Глава 37

Даяна Мы не спеша поднимаемся наверх по направлению к нашей спальне. Мои руки ледяные, а ноги выбивают мелкую дрожь. Я волнуюсь, приняв сложное решение. Повторяю про себя слова Натальи и всё увереннее тяну мужа за собой, напоминая самой себе трусливого зайца, готового сорваться в бег от неосторожного слова. Лар послушно следует за мной, и только участившееся дыхание указывает, что он тоже волнуется. Заходим в спальню, и он нежно притягивает меня к себе, обжигая шею лёгкими поцелуями, приводящими в трепет. Кажется, я совсем не знаю своего мужчину и собираюсь отдаться ему впервые, подарить свою девственность и позволить обладать. Он не торопится, скользит рукой по животу, проходится по контуру груди и вдавливает в себя, показывая, как сильно хочет в меня войти. Борюсь с остатками страха, совсем маленькими, но цепляющимися за нервные окончания, заставляющими сжиматься в груди и бояться вздохнуть. – Не бойся, – шепчет Лар, теребя зубами мочку. – Если не захочешь, я остановлюсь. – Не останавливайся, – на выдохе произношу. – Хочу ощутить тебя всего. Его касания становятся смелее, сжимают ткань платья, стараясь избавиться от неё. Руки лихорадочно ищут застёжку, а найдя, быстро расправляются с преградой, оставляя меня в белье и чулках с ажурной резинкой. Победный рык раздаётся сзади, рука сминает грудь, запуская покалывающие разряды возбуждения. Я плавлюсь от его касаний, горячего дыхания в волосах, вибрации от нетерпения и завораживающего шёпота, касающегося обнажённой спины. Кружится голова, и слабеют ноги. Меня держит только муж, вжимая в себя сильнее. Отстраняется, избавляет от бюстгальтера, берёт на руки и несёт на кровать, усаживая на неё и легонько отталкивая назад. Лёжа на спине, засматриваюсь, как Лар распахивает рубашку, лишаясь всех пуговиц на ней, спешно избавляется от брюк и боксеров, придавливая меня взглядом. Раздвигаю ноги, сгибая в коленях, дразня и вытягивая хриплое сипение. Каждой клеточкой ощущаю, что он мой, по голоду в глазах, по волнам, электризующим воздух, по тугому дыханию, просачивающемуся из груди. Опускается на колени, обводит руками контур тела, цепляя и стягивая трусики, приникает губами к клитору, выводя языком узоры. Стону, сжимая кулаками простынь, выгибаясь в спине и раскрываясь до предела. – Ты такая вкусная, Дая… – рычит, зарываясь лицом, вылизывая складочки, проникая языком. Приподнимаю бёдра, впечатываюсь промежностью, скулю от напряжения, сжимающегося внизу, тянущего приятной болью. – Войди в меня, – хриплю. – Пожалуйста, Лар… Поцелуй в губы, жадный, пожирающий, и плавное проникновение, заполняющее до предела, гортанный стон и грудной рык, смешивающиеся в общий танец, спутанные общей страстью. Расслабляюсь окончательно, ловя каждое скольжение внутри, впитывая каждое касание снаружи. Страх ушёл, оставив тягучее удовольствие, выжигающее неуверенность, боль, разочарование. Я лечусь под своим мужчиной, воскресая, возрождаясь, исцеляя душу и сердце. Он для меня один во всей вселенной. Он мой свет, мой рай. Кончаю, вскрикнув, вонзив ногти, вцепившись как в спасательный круг, поднимающий с самого дна. И тут же ловлю содрогание его тела, освобождающееся от напряжения, изливающее в меня семя, прижимающее до боли в рёбрах, но мне так необходима вот эта боль. – Я люблю тебя, птичка, – шепчет, боясь отпустить. – Я люблю тебя, Лар, – вторю, цепляясь сильнее. Так и лежим, не в силах разлепиться, захлёбываясь в общем дыхании, отстукивая общий ритм. Окончательно верю, что снова буду счастлива, забуду всю грязь, задышу полной грудью. – Я скучал по тебе, – ослабляет немного хватку. – Боюсь отпустить и понять, что это сон. – Не сон, – отстраняюсь, заглядывая в глаза. – Я вернулась к тебе и больше никогда не уйду. – Чувствую себя самым счастливым придурком, – улыбается, гладя по щеке. – И этот счастливый придурок снова хочет свою птичку. Поддаёт бёдрами и начинает новый танец, подводя меня к грани, разрывая и собирая по кускам. Он ускоряет темп, кусая губы, вбиваясь резче, глотая каждый крик, не выпуская, впечатывая в матрас. Закидываю на бёдра ноги, увеличивая глубину проникновения и сокращаюсь от оргазма, накатывающего волнами, опустошающего и истощающего. Обессиленная отбрасываю по сторонам руки и чувствую слёзы, стекающие по вискам. Первый раз плачу от оргазма, первый раз счастлива так, что рыдаю. Муж скатывается с меня, хватает в охапку, укладывая к себе на грудь, и нежно целует глаза, скулы, собирая губами слезинки. – Ты зарос, милый, – несу чушь, зарываясь в копну начавших виться волос. – Скоро косы начну заплетать. – После праздников подстригусь, – мямлит, борясь со сном. – Могу налысо. – Нет уж, – зеваю, успокаиваясь на колышущейся от дыхания груди. – Налысо только по провинности. Он что-то неразборчиво бубнит, или я, уплывая, не улавливаю связь. Так и проваливаюсь в сладкие сновидения, ощущая себя любимой.