Глава 47

Даяна Нам не терпится поделиться ошеломляющей новостью с друзьями, но первыми должны узнать дети. Мне страшно до стоящих волос на теле. С неправильными словами ребята могут закрыться, решить, что будут нам не нужны. Делюсь своими страхами с мужем. Оказывается, он тоже думает об этом. У нас слишком маленький опыт общения с детьми, тем более с приёмными и достаточно взрослыми. По поводу Тёмки я не волнуюсь, он со своей верой в людей примет хоть чёрта из табакерки, а Танюша с Сёмой уже хлебнули «людской доброты» и каждый день ждут предательства. – Дай, всё будет хорошо, – успокаивает Лар по дороге домой. – Они примут малыша и буду любить. Вот увидишь. – Очень на это надеюсь. До сих пор не могу поверить, что у нас получилось, – мои руки поглаживают живот, как будто он уже подрос. Прислушиваюсь к себе, пытаясь уловить тошноту или головокружение. Что-нибудь, что подтвердит слова врача. Но, кажется, я стала только лучше себя чувствовать. Дети встречают с порога, участливо всматриваясь в моё лицо. Я улыбаюсь, и они расслабляют плечи, понимая, что со мной всё в порядке.  Мы проходим в гостиную и рассаживаемся на диваны, тянуть с разговором смысла нет. Чем раньше мы всё объясним, тем скорее они убедятся в нашем доверии. – Мы ездили в клинику проверить здоровье Даяны, – Лар поочерёдно смотрит на каждого ребёнка. – С мамой всё хорошо. – Почему тогда она вчера потеряла сознание? – интересуется Семён. Его голос выше на тон, не скрывает волнения за меня. – Просто у вас будет маленький братик или сестрёнка. Поэтому я иногда плохо себя чувствую, – внимательно слежу за их эмоциями, но не всё, что я вижу, мне нравится. У Тёмы высветилось любопытство, как у маленького щенка, Таня задумалась, а Семён выпрямил спину и свёл брови на переносице. – Мы не будем меньше вас любить, – спешит успокоить Лар. – Нашей любви хватит на всех, а малышу наоборот очень нужна будет ваша любовь и забота, особенно твои Семён. Ему нужен будет защитник, как и маме, когда меня не будет дома. Я рассчитываю на тебя сын, ведь ты у нас самый взрослый. Семён прокручивает услышанное в голове, хмурится, морщит нос и расплывается в улыбке. – Я испугался, – честно делится своими переживаниями. – Мне не хочется уходить от вас. Я не подведу тебя, пап. Буду защищать маму и малыша. Я не выдерживаю и сграбастываю его в охапку, глотаю слёзы и не могу вымолвить ни слова. Меня переполняет настолько сильная нежность, что, кажется, разорвёт на части, забрызгав все стены и потолок. А когда Семён в ответ крепко обнимает меня, начинаю рыдать в голос, пугая мужа и детей. – Это у мамы гормоны буянят, – Лар хватает на руки Тёму, решившего пореветь за компанию, а Таня цепляется в мою ногу, размазывая сопли. – А ну, кончай сырость разводить. Даяна, чему детей учишь? Мы ещё немного поревели, пообнимались и пошли обедать. За столом обсуждаем цвет будущей детской комнаты и гадаем, кто у нас родится. Все мужчины склоняются к девочке, а Таня держит нейтралитет, но имена придумывает на девчонку. Мне всё равно, кто там. Я буду рада и мальчику, и девочке, лишь бы здоровенький родился. Вечером собираемся к Орловым с визитом вежливости и радостной новостью. Ребята спорят, кто из них первый должен сказать о прибавлении, а Лар дразнит их, грозясь поделиться секретом по телефону, за что лишается гаджета и вынужден идти сзади всех. – Такой большой, а ведёшь себя как малыш переросток, – отчитываю его по дороге к друзьям. – Теперь молись, чтобы телефон вернули в целости и сохранности. Они, вон, как козлята, скачут. Того и гляди выронят и разобьют. – Да и хрен с ним, – притягивает за талию ближе к себе. – Ты лучше скажи, что мне сегодня будет за мои старания? – За какие старания? – приподнимаю бровь. – Как за какие? – удивляется. – Я же столько трудился, не покладая рук. Утром, днём, вечером. Всё трудился и трудился. Чуть не поистёрся весь. – Да-а-а, – задумчиво смотрю на него. – Тебя поизотрёшь. Скорее – у меня пара новых дырок от твоего труда появиться. – Ничего не знаю. Хочу сегодня вечером увидеть твой ротик на моём члене, – впивается в губы, прекращая тем самым спор. У Орловых как всегда сумасшедший дом. Дина муштрует близнецов, доводя их периодически до слёз, Лёша