Глава 7

Настя

— Я думаю, что не стоит, Даня. Сама доберусь, — сказала с холодом в голосе, вздёрнув подбородок как можно выше и окидывая парня ледяным взглядом.

— Слушай, Насть, — устало выдохнул, — давай хоть на некоторое время ты перестанешь показывать свой характер. Я облажался. И не раз. И я пытаюсь хоть что-то исправить.

— Похвально, — я хохотнула. — Поэтому сегодня в туалете зажимал и снова гадости говорил? Прости, не оценила. Не поняла сразу, что это работа над ошибками.

— Настя… Просто пойдём.

Я хотела ещё что-то колкое сказать, но почему-то передумала. Устала, видимо, от этого бесконечного дня. От этих качелей. От того, что все мои слова уходят в пустоту. Царицын всё равно меня не слышит. Гнёт известную только ему линию.

— Пойдём.

Поджала губы и стала подниматься по ступенькам. Щекой чувствовала взгляд Дани, поэтому излишне внимательно смотрела себе под ноги. Чтобы не споткнуться, не запутаться в ногах, которые предательски дрожали.

Влюблённой дурой была, дурой и осталась. Как остро реагировала на него, так и продолжаю.

Что-то резко царапнуло сознание. Я даже сразу не поняла, продолжила по инерции подниматься по лестнице. Остановилась резко и голову повернула к небольшому, совсем крохотному клочку ткани на выступе батареи. Понятия не имею, когда в нашей школе последний раз делали ремонт. Старые советские батареи были выкрашены уже сотни раз. Стоило на них опереться, непременно чем-то зацепишься и что-то порвёшь.

— Что такое? — Даня сразу же подошёл со спины. Но я даже не обратила внимания на его тесную близость. Сейчас другие эмоции бурлили во мне. Холод сковывал по рукам и ногам.

— Видишь? — я пальцем ткнула в кусочек ткани молочного цвета.

— И что? — В голосе Царицына сквозило непонимание.

— Милена была одета в футболку именно такого цвета.

Тишина за спиной дала понять, что Даниил не понимает, к чему я клоню. Не сразу вспомнила, что Царицын не знает про телефон.

— Не знаю, может, Алина меня накрутила, но всё это очень странно. — Повернулась к парню лицом. — Телефон Милены валялся на полу, а экран горел. Я его не успела поднять, кажется, его просто отпихнули ногой, чтобы больше не заметили. Урок закончился, а Мила не появилась. Не кажется тебе странным это? Ещё и ткань на батарее.

Я говорила сбивчиво и путано, но Царицын всё понял.

— Настя, ты надумываешь себя, — Даниил покачал головой и улыбнулся. — Кто угодно мог зацепиться. Белая ткань… половина школы будет ходить в белых футболках на физкультуру. Тёна, вон там, — пальцем указал наверх в угол, — стоит камера. Ещё одна там, — в другой угол. — Поднимемся в вестибюль, там повсюду камеры. Ты думаешь, что Милену кто-то мог похитить?

— А что мне ещё думать? — буркнула я, не желая признавать его правоту. — Меня в кладовку, чтобы ничего не заметила.

— Куда бы её дели? Она бы кричала, все бы услышали. Допустим, её ударили или усыпили, как в фильмах. Как, по-твоему, её бы пронесли мимо охраны? Два охранника сидят прямо в вестибюле.

Я только пожала плечами, понимая, что Даниил прав.

— Пойдём. Не выдумывай глупостей. Ушла она куда-то, вернётся.

— Сам дурак, — буркнула недовольно, поджав губы и нахмурив брови.

Даниил шагнул ко мне, руку положил на талию поверх пуховика и, склонив низко голову, прошептал на ухо:

— Для тебя я буду кем угодно.

Постаралась сделать вид, что я никак не отреагировала на его близость. Что вовсе не у меня мурашки побежали по коже, а все крохотные волоски на теле встали дыбом.

Я хотела отстраниться, отвернуться и продолжить подъём по ступенькам, но Даня не позволил. Он обеими руками обхватил талию, сжал и, буквально, впечатал в себя. Я ахнула от неожиданности. Распахнула глаза. Вся моя напускная невозмутимость улетучилась.

Дыхание мигом стало прерывистым, щёки покраснели. Мурашки будто забег устроили, бросаясь врассыпную по коже. Я смотрела в карие глаза. Самые красивые, невероятные глаза, которые когда-либо видела. Будто застывшая смола с золотистыми крапинками. И в этой смоле я вязла, точно мушка. И чем сильнее пыталась сопротивляться, тем глубже погружалась. Тонула. Вязла.

Царицын стал дышать чаще и более прерывисто. Смотрел мне в глаза, склоняясь всё ближе к лицу. Медленно, будто к дикому зверьку приближался. Проверяя мою реакцию на близость. А я, казалось, в капкан попала и двинуться не могла. Обмерла. И не моргала.

Кончик носа Даниила коснулся щеки, а горячее дыхание обожгло кожу. Парень потёрся о кожу, изуродованную шрамом. Это было… нежно. Настолько нежно и трепетно, что в горле ком слёз встал. Ладошки безвольно заскользили по его куртке вниз. Сил на то, чтобы оттолкнуть Царицына от себя не осталось. Я зажмурилась от пожирающих эмоций, когда Даниил приоткрытым ртом прижался к шраму. Мой всхлип эхом отозвался в ушах. Я не слышала ничего, будто на высоте находилось и уши заложило. Только стук собственного сердца и неровное, сбивчивое дыхание.

