Глава 25

Даниил

Несколькими часами ранее

Бежал в школу, а сам поскорее хотел вернуться к малышке. Не хотел заставлять её долго ждать. Взлетел на третий этаж. Дверь в кабинет биологии была открыта. Прошёл к парте, за которой мы с малышкой сидели, огляделся, но телефона не обнаружил. Прошёл между рядами, заглядывая под парты. Только по этой причине увидел на полу сложенный вдвое лист, который залетел под ножку стола. Присел. Вытащил и развернул.

— Чёрт! Вот чёрт. Больной дебил.

На листе был распечатан круг. На нём двенадцать животных. Четверо из которых были обведены красным маркером. Судорожно скомкал лист и запихнул в карман. Я знал, кому принадлежала эта бумажка. Чётко вспомнил, как Настя собирала рассыпанные биологом листы.

Он стырил мой телефон. Я был в этом уверен. То, что мы с Настей якобы мешали вести урок, был лишь предлог. Перед глазами встал момент, когда он почти лёг на парту. В тот момент телефон он и забрал. Чёрт. Умный урод.

— Настя! Чёрт. Осёл тупой.

Я рванул на улицу. Бежал так, что икры сводило от напряжения. На крыльце чуть не навернулся. И уже на крыльце понял, что опоздал. Что Насти нет.

— Нет. Нет. Чёрт.

Задыхался, но нервно оглядывался по сторонам, надеясь, что малышка просто отошла. Но нет. Мой рюкзак и её сумка лежали на лавочке.

— Чёрт, — саданул ногой по забору.

— Даня, телефон мл*ть твой где? — голос друга вырвал меня из панических мыслей. — Я тебе звоню уже десять минут.

— Просрал. Глеб… — я начал говорить, но парень перебил:

— Я не успел. Прости, брат, я не успел. Я увидел, побежал, но этот ублюдок уже уехал.

— Биолог, — я кивнул. — Я знаю, что это он. Что делать, Глеб? Что мне *** делать? Я упустил. Не защитил. ***

Схватившись за голову и дёргая себя за волосы, метался туда-сюда. Пока в рожу кулак не прилетел.

— Успокойся! Возьми себя в руки. В школу. Бери вещи, погнали в школу. В журнале должен быть написан адрес и номер телефона.

Понимаю, что Глеб сейчас имеет холодную голову на плечах, беспрекословно подчинился. Бегом вернулись в школу. Тяжело дыша, ворвались в кабинет Димы. Стали потрошить полки. Через пять минут я нашёл адрес этого сумасшедшего мудака. И даже номер городского телефона.

— Нашёл! Нужно позвонить, — медленно мыслительный процесс вернулся в мою звенящую голову. — Узнать, дома ли он. И вообще, работает ли телефон. Может, он не домой поехал. Он конченный, но сомневаюсь, что тупой.

Глеб схватил телефон со стола и набрал номер, включив громкую связь. Оба застыли в напряжении. Чуть не застонал, когда из трубки раздался знакомый голос. Вызвавший прилив ярости и ненависти.

— Алло.

— Добрый день, вам предодобрен кредит, — изменив голос до неузнаваемости, уверенно заговорил друг.

— Мне ничего не нужно.

— Сбросил сучёныш. Домой, повёз, значит.

— Поехали, — я отбросил журналы на стол Димы и рванул на выход. — Мила, скорее всего, тоже там.

Добежали до дороги, где поймали попутку, пообещав заплатить пять тысяч. Оказались в районе с частными домами. Часть из которых выглядела плачевно. С Глебом двинулись к дому. Я заглянул в окно и тут же прижался к стене, увидев небольшую кухню и биолога у стола. Тот что-то делал у стола.

— Он дома.

— Я не вижу его машины, — одними губами произнёс друг. — Может, девочки в гараже?

Я мотнул головой и мы, пригнувшись, стали огибать дом. Машина обнаружилась на заднем дворе. Кроме дома на участке построек не было.

— Окно заколочено, — заметил парень. — Ничего не видно. Слишком высоко.

— Встань мне на плечи, — я присел. — Не дури, не время разуваться. Так вставай.

