Глава 42

Даяна Моя жизнь превратилась в бесконечное минное поле. Как только кажется, что выбралась в безопасную зону, жизнь налаживается, счастье, наконец, начинает уверенно улыбаться – нога обязательно цепляет за кочку, под которой находится разрушающая мина. И это не жалобы богатенькой девочки, это констатация моего бытия. То, что вылезли родственники Тёмки, отказавшиеся от него, лишнее подтверждение теории моего мироздания. Конечно, я верю, что муж решит эту проблему, мне абсолютно не жалко денег, которые потребуют эти жадные уроды, пытающиеся продать счастье ребёнка. Меня бесят попытки отнять у нас время, отсрочить радостные моменты с сыном, нагадить там, где уже помыли, почистили и облагородили, создав уют. Я патологически ненавижу ублюдков, стремящихся к разрушению вместо созидания. И ладно, если бы они поганили только свою жизнь. Нет. Их прёт от осознания безнаказанности, демонстрации тщедушного всевластия. Эту новость удаётся пережить без последствий только благодаря суете, предшествующей возвращению детей, и просмотру домов, оказавшихся в количестве восьми штук только в нужном нам посёлке. Наши сердца покорил коттедж, расположенный через два дома от Орловых. Большой, строгий, с тёмным фасадом и солнечно-светлый внутри, не требующий ремонта и готовый к переезду. Через два дня мы готовы туда въехать и заняться дизайном детских комнат, подчёркивающих характер ребят. У меня столько задумок, что, кажется, я уже достала мужа своими идеями. Автобус с детьми встречают аниматоры, заводя их в отремонтированное здание, как в сказку. Их глаза светятся, а стены оглашаются радостными криками, удивительными вздохами и бурным обсуждением. После обеда все рассасываются по комнатам, а мы уезжаем на встречу с родственниками Тёмы. Отвратительные людишки, погрязшие в грязи и угаре. К нашему приходу была проведена слабая попытка уборки в доме, но запах затхлости сложно вымыть за один день, как и совесть с душой. В их гадюшнике пересекаемся с юристом, объясняющим нерадивым родителям все плюсы и минусы выбранного ими пути. Сумма, озвученная биологическим отцом Артёма, фантастическая, но только по меркам его прослойки. Лар даже сдулся, услышав цифру и эквивалент. «Столько возни ради такой херни» – были его слова по дороге домой. Юрист простился и отправился готовить документы, а Лар позвонил Алле Дмитриевне, потребовав увольнение зама по воспитательной части, имеющей большие уши, длинный язык и коммерческую жилку, направленную в ненужное русло. Алла Дмитриевна не стала уточнять причин, просто согласилась с его решением. Правда из-за суда и бюрократии дочку и сыночков приводим в дом только через сорок два дня, которые отсчитывала со слезами, борясь с каждодневными перепадами настроения. Муж честно терпел, ни разу не сорвавшись, подпрыгивая по любому поводу, несясь выполнять мои капризы. Каждый вечер каялась в своём самодурстве, активно прося прощение, доводя его до оргазма. Прощение получала взрывными взлётами и умопомрачительными падениями. Артёмка, спотыкаясь, побежал осматривать дом, забыв и про папу, и про маму. Танечка заплакала, увидев свою комнату, обклеенную и завешенную разноцветными бабочками, которые она всегда рисует. Танюша уткнулась в мои ноги и горько рыдала, что-то лепеча заикающимся голосом. Лар забрал Семёна и оставил нас наедине. Я долго обнимала, укачивала и успокаивала дочку. Могу с уверенностью сказать, именно с этого момента Таня начала оттаивать, выздоравливать и открываться миру. Семён оказался сдержаннее. Сказал спасибо, по-взрослому пожал Ларри руку и сел за стол, рассматривая разные прибамбасы для уроков и творчества. Возможно, ему сейчас подвластно только такое проявление эмоций, но в глубине глаз светились огоньки радости, оберегаемые от постороннего окружения. Со временем мы перестанем быть для него посторонними, он научится нам доверять, захочет быть ближе. За семейным ужином стараемся найти точки соприкосновения, расшевелить детей, выяснить, что им хочется видеть в доме, какие секции посещать, куда выбраться в выходные. Тёмка фонтанирует впечатлениями, перескакивая с одной комнаты на другую, поделившись знанием о бассейне, спортивном зале и зимнем саде, в котором очень мало растений. Я обещаю с их помощью пополнить палисадник и наполнить бассейн, вытягивая из Танечки долгожданную улыбку. Сёма хранит молчание, забравшись в свою раковину. Лар сжимает мою руку под столом, видя беспокойство во взгляде на Семёна, и посылает ободряющую улыбку. Я снова верю ему, зная, что вместе мы справимся с любым минным полем. Наша любовь переборет все проблемы, не позволяя им надолго отравлять нашу жизнь. Перед сном мы все собираемся в нашей спальне, развалившись на огромной кровати, и слушаем Ларри, читающего сказку. Первым засыпает Тёма, за ним следом Танюша, вцепившись в мой локон волос. Пока муж разносит малышей по детским, Семён делает несколько глубоких вздохов, собираясь с мыслями и стеснением. – Спасибо вам, тётя Даяна, – выдаёт на одном дыхании. – Я не могу сразу начать называть вас мамой, но я очень рад, что вы меня усыновили. – Не надо мамы, – обнимаю его и сглатываю слёзы, предательски стекающие по щекам. – Достаточно имени и на ты. Для нас важнее, что ты сам хочешь быть с нами, а всё остальное появится. Полночи я лью слёзы, не в состоянии разобраться в своих ощущениях. Меня таскает от радости к жалости, от счастья к тоске, от смеха к слезам. От переизбытка положительных эмоций, недоступных ранее для моей души, мой гормональный фон рябит, сбоит и выдаёт такие истерические моменты. Они вводят в замешательство, и спасает от него только нежность и забота мужа, гладящего всю ночь спину и шепчущего слова поддержки и любви. Засыпаю, уткнувшись в сырое от слёз плечо, вдыхая аромат лайма, смешанный с его родным запахом.