Глава 20

Даяна Ноги подрагивают, прикидываются ватными. Сползаю на живот, как только задница получает свободу. Сил нет, от слова вообще. Руки, ноги не шевелятся, как и язык. Нет мочи даже открыть глаза. Оргазм разметал по кровати, и тело не спешит собираться в привычную оболочку. – Понравилось? – ложится рядом, перекатывая тряпичное тело на себя. Мычу, слабо кивая головой, потому что я временно кончилась, посадила батарейки. Ларри понимает моё состояние, не мучает разговорами, просто гладит по спине и целует в макушку. Мы любим тишину, особенно после секса. Она нас не напрягает, нет ощущения неловкости и пустоты. Наша тишина наполнена нежными касаниями, успокаивающим дыханием, замедляющимися ударами сердца. Мы слушаем друг друга, впитываем остатки удовольствия, с жадностью вдавливаясь телами. – Я очень сильно тебя люблю, Даяна, – разрывает тишину. – Больше жизни. Больше всего на свете. Ты моя жизнь, мой мир. Слушаю и млею. Ему не нужен мой ответ. Он всё понимает по глазам, довольно лыбясь и прижимая сильнее, давая отдохнуть перед следующим заходом. Всю ночь мы занимались любовью, неистово сталкиваясь в бешеном танце, проваливались, отдыхали и начинали снова. Последние часы отпуска, последние минуты в раю. Мы с жадностью пожирали друг друга, понимая, что в Москве времени наедине будет меньше. Закончив марафон под утро, встречали восход лёжа на террасе, измотанные, уставшие, временно насытившие голод. Большую часть перелёта я проспала, свернувшись на груди у Ларри, вдыхая его запах, как лекарство от тошноты. На удивление, помогало. Заметила, что в присутствии любимого, чувствую себя гораздо лучше – ни слабости, ни тошноты, ни головокружений. Наоборот, хочется двигаться, ластиться, ощущать всю тактильность отношений. Он моя таблеточка от плохого настроения. Он мой живительный источник. Москва встречает раскалённым асфальтом, дрожащим воздухом и смогом от стоящих в пробках автомобилей. Июльский вечер печёт прохожих, спешащих убраться с улицы в кондиционированные помещения, а я глубоко вдыхаю родной запах резиновой столицы. – Какие планы на завтра? – спрашиваю в машине по дороге домой. – Совещание в офисе, – вздыхает. – Разбор документов и проверка всех отделов. До вечера не вырвусь. – Тогда я в клинику, прикреплюсь к Дашкиному врачу и в офис заскочу. Проверю, чем твой управляющий занимался без меня, – ехидно улыбаюсь. – Весь персонал совратил, или нет. – Да ладно. Толик верен жене. Она у него КМС по боксу имеет, – смеётся. – Охрану не забудь. Я их предупрежу. Лар уходит очень рано. Сквозь сон я не улавливаю этот момент. Проснулась, а его уже нет. Даже запаха кофе не осталось на кухне. С непривычки чувствую одиночество и тошноту. Впихнув в себя зелёный чай и ложку творога, принимаю душ и собираюсь в клинику. Меня сопровождает две машины, зажав в тиски мой автомобиль. Лар будет недоволен, что я отказалась от услуг водителя, но я так соскучилась по своей малютке, что решила хоть один день порадовать себя. Клиника оказывается недалеко от дома, а Наталья Михайловна очень милой женщиной, перед которой и ноги разложишь, и душу. Провожу у неё минут сорок, выложив всю подноготную половой жизни. Сдаю анализы, прощаюсь на месяц, и желудок противно сжимает, напоминая о скудном завтраке и необходимости питаться. Покрутив головой, натыкаюсь на кафе с итальянской кухней. Вот за что я люблю центр Москвы – куда не плюнь, везде кафешки, рестораны, закусочные. В сопровождении четырёх шкафчиков захожу в кафе, и шустрая официантка проводит меня за столик у окна. Моя охрана рассредотачивается по периметру, и я точно знаю, что есть мне надо очень быстро, так как сюда никто не войдёт, пока охраняемый объект соизволит вкушать пищу. Приходится заказать салат и сок для ускорения приноса, отказав себе в горячей пасте с брокколи. Видно персонал всё понял правильно, и через семь минут передо мной стоит, хрустя зеленью, салат и свежевыжатый сок. Торопливо запихиваю в себя, виновато смотря в окно, и не получаю никакого пищевого удовольствия от проделываемых манипуляций, потому что есть под сканирующими взглядами, и не чувствовать себя при этом мартышкой в зоопарке, очень сложно. Расплатившись за обед, решаю забежать на дорожку по известному маршруту, а то утренний чай оккупировал мочевой пузырь, мешая передвигать ноги. Архаровца, попытавшегося сопроводить меня в туалет, останавливаю движением руки и припечатываю взглядом, показывая всю охамелость его поступка. Парень оказывается умным, останавливаясь у входа в коридорчик, ведущий к комнате для маленьких принцесс. Получив приятное освобождение, задерживаюсь у раковины, ополаскивая холодной водой лицо и шею. Жара нестерпимо покрывает тело липкой плёнкой, от которой крутится назойливое желание не вылезать из душа. Звонок телефона неожиданно врезается в тишину, заставляя дёрнуться и плеснуть на светлую юбку капли воды. Затирая разводы, снимаю вызов, не глядя на экран. – Здравствуй, Даяна, – голос из преисподней вынуждает замереть, побледнеть и перестать дышать. – Думала, забыл про тебя? – Здравствуй, Сергей, – блею в трубку, хватаясь за живот. – Не думала, что забыл. Только вчера прилетела. – Поговорить надо, Даяна, – голос холодный, безэмоциональный. – Я подготовлю документы для передачи бизнеса, – пытаюсь взять себя в руки. – Через пару дней тебе перезвоню. – Нет, – отрезает, затыкая меня. – Говорить мы будем сейчас. Ты же не хочешь кровавых разборок с Клейтоном? Ты же умная девочка? – Не надо разборок, – шепчу, глотая подкатившие слёзы. – Вот и хорошо, – давит, не выпуская из когтей. – Оставь телефон в туалете и выходи через чёрный вход. Машина ждёт. И без глупостей, Даяна. Не видящими глазами, наощупь по стене передвигаю свинцовыми ногами в противоположную сторону от охраны. То, что мне не выбраться из этого дерьма, я уже поняла, слишком хорошо изучила Корнилова за два года. Но лучше я одна, чем Ларри и Орловы, потому что эта молотильня заденет всех, и спасения от неё не будет.