Глава 14

Даяна Я в шоке от огромного дома, в котором может проживать тридцать семей по российским меркам. Чувствую себя неловко, понимая, не смогу привыкнуть к такой роскоши и наличию муравейника из слуг, а их здесь должно быть много, судя по чистоте в особняке и окружающей территории. Вряд ли знание русского языка здесь в приоритете, поэтому придётся напрячься и вспомнить школу, институт и курсы, на которых в меня вбивали нужные знания. На самом деле иностранный язык в меня вливался легко. Английский учила для облегчения поездок за рубеж, испанский для души. И тот, и другой без общения остались на задворках памяти, из которой придётся выковыривать каждое слово. Моя попа уже страдает от плохого знания, но зато как страдает? Шлепки в совокупности с пальцами, играющими во мне, возносят меня на вершину удовольствия, разметав по кровати. Не сразу почувствовала член, скользнувший внутрь и жёстко трахающий плоть. А Лар, размазывающий собственнически сперму по заднице, привёл в умиление. За что я его люблю? Вот за это. За то, что всегда старается показать, что я его. За то, что сходу даёт понять окружающим, что он мой. – Завтра заедем в офис, и по магазинам, – бубнит, сопя в макушку. – Хорошо, – отвечаю, проваливаясь в сон и получая лёгкий шлепок по бедру. – Английский, птичка. Английский. Затем мы засыпаем, а просыпаюсь я от тяжести, навалившейся на меня, и коленок, раздвигающих ноги. – С добрым утром, любимая, – выдыхает, входя в меня. – С добрым утром, любимый, – обнимаю ногами, поддавая бёдрами навстречу. Потрясающе просыпаться с членом любимого мужчины внутри. Запускаю ноготки в ягодицы, требуя увеличить скорость и силу проникновения. Лар отстраняется, перекручивая меня в воздухе, ставит на четвереньки и проникает сзади, долбится с такой силой, что шлепки тел перекрывают стоны, а яички бьют по клитору при каждом проникновении. – Поиграй со своей горошинкой, – просит мужчина, и я послушно опускаю руку, покручивая и пощипывая клитор. Руки, держащие бёдра, перемещаются на ягодицы, раздвигая их в стороны. Слюна попадает в расщелину и скатывается к задней дырочке, в которую проталкивается палец, а за ним второй, сводя с ума двойным проникновением и быстрым трением, разжигая пламя, поднимающееся от тугих стеночек в область живота, и растекаясь дальше, взрывая каждую молекулу, как мыльные пузыри. Ещё чуть-чуть, и из ушей пойдёт пар, а мозг войдёт в температурный режим кипения. Натирание клитора становится лишним. Я и так кончаю от мощных внедрений, содрогаясь, насаживаясь на ствол с волшебными пальцами, крича в подушку от волн, топящих разум. Отдышавшись, Лар несёт меня в ванную и ставит под душ. Освежаемся быстро, не желая опаздывать в офис. Также ускоренно едим и плюхаемся на заднее сидение автомобиля. Замечаю, что с территории за нами следуют три джипа с тонированными стёклами. – Милый, не много охраны на нас двоих? – интересуюсь, старательно подбирая английские слова. – В самый раз, – удовлетворяет моё любопытство. – Лучше перебздеть, чем недобздеть, – добавляет на русском. – У нас проблемы? – смотрю внимательно, считывая эмоции с лица. – Помнишь ад, который пережили Дарья с Максом? – мрачнеет на глазах. – Мы не доглядели, не смогли просчитать опасность. Всё оказалось слишком просто и слишком больно. Я не хочу рисковать тобой. Если понадобится, запру тебя в подвале и замурую вход. – А как же я там выживу? – улыбаюсь, разглаживая пальцами складку между бровей. – Я тебя потом размурую, когда убью всех врагов, – нежно целует в губы, касаясь языком, но не просовывая его в рот. – Надеюсь, тебе не придётся меня замуровывать, – отвечаю на лёгкие касания. – Не хочу, чтобы на твоих руках была кровь, даже врагов. – Посмотрим, – подтягивает к себе на колени и крепко сжимает руками. Мне сразу становится хорошо и спокойно. Готова растечься лужицей от его объятий. Его касания всегда так действуют на меня, обезвреживая, порабощая, присваивая. В жарком коконе не замечаю, как мы доезжаем до делового центра. Стекляшка на тридцать этажей кишит людской