Глеб встал мне на плечи, я поднялся. Прошло двадцать секунд, парень зло выматерился.

— Они там. Мила и Настя. Обе не шевелятся. Что будем делать? — теперь паниковать начал и друг.

— Для начала вызовем ментов. Мы с тобой оба ступили, нужно было это сделать раньше.

Глеб спрыгнул на землю и тут же вытащил из кармана телефон. Пока он разговаривал полушёпотом, я стал пробираться обратно к крыльцу. Заглянул в окно. Этот урод всё ещё был на кухне и что-то готовил.

Я оглядел двор, пытаясь понять, что взять. Чем обезвредить мудака. Здравый смысл твердил, что стоит дождаться приезда полиции.

— Они уже едут, — Глеб незаметно подобрался ко мне, напугав меня. — Что будем делать?

— Не знаю. Этот урод пока на кухне.

— Погнали пока на задний двор. Если он в комнату зайдёт, тогда будем думать.

Минут десять Глеб висел наверху, неотрывно смотря в щель между досками.

— Настя очнулась, — у меня всё оборвалось. — Куда? Скоро полиция приедет. Не геройствуй, — осадил меня друг.

— Как она?

— Оглядывается. Пытается развязать верёвку на ногах.

— Он её ещё и связал? — я чуть не взревел.

— И раздел до нижнего белья.

Меня накрыло таким бешенством, что я сорвался с места, готовый ворваться в дом и убить этого урода голыми руками.

— Дебил, — Глеб за шиворот меня резко дёрнул, из-за чего я захрипел, лишившись воздуха. — Куда? Этот мудак на кухне, где ножи. Сдохнуть хочешь? Очнись!

— Я не могу смотреть, как она там… А я… Я тут ментов жду.

У Глеба вдруг зазвонил телефон. Парень зажал динамик и отошёл от дома. Потом и вовсе перемахнул через забор. Я ждал его некоторое время, но Глеб не спешил возвращаться. Видел, что парень эмоционально с кем-то разговаривает. Подпрыгнул, подтянулся и заглянул в комнату. Не сразу смог хоть что-то разглядеть. Когда увидел, этого урода рядом со своей Настей, больше думать ни о чём не стал. Осторожничать тоже. Обогнул дом и стал дёргать ручку. Дверь была заперта.

— Что ты делаешь? — снова Глеб подобрался неслышно.

— Он к Насте полез, — прошипел я, не оборачиваясь на Глеба. — Мне посрать на всё. Я иду внутрь.

— Мне звонил Виктор Иванович. Он сказал ждать на улице.

— Жди. Жди ментов, Глеб. Я пойду внутрь. Я не стану ждать.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Даня, зачем геройствовать?

— Глеб, если бы этот мудак сейчас трогал Милу, ты бы просто сидел и ждал?

— Нет, — скупо ответил друг. — Попробуем через окно.

Я огляделся. Увидел, что окно на кухне приоткрыто.

— Подсади, — обернулся к другу.

Парень и присел у окна. Встав ему на спину, отворил окно. Взобрался на подоконник и оказался на кухне, где ужасно воняло.

— Я с тобой.

— Я открою входную дверь, — шёпотом сказал я. — Лучше жди ментов.

— Дэн! Не геройствуй, — раздражённо зарычал Глеб. — Я тоже ждать не стану. Пойдём. Я буду страховать.

Я не стал тратить время на разговоры. Первым делом порылся в шкафчиках и нашёл молоток для отбивания мяса. Оглядываясь, вышел в коридор. Голосов не было слышно совсем. Казалось, что в доме никого нет. Открыл входную дверь, услышал короткий и едва слышный стук с той стороны.

По коридору стал пробираться вглубь дома, прикидывая, где находится комната. Но искать долго не пришлось. Железная дверь дала понять, где этот урод держит девушек.

Дальше я действовал на адреналине. Запомнил только огромные и перепуганные глаза своей девочки. Боль. И невыносимое чувство холода. Ненавидел себя за то, что не мог подняться. Казалось, что отнялись ноги. Я ничего не чувствовал, кроме холода, сковывающего всё тело. Я отрубился в тот момент, когда увидел Глеба, набросившегося на биолога.

