Глава 4

Настя

— Привет, — Алина Зайцева вошла в кабинет и плюхнулась на стул рядом. — Сделала домашнее задание?

— Привет. Да.

— Слушай, а что у тебя с новеньким? — одноклассница поставила локоть на стол и повернулась ко мне, подпирая кулаком щёку.

— В каком смысле? — вскинула брови и стала убирать контейнер для еды в сумку, пытаясь за этими действиями скрыть свою нервозность.

— Ну, вы явно давно знакомы. Он так на тебя смотрит, — девушка понизила голос, будто делилась со мной секретом.

Не поднимая глаз на одноклассницу, пожала плечами и с безразличным видом выдала:

— Как все люди, которые видят на моём лице шрам. С жалостью, брезгливостью и интересом.

— Ой, вот это глупости, Настя, — в голосе девушки услышала негодование. — Ты безумно красивая, шрам тебя совсем не портит.

Я закатила глаза и усмехнулась, не веря её словам. Красивая, конечно.

— Ты ему понравилась, это заметно.

— Он мой бывший одноклассник, вот и всё, — я перевела взгляд со своих ногтей на лицо Алины.

— Точно? — девушка немного смущённо улыбнулась. — Он тебе не нравится?

— Мне? — я излишне нервно рассмеялась. — Кто? Царицын? Боже упаси!

Зайцева прикусила губу, опустила взгляд на парту и пальцем стала выводить на поверхности узоры. Алина шевелила губами, явно что-то желая сказать, но осекалась, краснела и поджимала губы.

Ревность второй раз за день царапнула внутри. Болезненно. Сильно. Оставляя следы от ядовитых когтей. Вызывая желание упасть на пол кабинета, свернуться клубочком и заплакать. От отчаяния. От боли. От безысходности.

Мои одноклассницы были красивыми. Все. Без исключения. И я прекрасно знала, что брюнетка во вкусе Даниила.

Представила их вместе. Скулы свело от того, с какой силой я сжала зубы. Дура. Ревнивая дура. Я же забыла Царицына давно. Вычеркнула из своей жизни. Заблокировала во всех социальных сетях. Так какого чёрта сейчас так больно только от одной мысли, что он будет с другой? Ведь я видела всех, с кем он встречался. Ведь я понимаю, что там, в Америке, у него были девушки.

Но сколько бы я не убеждала себя в этом, всё оказалось совершенно иначе. Я помнила его. Всегда помнила. Видела постоянно во снах. Почти каждую ночь. Но в этих снах я видела его тем мальчишкой с ломающимся голосом, худощавым и долговязым. В моих снах он был совсем другим. Не смотрел так странно. И не был настолько красивым. Настолько взрослым.

Закусила губу и дрогнула от боли. Уже который раз прикусила до крови.

Алина набрала в грудь воздуха и решительно начала:

— Насть, скажи, а ты…

Закончить девушка не успела, дверь в кабинет открылась, и вошли два наших одноклассника. Зайцева выдохнула, покраснела и суетливо стала выравнивать стопку тетрадей на парте.

— Что сказать? — мой голос прозвучал зло. Я не сумела скрыть ревность. Как бы не старалась.

— Ничего, — Алина улыбнулась слабо и торопливо замотала головой. — Так, глупость спросить хотела.

— Про Царицына? — я спросила в лоб, устав от того, что девушка ходит вокруг да около.

— Как ты… Что ты… С чего ты взяла?

— Алина, в классе, где я проучилась девять лет, каждая девчонка была в него влюблена. Каждая мечтала сидеть с ним за одной партой и начать встречаться.

— И ты?

— Нет, — наигранно рассмеялась. — Страшилка и уродина была изгоем. Страхолюдину можно было только высмеивать. А ещё на неё можно было спорить… — чёртовы слёзы послышались в голосе. — Зачем мне нужен был лишний повод для насмешек? — я улыбнулась, пряча свою боль.

— Идиоты малолетние, — пробормотала Алина, протянув руку и положив на мои, как оказалось, дрожащие пальцы. — Я уверена, что им стыдно.

— Конечно, — ухмыльнулась, вспоминая, как Даниил в туалете меня обзывал.

Краем глаза заметила, как от стены возле двери кто-то оттолкнулся. Чёрт. Царицын всё это время стоял за дверью и слушал наш разговор. Его светлая толстовка слилась со стеной, поэтому я не заметила его.

Сощурилась и прямо посмотрела в карие глаза, когда парень вошёл в класс.