массой, входящей и выходящей из неё. В окружении шести мышечных шкафов доходим до лифта, расположенного особняком, Лар вставляет карточку, и мы попадаем внутрь. Два охранника остаются снаружи, не давя своей комплекцией. Лифт останавливается на двадцать третьем этаже, открывая моему взору просторный светлый холл с хромированным ресепшеном у стены. Поздоровавшись, Ларри ведёт меня в левый коридор под любопытными взглядами двух фиф за стойкой. За массивными дверями располагается кабинет в тех же тонах, что и весь этаж, за исключением тёмного, практически чёрного стола и таких же кресел, обтянутых кожей. – Брутальненько, – присвистываю, переходя на родной язык. – Дам поблажку на эмоциональные всплески в новой обстановке, – спешит успокоить Лар. – За той дверью комната отдыха. Побудь там, пока я разгребу дела. Захожу в миленькую комнату, оснащённую диваном «прощай жопа», плазмой, занимающей полстены, стеклянным, низким столиком, придвинутым к «радости проктолога», в которой я утонула, как только опустила пятую точку. Покувыркавшись, дотягиваюсь до пульта и включаю телевизор, вещающем на нужном в данный момент языке. Через полчаса открывается дверь после короткого стука, и в комнату входят две фифы с ресепа, неся подносы с фруктами, кофе и сладостями. Пытаюсь выбраться из плена «прощай жопа, здравствуй геморрой», но безуспешно. Остаётся улыбнуться, держа лицо и высоко поднятый подбородок. Девушки, улыбнувшись в ответ, расставляют вазочки, чашечки и повторно, натянув улыбки, исчезают за дверь, через которую я слышу гром и молнии, летящие в сотрудников от моего мужчины. Снова умиляюсь от осознания, что этот грозный, жёсткий человек, которого боятся сотрудники, а по словам Даши, боятся сильнее, чем Максима Орлова, со мной мягок, нежен и носит меня на руках. Гордость за себя, хорошую, прёт из всех щелей, пока я, как тюлень, переваливаюсь из стороны в сторону, пытаясь ухватить хоть что-нибудь принесённое фифами. С третьей попытки мне удаётся подтянуться, даже не порвав узкую юбку. Снова ложиться боюсь, поэтому пью кофе с бананом, расположившись на краюшке дивана, не решаясь облокотиться на спинку. Пока Ларри строит подчинённых, решаю провести время с пользой, обзвонив все свои фитнес-центры, и попутно набираю Дашу, чтобы извиниться за побег с аукциона. – Дая, дорогая! Рада слышать! – ликует Даша. – Как Лос-Анджелес? Как Ларри? – Всё хорошо, Даш. Я извиниться хотела… – Дарья сразу прерывает моё нытьё отборным матом. – Даян, я очень счастлива, что вы с Ларри столкнулись друг с другом, – занимает весь канал, не давая вставить слово. – Не представляешь, как я мечтала, чтобы и ты, и Лар встретили достойную партию и познали семейное счастье. Вы каждый нашли свою половинку. Береги его. Мы немного поболтали. Даша поделилась плодотворными сотрудничествами после аукциона, я не смогла сдержать эмоции от маленького в кавычках домика, принадлежащего Ларри. К концу разговора объект моего восхищения появился на пороге, озаряя меня улыбкой в тридцать два зуба и спеша преклонить колени, не решаясь сесть на «радость проктолога». – Я закончил и очень соскучился, – утыкается головой в колени. – Поехали по магазинам и домой. Не терпится вставить дружка в обогревашку. – Только стащи меня с этого издевательства, а то оно меня пытается засосать и сожрать, – глажу по волосам. Мужчина помогает встать, поправляет задравшуюся юбку, задерживая руки на мягком месте, тяжело вздыхает и ведёт на выход. – Срочно закажите нормальный диван в мой кабинет, а это ватное непотребство выбросьте, – бросает в сторону ресепа, заходя в лифт. Далее следуют магазин за магазином, выматывая и вытягивая силы похлеще секса. Скупается всё, что привлекло моё или Ларри внимание. Когда я начинаю рыдать в голос, устав от бесконечных примерок и передвижений из одного салона в другой, Лар берёт меня на руки и, сюсюкаясь, как с маленьким ребёнком, несёт в машину, пообещав сделать массаж, как внешний, так и внутренний. Что нужно женщине для счастья? Правильно. Любовь и ласка, а остальное приложится.