Глава 30

Даяна Зайдя к Орловым, сразу окунаюсь в базар-вокзал. Шумно, весело, тепло. Не вспоминала долгое время такой бонус для души и начинаю оттаивать от заражающей всё вокруг энергии. Сходу сносят с ног собаки размерами с мамонтёнка, пытаются ластиться кошки, на руки лезут близнецы, убегающие от Дины с поводком в руках. Безумно соскучилась по Дарье, как и по Максиму. И если Макс заходил несколько раз, пока я была в клинике, Дарью туда не пускали с очевидной отговоркой, что ей в её положении нельзя нервничать. Да и я была не лучшей компанией для беременной женщины. С ходу напрашиваюсь на знакомство с Катюшей и таю от её молочного запаха, тепла маленького тельца, мягкости чёрненького пушка на голове, открытости взгляда и эмоций. Не хочу спускать с рук. Нехотя отдаю на кормление, а потом хожу по комнате, укачивая на руках, пока котёнок не начинает сладенько сопеть во сне. – Клади в кроватку, – тихо смеётся Дашка. – Завтра целый день можешь на руках носить, очередь на это дело не стоит. Наоборот. Все стараются сбежать, как только она просыпается. – Маленький террорист растёт? – улыбаясь, укладываю в кроватку. – У меня Маришка такая же была, – пожимает плечами. – Руки до колен оттягивала. – А я смотрю, у Джейка конечности длиннее стали, – шепчу, чтобы не разбудить котёнка. – Это Лёшка. У него маниакальная потребность получить от Джея всё, что Андрей не додал, – вздыхает, выходя из детской. – А что с Андреем? – интересуюсь про Маринкиного бывшего мужа. – Звонит только по праздникам. Года полтора сына не навещал. Занятой, блядь, – прикладывает его Дарья, понабравшись крепких словечек от Макса. – Ну и ладно, – приобнимаю её за плечи. – Маришке спокойнее, да и Джейк от ревности ядом не брызжет. – У вас с Ларри как дела? – осторожно спрашивает. – Притираемся. Лар старается, не торопится, оберегает. Люблю я его, только подпустить боюсь, грязной себя ощущаю. Его страшусь той же грязью вывалить. – Дура! – восклицает, впиваясь взглядом. – Ты не грязная! Это те твари грязные, а ты молодец! Смогла выжить после всего, вылечиться, не сошла с ума! Лар любит тебя больше жизни! Надо только двигаться, делать шажок за шажком, научиться жить, не боясь! Её запал пугает меня, заставляя шестерёнки в голове крутиться в разные стороны, сбивая с настроенного курса. Мы возвращаемся в гостиную, где Лар сразу подхватывает меня, усаживая рядом с собой и отгораживает ото всех руками. В этом сплетении на меня снова накатывает спокойствие, защищённость, нужность хоть кому-то. Ужин проносится в шутках и разговорах. Не ожидала, что смогу смеяться до боли в скулах и животе, но я смеюсь, непривычно растягивая мышцы лица, купаясь в забытой атмосфере. С удовлетворением говорю “Да”. Да, что решили пожить здесь. Да, что не побоялась встретиться со страхом лицом к лицу. Да, что не отпугнула самого лучшего мужчину на земле. Лар не выпускает моей руки, хотя ему жутко неудобно есть левой, а мясо приходится не резать, а кромсать вилкой с ужасным скрежетом по тарелке. Но все делают вид, что это нормально, продолжая делиться новостями и прикольными историями. Больше всего лавров достаётся близнецам и Дине. Не мудрено. С такой разницей и желанием девчонки подчинять всё, что движется. В спальню идём также за руку, разъединяясь только для снятия одежды. Лар прерывисто дышит, и я уже готова сделать новый, маленький шажок навстречу. Намыливает моё тело, проходясь под грудью и спине, вжимая не сильно в себя. Сердце бухает в груди то ли от страха, то ли от возбуждения. Он накрывает мои губы лёгким поцелуем, сжимает ягодицы, и я, сделав вдох, отвечаю ему. От каждого прикосновения млею и напрягаюсь, почувствовав губы на животе. Я не готова к такому большому шагу. Мне страшно, что он не сможет остановиться. – Я только хочу вспомнить, какая ты на вкус, – чувствует моё напряжение Лар. – Мне это необходимо. Позволь. И я позволяю себе сделать огромный шаг навстречу, отвожу ногу и зарываюсь ему в волосы, притягивая ближе. Отпускаю страх и начинаю ощущать покалывание внизу живота, пульсацию между ног и слабое томление, разгорающееся от каждого движения языка на клиторе. Напряжение уходит, поднимая тихие волны возбуждения, гоня по крови неровные потоки тока, рассыпая первые в моей новой жизни искры оргазма. Он не такой сшибающий, как раньше, но такой нужный для следующего шага в жизнь. Лар относит меня на кровать и будит мою чувственность полночи, разбивая и воскрешая вновь. И каждый раз, дойдя до пика, шепчу: – Люблю тебя, Лар… Люблю… Навсегда…