Глава 9

Настя

Едва вошла в вестибюль школы, ко мне тут же подбежала Алина. Схватила за руку и с испугом уставилась в моё лицо. Она была бледной, белее снега.

— Ты уже слышала? — Голос девушки дрожал.

— Что? Не понимаю про что ты.

— Милена пропала. Она вчера не пришла домой. Вещи так и остались в школе. Милу объявили в розыск. Там сейчас полиции и следственный комитет. — У меня вся кровь отхлынула от лица.

— А телефон? Ты отдала им телефон?

— Да. Сразу, как только узнала. Настя, ты вчера говорила, что тебя в кладовку запихнули. Ты помнишь, кто это был?

— Смеёшься? Я даже понять ничего не успела. А уж увидеть…

— Постарайся вспомнить! Настя, я слышала, что даже полиция говорила, что это похищение! Понимаешь? Каждая минута на счету! Каждая!

— Алина, успокойся. — Положила руки на плечи девушки. — Я честно говорю, что не видела никого. Я, честно говоря, сначала решила, что это ты и Милена из-за Даниила.

— Что? — Брови девушки взметнулись вверх.

— Ну, вам обеим Царицын понравился… Не имеет сейчас значения. А камеры слежения?

— Отключены были. На перемене перед шестым уроком отключились. Перестали записывать. Охранник заметил это только в пять вечера.

Алина всхлипнула и заплакала, закрыв лицо ладонями.

— Я так за неё боюсь. Что если её уже нет в живых?

— Всё, — тихо сказала я и неловко обняла плачущую одноклассницу, — суток не прошло. По статистике первые сорок восемь часов определяющие. Найдут Милу. Обязательно найдут.

Зайцева закивала, отстранилась и вытерла слёзы, натянуто улыбнувшись.

— У нас отменили первые уроки. Дмитрий Олегович попросил всех звать в его кабинет. Всех допрашивают. Думаю, что ты будешь полезна.

— Я поняла, — кивнула.

— Ты иди. Я буду всех остальных ждать, — снова в глазах девушки блеснули слёзы.

— Не переживай. — Я сжала обе ладони девушки и ободряюще улыбнулась.

Алина кивнула и пошла ко входу в школу. Я же направилась в кабинет классного руководителя. Едва зашла в класс, Дмитрий Олегович оказался возле меня. Осторожно за локоть подхватил и повёл в соседний кабинет.

— Что такое? — я испуганно смотрела на профиль мужчины.

— Всё в порядке, просто тебе должны задать пару вопросов. Ты главный свидетель в этом деле.

— Дмитрий Олегович, но я никого не видела. Я ничем помочь не могу.

— Не бойся, Анастасия. Никто тебя есть не станет.

Классный руководитель завёл меня в кабинет, где обычно проходили уроки немецкого.

— Я привёл Ломакину.

За учительским столом, к которому придвинули парту, сидел хмурый мужчина сорока лет. Густые чёрные брови были сведены, а тяжёлый взгляд тут же остановился на мне. Против воли поёжилась. Стало жутко неуютно и захотелось уйти.

— Здравствуй, Анастасия. Присаживайся за парту, — подала голос женщина, сидящая по правую руку от хмурого мужчины. — Меня зовут Ольга Викторовна. Вы приглашены сюда для дачи показаний.

— В качестве кого? — голос дрожал.

— В качестве свидетеля. Присаживайтесь, не стойте.

— Я ничего не знаю.

— Сядь! — рявкнул хмурый мужчина, заставив меня вздрогнуть и округлить глаза. Оглянулась назад, Дмитрий Олегович вышел.

— Вы не представились, — я прошла к парте и села, с вызовом посмотрев на багровеющего мужчину.

— Симонов Виктор Иванович, — процедил сквозь зубы.

— Настя, — обратилась ко мне Ольга Викторовна, под столом ногой пнув хмурого мужчину, — где ты находилась в промежуток между тринадцатью тридцатью и четырнадцатью пятью?

