21 Глава

Спала я крепко без сновидений проснулась уже, когда день был в самом разгаре.

О, боже мой!

Сердце замирает.

Я не в темноте, я по-прежнему ничего не вижу, перед глазами просто белый занавес, но это уже так много. От волнения начинаю сильно и тяжело дышать выставляю вперёд руки словно если на что-то наткнусь, я смогу это разглядеть.

— Есения! что с тобой? — у Алана очень взволнованный голос, кажется, я его напугала — Врача, позовите врача — муж кричит, а мне становится смешно и по щекам катятся слёзы. Слёзы неконтролируемого счастья.

Алан ругается на родном языке, сокрушаясь, что позволил мне пройти переливание. Он думает, что мне после этого стало хуже.

— Что у вас случилось? — в палату входит врач и тут же подходит ко мне, кладёт руку на моё запястье и считает пульс.

— Я вижу свет. Тут светло, я это вижу.

Я настолько взволнована, что начинаю ёрзать и жестикулировать руками, не давая, как следует измерить пульс.

— А раньше что видели?

— Темноту, она видела темноту. Это же хорошо, да?… Ну, что она видит свет.

У Алана по-прежнему, голос звучит взволнованно, но уже совсем не так как пару минут назад, сейчас он взволнован моим состоянием иначе. И мне, привыкшей, к его серьёзности, я бы даже сказала суровости, не по себе слышать его таким.

— Наверное, да, но простите Алан Батханович, это не в моей компетенции. Вам нужно к офтальмологу.

— Да, конечно — и снова приближается ко мне — Есения…

— Алан, как Загир? — отвлеклась на себя, а про него совсем забыла.

— Всё хорошо! Мы вовремя позвонили, он уже был почти на выходе когда произошёл взрыв. Его отбросила взрывной волной, прямо на арматуру, она прошила ему живот, его не сильно присыпало и спасатели нашли его первым. Пока перевозили сюда, он потерял много крови, но сейчас уже всё хорошо, жизни ничего не угрожает.

— Кстати кровь на удивление подошла, я честно признаться был настроен скептически, всё-таки редкая группа, да ещё и не родственника без дополнительных проверок. Небольшое повышение температуры, но даже сбивать не пришлось. Я наблюдал за его состоянием всю ночь. Он уже приходил в себя, но под действием препаратов снова уснул.

С Загирам, всё хорошо. Алан тоже рядом со мной, казалось бы, можно расслабиться, но чувства тревоги не отпускает. Возможно, это отголоски переживаний и скоро это пройдёт, отгоняю от себя все тревожные мысли.

— Алан, я домой хочу!

— Если доктор позволит Еся! — вздыхаю и жду, что скажет доктор.

— Есения, вы не так давно перенесли серьёзную операцию, если бы не безвыходная ситуация, мы бы не за что, не позволили вам сдавать кровь. По этому, исключительно для нашего с вами спокойствия вы останетесь до завтра в больнице.

Настроение падает в ноль.

— Я могу остаться с супругой? — Алану тоже не хочется меня оставлять и это очень приятно.

— Ни в коем случае Алан Батханович. Не переживайте палата рядом с сестринским постом, ничего не случится с вашей супругой. Давайте я сейчас приглашу для Есении офтальмолога, он осмотрит её, а вы езжайте домой, отсыпайтесь.

Алан целует меня в макушку и шепчет, что зайдёт после обеда, а сейчас ему необходимо поработать.

Я и не думаю обижаться, всё понимаю. После случившегося не удивлюсь, даже если Алан поедет, на ту злосчастную шахту, где произошёл взрыв.

Молча, сидеть в четырёх стенах, невыносимо. На прикроватной тумбочке нахожу свой кнопочный телефон, все важные номера, я знаю наизусть.

Первому звоню Анатолию Геннадьевичу, трубку берёт почти сразу.

— Сеня, что-то случилось? — голос крестного немного взволнованный.

— Нет, всё отлично, просто соскучилась.

— Дочка, — голос крёстного мгновенно теплеет, я чувствую что он сейчас улыбается — я тоже скучаю, но у меня сейчас важная встреча, прости не могу поболтать с тобой, ты позвони Натальи, она дома скучает одна.

— Хорошо, так и сделаю, целую лёль, пока.

— Пока солнышко.

Лёля на встрече, но всё равно отвечает. Он вообще крайне редко не принимает от меня звонки, а если что-то подобное и происходит, то он перезванивает в самое ближайшее время.

И если раньше, когда я ещё жила в Челябинске, он по своей инициативе, звонил мне один-два раза в неделю, то сейчас практически каждый, день, или он сам, или Наталья.

Кстати с Натальей я проболтала не меньше часа, она призналась мне, что Влад ездил в Германию вовсе не на стажировку, а на реабилитацию после жестокого избиения. Какие-то уроды избили его, когда тот возвращался из ночного клуба домой. Я очень расстроилась по этому поводу, но Наталья заверила меня, что всё с ним уже более чем хорошо.

Ещё мы обсудили моё здоровье, Наталья настаивала, чтобы я прошла обследования за границей. Мы с Аланом это так же уже обсуждали, более того загранпаспорт, он начал делать сразу же, как только я получила свой новый документ, с измененной фамилией. Теперь я Дакаева Есения Ивановна.

Для меня это, честно говоря, стало неожиданностью, я ведь даже не думала о том, что Алан захочет дать мне свою фамилию, а может для него это и ничего особенного, а вот для меня, это очень даже важный момент.

А ещё меня не покидает чувства, что это всё не по настоящему, знаете, сколько раз я думала о том, что всё это, может исчезнуть так же быстро, как произошло. Я имею в виду, Алана, наш с ним брак.

У нас такая хрупкая связь, я ведь иногда даже боюсь вдохнуть посильнее, чтобы не спугнуть его, почему он женился на мне? Если это чувства вины, то я не хочу выздоравливать. Я боюсь, если снова начну видеть, он бросит меня, разведётся и забудет обо мне. Слёзы сами собой катятся с глаз.

Так нужно чем-то себя отвлечь, иначе я себя, морально истязаю.

Ещё я думаю о том, как получилось, что я влюбилась в него?

Ведь ещё месяц назад, я боялась, даже на одной территории с ним находится. Загир, за пару дней до случившегося, просил меня сходить с ним на встречу с новыми партнерами, но узнав о том, что там будет Алан, я отказалась. На тот момент понимала, как только я увижу звериный, тяжёлый взгляд Алана, я вновь впаду в ступор, и никакой помощи от меня, Загиру не будет.

Так ладно, достаточно тяжёлых мыслей.

Нужно позвонить маме.