Парень поцеловал щёку несколько раз. Неторопливо. Задерживая губы на коже. В каждом движении скользила нежность, какая-то надтреснутая ласка.

С ресниц сорвались слёзы. Покатились по коже. Чтобы горячие влажные губы их тут же собрали. Опустила ресницы и зажмурилась, чтобы глаза резать перестало. Царицын поцеловал сомкнутые веки, а потом резко холодно стало.

Парень отстранился.

В голове ни одной связной мысли не было. Я глаза распахнула и с непониманием захлопала глазами. Даниил отступил, покачнулся, чуть не навернувшись со ступеней, убрал руки с талии. Взгляд отвёл. А я с изумлением увидела, что его скулы покраснели.

— Пойдём, — кашлянул.

Я немного заторможено кивнула и нетвёрдым шагом поспешила в вестибюль. Там ускорила шаг и выбежала из школы на улицу. Морозный воздух тут же обжёг щёки, а снежинки закололи лицо. Пришлось зажмуриться, слишком бело было. После полумрака снег слепил.

Оглянулась назад, Царицын вышел следом. При ярком свете заметила, что нос парня опух.

— Тебе лучше в больницу съездить, — тихо сказала, когда парень поравнялся со мной. — У тебя распух нос.

— Переживаешь? — он в привычной манере ухмыльнулся одним уголком губ. Но я снова заметила нерешительность.

— Было бы за кого, — поджала губы.

— Всё нормально. Забей.

Спорить с Царицыным не стала. Хочет играть в доблестного и неуязвимого, его дело. Повела плечом и двинулась к воротам. Даниил рядом зашагал, засунув руки в карманы куртки. Парень был без шапки поэтому снежинки цеплялись за его волосы и медленно таяли. Капюшон толстовки не спасал. Я косилась на парня, но сказать ничего не могла. После того, что на лестнице произошло, всё моё ехидство рукой смело. Вся моя злость, за которую я цеплялась, чтобы оттолкнуть от себя парня, испарилась. Я кусала губы, краснела и вновь чувствовала себя той девочкой четырнадцати лет, которая до безумия была в него влюблена. Робкой.

До моего дома дошли за пять минут в полном молчании. Только снег под ногами скрипел.

Остановилась и повернулась к Царицыну. Заметила, как он ёжится. От холода его немного потряхивало.

— Тебя одеваться тепло не учили? — нахмурилась. Царицын повёл плечом и голову в плечи втянул, явно пытаясь согреться. — Чёрт. Поднимайся ко мне, — прикусила губу. — Шапку Антона тебе хоть дам. Буду чувствовать себя виноватой, если ты заболеешь, ты же меня провожать пошёл.

Открыла дверь подъезда. Решила подняться по лестнице, поскольку в замкнутом пространстве лифта просто с ума сойду.

Царицын топал следом. Машины брата возле дома не было, значит, Тоша на работе. Зная его отношение к Царицыну, уверена, что брат спустил бы парня с лестницы. В лучшем случае. И Мишка мешать не стала бы. В этот раз.

Кинула взгляд на дверь в квартиру Мишки и быстро провернула ключ в замке. Впихнула ничего не понимающего Даниила в квартиру и тихо закрыла дверь. Если Мишка узнает, что я пришла, обязательно спросит, почему я не заглянула к ним. А если увидит Царицына и узнает его, то в этот раз точно тасканием за уши дело не обойдётся.

— Стой здесь, — я разулась и пошла в бывшую комнату Антона, где хранились его вещи.

Нашла старый растянутый, но тёплый свитер, шапку с оленями и шарф. Всё это добро прихватила и в коридор вернулась. Царицын послушно стоял у двери и ждал.

— Держи. Мы, прости уж, небогаты. Что есть. Главное, тёплое.

Царицын никак не отреагировал на мою колкость. Только посмотрел с каким-то осуждением. Куртку снял и следом за ней толстовку, оставшись в майке. Натянул свитер и поёжился.

— Колючий. — Улыбнулся, а после добавил: — Как ты.

Улыбнулся ещё шире, заметив мой полный негодования взгляд.

Обратно надел толстовку, намотал шарф и шапку на голову натянул. Застегнул куртку и уставился на меня. Я переступила с ноги на ноги, отчего-то робея.

— Спасибо, Тёна, — поблагодарил серьёзно. — Замёрз, как собака.

Я кивнула. Опустила взгляд на носки.

— Пока, — казалось, что парень почувствовал моё смятение и на ручку двери нажал, покидая квартиру.

Дверь за ним почти закрылась, я подошла, чтобы затворить, но Царицын снова вверг меня в ступор. Холодными пальцами обхватил подбородок и прикоснулся ртом к губам целомудренным поцелуем. И пока я снова пыталась понять, что произошло, закрыл дверь.

Только щеколдой щёлкнув, улыбнулась и коснулась кончиками пальцев губ. Если так дальше будет продолжаться, я слишком быстро потеряю голову. Или уже…