— Первую часть урока в спортзале. Потом я вышла…

— Куда? — грубо прервал Виктор Иванович.

— В туалет.

— Во сколько это было?

— У меня не было с собой телефона. Я не знаю.

— Предварительно ты разбила нос однокласснику. — Я нахмурилась, не понимая, почему мужчина так враждебно настроен против меня.

— Я случайно попала мячом ему в лицо. Потом сама же помогала остановить кровь.

— Хорошо, — снова женщина вступила в разговор. — Что произошло потом? Ты вернулась после туалета в спортзал?

— Нет. Я до туалета не дошла. Я спустилась по ступенькам к раздевалкам…

— Ты же сказала, что пошла в туалет, — снова грубо перебил Виктор Иванович.

— Мне нужны были влажные салфетки. — От напора и грубости мужчины я стала теряться и дрожать.

— Зачем?

— Пропустим этот вопрос, — снова заметила, как под столом женщина пнула следователя. — Продолжай, Настя.

— Я увидела на полу телефон. Он лежал экраном вверх и ещё не потух. Я наклонилась, чтобы поднять.

— Всегда берёте чужие вещи?

— Я хотела отдать его владельцу, — процедила сквозь зубы. — Я наклонилась, меня толкнули коленом в пятую точку, — продолжила, видя, что ехидство мужчины закончилась, когда острый каблук Ольги Викторовны вонзился в его ботинок. — Я упала на четвереньки. Кто-то схватил меня за шкирку.

— Как именно? Покажите.

— Как? — я растерянно посмотрела на женщину.

— На мне, — она поднялась и подошла ко мне, цокая каблуками. Повернулась спиной и чуть присела.

— Меня схватили здесь, — положила ладонь выше лопаток, — и здесь, — чуть выше поясницы.

— Человек, который это сделал, был сильным? — женщина вернулась на своё место.

— Да, — кивнула. — Мне кажется, достаточно. Меня подняли в воздух. И в кладовку для швабр запихнули.

— На двери нет отпечатков пальцев, — мужчина сощурился. — Только твои.

— Я стучала. — Подняла руки и повернула ладонями к Виктору Ивановичу, показывая следы от заноз, которые вчера вытащила Мишка.

— Что было дальше? — Ольга Викторовна мягко улыбнулась.

— Меня услышал мой одноклассник. Глеб Углицкий. Он открыл дверь и выпустил меня.

Увидела, что мужчина что-то написал в блокноте и хмуро кивнул.

— Телефон был на полу?

— Нет. Я его не заметила.

— Что ты делала дальше? — Виктор Иванович постучал ручкой по столу.

— Пришёл Даниил Царицын. Которому я нос разбила мячом. Он помог мне успокоиться.

— А ты в истерике билась? — В этот раз женщина локтем ударила мужчину под рёбра.

— Да. Я боюсь темноты. И замкнутых пространств.

— Настя, скажи, ты точно не видела того, кто тебя схватил? Не слышала? Запах не почувствовала? Тени не увидела? — Ольга Викторовна сложила руки на столе и подалась вперёд.

— Совсем ничего. Я даже шагов не слышала.

Покачала головой и виновато поджала губы.

— А знаешь, я думаю, всё было совсем иначе. — Виктор Баранович откинулся на спинку стула. — Ты встретила своего бывшего одноклассника. У тебя вспыхнули былые чувства. Первая любовь. Ревность. Ты увидела интерес Милены к Царицыну и решила избавиться от соперницы. Красивой соперницы. Ты же прекрасно знаешь о своей особенности.

— Заткнись, Симонов, — прорычала женщина.

Но мужчина увлёкся. Он щурил глаза, кривобоко улыбался и говорил:

— Увидела, что Царицын запал, решила избавиться от соперницы. Вышла за ней из спортзала, ударила со спины. Для отвода глаз заперлась в кладовке.

— Вы из ума выжили? — воскликнула. — Я отключила все камеры в школе?

— Откуда ты знаешь про камеры? — Мужчина тут же подался вперёд, скрипнув стулом.

