. Сделала позу «кораблик» и пальцами, ломая ногти, стала развязывать узлы на ногах. Пусть поддавались они плохо. Подушечки пальцев стирались в кровь. Но я смогла всё же развязать узел. Мне осталось только скинуть верёвку с ног, когда послышалось грохотание со стороны двери. Я ловко перевернулась на бок и подтянула ноги к груди. Зажмурилась и сделала вид, что всё ещё не пришла в себя.

Скрежет. Открылась дверь. Послышались приглушённые шаги. Медленные. Осторожные. Кто-то приблизился ко мне. Замер. Я не выдержала, распахнула глаза и воскликнула:

— Вы?