пытается воззвать к её совести, Катюша перекрикивает всех, требуя еды. Вот Катюша точно пошла в Макса, добиваясь всего громко и сразу. – У меня будет малыш! – кричит Тёма, не успевая толком переступить через порог. Ему не терпится первому поделиться новостью. – Какой малыш? Писающий и плачущий? – Даша опускается рядом с ним на корточки. – Мам, пап, – поворачивает голову к нам. – Он будет писать и плакать? – Конечно, будет, – улыбаюсь, ощупывая снова свой не подросший живот. – Боже! Макс! Макс! – Даша вскакивает и начинает метаться, не зная, что ей надо сделать в первую очередь, полезть к нам обниматься, или скорее сообщить об этом мужу. – Что случилось? – испуганно спрашивает Максим, скатившись со второго этажа. – Дая беременна! Макс! У них получилось!  – вместо того, чтобы обнимать нас, она повисла, как мартышка, на муже, издавая странные звуки от радости. – Поздравляю! Рад! Очень рад! – Максим, придерживая одной рукой скулящую жену, другой хлопает Ларри по плечу и приобнимает меня. Они рады не меньше, чем мы, а Макс с намёком подмигивает жене и утаскивает её в гостиную, с жаром шепча что-то на ухо, заставляя её краснеть. – Кого-то сегодня благодарность ожидает за труды, – вздыхает Лар, с завистью провожая Макса взглядом. – Ладно, уговорил, – складываю губки бантиком. – Будет тебе сегодня благодарность. Ларри В предвкушении выхожу из душа и цепляюсь взглядом за жену, стоящую обнажённой на коленях. Она с жадностью осматривает моё влажное тело и соблазнительно облизывает губы. Член сразу дёргается, придя в полную боевую готовность, хотя в готовность он пришёл уже в душе от фантазий, затапливающих мозг. Не спеша подхожу к птичке, глажу по щеке, пробираюсь рукой в отросшие волосы и подтягиваю голову ближе к паху. – Открой ротик, – хриплю, не в силах справиться с голосовыми связками. Проталкиваю головку, раскрывая губы сильнее и замираю от трепетного скольжения языка, цепляющего уздечку. – Соси… Так… Глубже… Хочу упираться концом в твоё горло… Даяна стонет, вибрируя гортанью по скоплению нервных окончаний, закрывает глаза и насаживается ротиком сильнее, заглатывая член почти что полностью. Люблю, когда она сосёт, отдаваясь без остатка, позволяя жёстко трахать себя. Наматываю на кулак волосы, приподнимаю голову выше и активно работаю бёдрами, вбиваюсь, задерживаюсь на пару секунд и вытаскиваю член, давая вдохнуть. Она проводит ладошкой по яйцам, поигрывая и сжимая, скользит по чувствительной коже за ними, обводит пальцем анальное отверстие и слегка надавливает, заставляя ягодицы напрячься. Открывает глаза и взглядом просит разрешить. Я никогда не позволял покушаться на свой зад, но глядя в её глаза, расслабляюсь и отдаюсь её рукам. Лёгкое давление, небольшой дискомфорт от растягивания и простреливающее удовольствие, нахлынувшее в область паха, свернувшее яйца и разогнавшее кровь до потемнения в глазах. Пара фрикций, и я кончаю, настолько сильно, что птичка не успевает глотать. Пугаюсь, что переборщил, но она смотрит и улыбается, стирая сперму с губ и подбородка. – Ты самая лучшая, – поднимаю с колен, прижимая к себе. – Люблю. Больше жизни. Подхватываю на руки и несу в кровать, спеша доставить ей удовольствие. Кладу на спину, встаю на колени и раздвигаю ноги, любуясь розовыми складками и влажной щелочкой. Присасываюсь губами и вылизываю, прикусывая и втягивая в рот. Дая стонет, извивается, просит большего. Вставляю палец, за ним второй и трахаю, не переставая ласкать языком клитор. Её хватает ненадолго. Крик, заткнутый кулачком, дрожь в ногах, вибрация стеночек и спазмы, втягивающие пальцы, истекающие её соками. Затем мы лежим, строим дальнейшие планы, обсуждаем ремонт, работу с детскими домами. Приходим к решению нанять пару помощников, так как птичку я отказываюсь часто отпускать в длительные поездки. Она и не спорит, осознав своё положение, со всем соглашается и ластится как кошка. Переворачиваю на спину, раздвигаю коленями ноги и медленно вхожу, не отрываясь от глаз. – Моя, – сопровождаю неспешные движения. – Твоя, – отвечает, поддавая бёдрами. Засыпаю, крепко прижав к себе и поместив дружка в любимую обогревашку. Где-то на краю сознания всплывает потрясающая мысль. Нам срочно нужно обвенчаться.