И сейчас, глядя на то, как Виктор Иванович переложил Настю на койку, которую поставили вплотную к моей, я презирал себя. Чёртов слабак. Решил геройствовать, а сам ничем девочке не помог. Даже защитить не смог. Только напугал.

— Царицын, — следователь накрыл малышку одеялом, смотря на неё с особой нежностью, — хватит грузиться.

— Что? — я удивлённо моргнул.

— Хватит винить себя в том, что не защитил.

— Откуда Вы…

— Просто знаю, Даниил. Вламываться в дом было необдуманным и глупым решением. Отец Насти был бы рад, что у его дочери такой защитник, — мужчина протянул руку, которую я пожал. — Ты реабилитировался в моих глазах. Будь здоров.

Мужчина ушёл, оставив меня недоумённо хмурящимся. Он знал отца Насти?

Поднял руку и потёр лицо. Чёрт. Самый ужасный день в моей жизни. Никогда я так сильно не пугался. Никогда в жизни я не подыхал от страха, как сегодня. Мне показалось, что я стал старше лет на десять.

Повернул голову и уставился в лицо своей малышки. Моя красивая девочка. Самый любимый человек, без преувеличения. Настя спала, приоткрыв рот. Всегда светлая кожа сейчас казалась серой. Под глазами залегли синяки. Пухлые губы потрескались. С трудом протянул руку и поймал хрупкую ладошку. Под обезболивающим не чувствовал боли. Настя выдохнула и засопела.

Сглотнул ком в горле. В грудине всё драло.

Как же сильно я её люблю. Безумно! До дрожи! До желания оставить следы зубов на нежной коже. Засосы. Оставить на ней свои следы. Проникнуть в каждую клеточку её тела.

Сегодня я чётко понял, что сдохнуть ради неё готов. И это мл*** не громкие слова.

Снова открылась дверь в палату. С трудом повернул голову к двери и увидел Антона и Михайлину. На обоих не было лица.

— Тише. Настя спит, — тихо сказал я.

Брат малышки ввалился в палату, обогнул койки и упал на стул. Он поднял дрожащую руку и коснулся светлых волосы Насти. Антона трясло. Михайлина прошла следом, встала за спиной парня и положила руки ему на плечи. Сжала.

— Как она? — дрожащим шёпотом поинтересовалась Михайлина, переведя на меня взгляд серых глаз, полных слёз.

— Устала. Перенервничала. Сильно испугалась.

Михайлина головой закивала, потом тихо заплакала, ладонями зажимая рот, чтобы не было слышно всхлипов. Потом покинула палату. Антон некоторое время сидел молча, не шевелясь. Вглядываясь в лицо сестры и поглаживая бледную впалую щёку.

— Спасибо, — надтреснутым голосом сказал парень, вскидывая на меня глаза. — Спасибо.

— Я люблю Настю, — громче, чем следовало, сказал я.

Антон некоторое время смотрел в моё лицо. Потом кивнул:

— Я знаю. Знаю. Я был не прав.

— Сколько раз был не прав я, — я криво ухмыльнулся.

Парень обратно перевёл взгляд на Настю. Потом тихо сказал:

— Все совершают ошибки. Но не все их признают.

Я устало кивнул. Стало клонить в сон.

— Я больше не буду лезть в ваши отношения. Но… Чтобы до окончания школы не смел заходить дальше поцелуев. Понял?

Я чуть не подавился от возмущения. Полгода ждать?

Подожду. Конечно, подожду. Рядом с ней хоть год. Хоть два.

— Понял, — ответил твёрдо, выдерживая взгляд Антона.

Парень кивнул, поцеловал малышку в лоб и поднялся.

— Мы домой, Рома один остался. Привезли одежду, средства гигиены, еду. Пусть Тёна позвонит, как проснётся.

— Хорошо.

Антон пошёл на выход из палаты. У двери замер. Обернулся.

— Спасибо. Правда, спасибо.

— Я за неё умру.

Парень ушёл, а я повернул голову к своей девочке. Переплёл пальцы с тоненькими хрупкими пальчиками и, наконец, провалился в сон.