Что? Доволен? Многое услышал? Снова своё самолюбие потешил?

Царицын опустил ресницы. Прошёл вперёд и бросил рюкзак, на парту, стоящую впереди. Упёрся ладонями, склонил голову и застыл в напряжённой позе.

— Даня, тебе плохо? — Алина будто растеряла всю свою нерешительность.

Поднялась из-за стола, красиво и грациозно, точно кошка. Скользнула к Царицыну и руку положила на плечо. Царицын вздрогнул и руку сбросил, поведя плечом. На его скулах ходили желваки, выдавая крайнюю степень ярости.

— Максимально.

— Может, к медсестре? Я покажу, где её кабинет, — Зайцева будто не заметила его пренебрежительного жеста, ладонь теперь на грудную клетку положила.

Провела длинными пальчиками с аккуратным маникюром. Даниил посмотрел на неё и улыбнулся. А меня чуть не разорвало от противоречивых эмоций. От восторга. Щенячьего восторга, когда увидела его улыбку. Такую красивую, изменившую его лицо. Озарившую светом. И от ревности. Жгучей. Просто сжигающей изнутри. Казалось, что я глотнула серной кислоты, которая стремительно разъедала все внутренности. Он улыбался не мне.

— Не нужно, — я просто умерла, когда он перехватил ладонь Алины и сжал тонкие пальчики. Аккуратно и нежно, при этом улыбаясь так, что весь воздух в лёгких кончился.

Я торопливо отвела взгляд и опустила низко голову.

В этот момент раздался звонок на урок. Алина упала на стул рядом со мной, сжала вдруг мою руку и восторженно зашептала на ухо:

— Он мне улыбнулся. Боже. Ты видела, да?

Я что-то согласно промычала, не поднимая головы. Видела. Как не заметить?

К моей радости, в кабинет вошла Татьяна Ивановна и начала урок. И как бы сильно я не старалась не обращать внимания на Даниила, мой взгляд постоянно останавливался на немного лохматой макушке, сидящего передо мной парня. Я залипала, как самая последняя влюблённая дура на широких плечах. На профиле, когда он немного поворачивал голову. На руках с длинными пальцами, в которых он крутил ручку. На которых остались следы моих ногтей.

Это помешательство. Глупость. Идиотизм.

А после урока меня ждал сюрприз.

Почему выбрали именно меня?

Вылетела из кабинета французского, пытаясь сбежать от пронзительного взгляда и от собственных эмоций. Этот день длился вечность. Прошло всего три урока, а казалось, несколько недель.

Железные пальцы сомкнулись на локте, заставляя затормозить. В этот раз Царицын не сжимал пальцы слишком сильно, не причинял боли. Удерживал только, не давая убежать.

— Набегалась? — горячее дыхание опалило ухо и щёку, изуродованную шрамом. — Обещаю, тебе будет очень весело.

— Веселее, чем в шестом классе, когда я поцеловала тебя и призналась в любви, а потом вся школа смотрела ролик с моим участием? Когда в меня пальцем тыкали? — странное спокойствие накатило. Так было всегда, когда меня оскорбляли. — Или когда я отказалась сбежать с тобой, Даня? Когда ты сказал, что тот год нашей дружбы был только спором? Очередной шуткой над страхолюдиной?

— Тёна… — он вскинул руку и костяшками пальцев провёл по щеке, лаская шрам. Я смотрела в его лицо, в такие любимые карие глаза, и не видела в них ни капли отвращения. Ни капли жалости. Только странные эмоции, в которые не могла поверить. — Я ждал тебя, чтобы попрощаться…

— Ты действительно думаешь, что я бы приехала тебя провожать? После того, что ты мне наговорил? — не могла объяснить, почему не дёрнула головой, почему не ушла от прикосновения. Почему глаза прикрыла, наслаждаясь. Тая. И дрожа от чувств. — Я уверена, что мне очень весело будет, когда ты в очередной раз меня оскорбишь, указывая на то, насколько я уродлива.

— Насть…

— Может, хоть в этот раз ты своё обещание выполнишь, Дань, — я больше не смотрела ему в глаза. Сфокусировала взгляд на переносице. — Обещание больше никогда меня не обижать ты не сдержал. Отпусти меня, пожалуйста.

Даниил отошёл. Не ожидала, что послушается. Больше не смотрела в его сторону. Пошла в кабинет биологии, чувствуя, как спину прожигает его взгляд.