— Алина сказала. И закрыла я сама себя в кладовке? Волшебным образом, наверное, замок повесила.

— Сядь. — Тяжёлый взгляд заставил медленно опуститься на стул. — Что ты делала после того, как вышла из спортзала?

— Я же сказала. — Нахмурилась.

— Отвечай! — Рявкнул, а у меня в горле ком слёз встал.

— Я пошла в переодевалку, — от волнение стала говорить косноязычно. — Мне нужны были салфетки.

— Первое, что ты увидела, когда из зала вышла?

— Ничего. Я не фокусировала взгляд. Шла по привычке. Я была расстроена из-за того, что разбила нос Даниилу. Свернула направо, спустилась по ступенькам и увидела телефон.

— Где? На ступеньках? У подножия лестницы?

— Там две лестницы напротив друг друга. Телефон лежал посередине. Ближе к той лестнице, которая ведёт в кабинет учителя физкультуры.

— Напряги память, Настя. Закрой глаза и вспомни. Если ты поднимешь глаза и посмотришь прямо. Дверь возле кабинета, ведущая на улицу, она была открыта?

— Там есть дверь? — неподдельно удивилась я. — Нет. Я не видела ничего. Там было очень темно. Свет не горел.

— Чёрт.

Мужчина выругался себе под нос, ударил ладони друг о друга и откинулся назад на спинку стула.

— Когда ты была в коморке. Кругом была темнота. Слух и нюх обострились. Что ты слышала?

— Только своё дыхание. И крики. — Я виновато пожала плечами.

— Через сколько минут тебя освободили? Примерно?

— Минут пять или десять.

Снова мужчина что-то написал в блокноте.

— Какие отношения тебя связывали с Миленой Завгородней?

— Никакие. Мы просто одноклассницы.

Виктор Иванович некоторое время сверлил меня взглядом. Я насторожённо смотрела в ответ. Если интуиция меня не подводит, он меня подозревает.

Мужчина вдруг расслабился, развалился на стуле и широко зевнул, не прикрыв рот рукой, показывая ровные ряды зубов. Я не сдержалась, зевнула следом, прикрыв рот ладошкой. Бессоная ночь давала о себе знать.

— Ломакина, ты свободна. Вызови на допрос Углицкого Глеба Сергеевича. Поскорее.

Я кивнула и поднялась. Покинула кабинет и пошла в наш класс. Открыла дверь и тут же увидела встревоженные лица одноклассников.

— Ну что? Как прошло?

— Почему тебя так долго спрашивали?

— Сильно давят?

— Какие вопросы задают?

— Погодите, — я руки подняла, — и так голова кругом идёт. Сказали позвать Глеба.

— Глеб минуты три назад ушёл, — подала голос Лена.

— Куда? Не знаешь? Попросили побыстрее.

— Нет. Наверное, в туалет.

— Спасибо. Пойду его найду.

Вышла из кабинета и пошла в сторону мужского туалета. Была середина первого урока, поэтому коридоры были пусты. Я шла вдоль кабинетов, когда услышала странный хрипящий звук и сдавленные ругательства. Голос был мне слишком знаком.

Застыла и среди приглушённых голосов, доносящихся из-за дверей закрытых кабинетов, постаралась вычленить нужный. Снова хрип. А следом едва различимое бормотание. Оглянулась, убедилась, что коридор пуст, и подкралась к двери кабинета. Прижалась ухом, затаила дыхание и напрягла слух, но кроме шорохов ничего больше не расслышала. Открыла осторожно дверь и не смогла сдержать вскрика, когда увидела открывшуюся глазам картину — на полу без сознания лежала Алина Зайцева. Чужие пальцы лежали на её горле и, кажется, всё сильнее сжимали хрупкую шею. Человека, сидящего рядом с ней на корточках, я никак не ожидала увидеть. Столкнулась взглядом с безумными карими глазами и открыла рот, чтобы закричать.

— Не смей орать, Ломакина!