Глава 27
Корабли в моей гавани,
Не взлетим, так поплаваем.
Стрелки ровно на два часа
Назад…
© Земфира «Ариведерчи»
Он ее не тронул. В том смысле, которого, как ни крути, ожидала Яна. Чувствовала его возбуждение. Очень отчетливо чувствовала. Но к сексу Рагнарин не вывернул. Гладил. Трогал. Исключительно целомудренно. К груди не приблизился, ниже живота не спустился. Плечи трогал, руки, живот. Эти простые прикосновения заставляли сердце неистово выпрыгивать из груди, безумно желать большего. И вместе с тем они успокаивали. Засыпая в кольце любимых рук, Яна впервые за долгое время поверила в то, что все у них в ближайшее время наладится.
Утром, когда она просыпается, Дениса уже нет. Зато на подушке остается его запах. Некоторое время девушка лежит неподвижно, давая организму окончательно пробудиться, насытиться кислородом. Заторможенно моргая, перебирая в памяти все, что происходило прошлым вечером.
«Все будет хорошо».
«Теперь уж точно!»
С кровати подскакивает Яна с улыбкой. Проспала не больше пяти часов, но энергия ее прямо-таки переполняет. Хочется поскорее увидеть Дениса. Сказать какую-то ерунду, поймать его улыбку… Возможно, даже обнять.
С привычными утренними ритуалами разделывается в ускоренном режиме. Довольная своим внешним видом, выбегает из спальни и… сталкивается с мужем в коридоре. Он полностью собран. Пиджак застегнут на обе пуговицы. В руках портфель с документами.
— Уже уходишь? — разочарование скрыть не удается.
— Да, — поджимая губы, медленно вдыхает через нос Рагнарин. Смотрит Яне в лицо, выделяя каждую черточку. Она взволнована и расстроена, хоть и пытается это скрыть. — Сегодня пораньше в офис нужно.
— Жаль. Я хотела приготовить тебе завтрак.
Он молчит. Не оправдываться же ему за то, что нужно ехать на работу? Но и оставить ее после вчерашнего так просто не может. Знает, что Янка накрутит и будет вертеть ситуацию до конца дня.
— Ты готова? Подбросить тебя?
Выражение лица девушки моментально меняется, словно он ей предложил в космос слетать. Восторженно вскидывая брови и, радостно улыбаясь, всплескивает руками. Сжимает их перед собой с растянутым и урчащим «Ар-р-р».
— Подбросить! До неба, — шутит в своей обычной манере. — Я только сумку соберу. У меня сегодня большая репетиция. Нужно сменку захватить. Подождешь? Можешь? Пожалуйста! Очень хочу с тобой подброситься. Можешь?
— Могу, — не получается не улыбнуться, наблюдая за ней.
— Ура! Две минуты, — выкрикивает она, убегая. — Честно-честно!
Появляется даже быстрее. Продолжая фонтанировать хорошим настроением, обувается. Цепляет на нос огромные круглые очки, которые делают ее еще забавнее.
Открывая дверь, Рагнарин показывает жене, чтобы выходила. Она проходит, покручивая бедрами. В лифте делая селфи, безостановочно напевает строчки из разных песен.
— Despacito… Quiero respirar tu cuello despacito [18]… Ла-ла-лей… Доброе утро, Константин Михайлович, — приветствует Яна консьержа, а Денис снова улыбается, размышляя, уйдет ли его жена в пляс на людях или сдержится.
Уверен, что она бы решилась. Однако внимание ее забирает вышедшая из второго лифта соседка с ребенком.
— О, доброе утро! Ну, как у тебя дела, Лола? — обращается Яна к девочке лет пяти-шести. — Зубик уже не болит?
— Мы его полечили. И я ни единой слезинки не уронила! Но там был мальчик, который орал на весь кабинет!
— Какой кошмар!
— Да. А меня доктор похвалил.
Рагнарин не может не удивиться. Потому как он живет в этом комплексе больше трех лет и не знаком ни с девочкой, ни с ее матерью. Встреть он ее где-нибудь случайно в городе, даже не зацепился бы взглядом. Когда и как умудряется со всеми заводить дружбу его жена? На прошлой неделе она упоминала, что ходила в гости к соседке на этаж выше, которую Денис, конечно же, не смог вспомнить в лицо. Да и Константин без Янки приветствует его совсем с иным настроением. Доброжелательно, но с выдержанной субординацией. Сейчас же стоит и улыбается, подключаясь к разговору женщин и ребенка.
— Солнечно сегодня! Хорошо! — поднимает к небу лицо. — Правда? Хорошо, Денис?
— Хорошо, — соглашается он, открывает для нее дверь автомобиля.
— Хорошо!
— Садись уже, Яна.
— Простите-извините, — скороговоркой выпаливает девушка, ныряя в салон.
Не хочет его задерживать, но когда Рагнарин останавливает машину на парковке перед студией, не может заставить себя сразу выйти.
— У тебя точно получится прийти на концерт?
— Точно. Я внес его в расписание.
— Сильно будешь меня поддерживать? Так прям: «Давай, Рагнарина! Тащи!»?
— Надо? Так надо поддерживать?
Янка вытягивает губы уточкой.
— Ну, конечно.
— Ты сегодня… — задерживает на ней взгляд.
— Какая?
— Прежняя Янка.
На этих словах она неожиданно смущается. Опускает взгляд вниз.
— Мегапозитивная?
— Чумовая, — говорит очень серьезно.
— Я… — стреляет глазами и тут же опускает взгляд, запинаясь. — Сейчас я нравлюсь тебе? Так же, как раньше?
— Яна…
— Я не хочу меньше. Меньше мне не надо! — наконец, ей хватает смелости посмотреть в глаза.
А у Рагнарина сердце по швам трещит.
— Забыл, какая ты бесцеремонная, — усмехается.
— Конечно, — подтверждает она без какого-либо стеснения.
Своего Янка умеет добиваться. Если чего-то захочет, ее желанию невозможно сопротивляться.
— Нравишься так же сильно, как и раньше.
Выразительно. С надрывом. С пониманием, что это навсегда.
— Спасибо.
Они вроде как спешат. Он спешит… Но момент такой, что не может не потянуться к ней. Коснувшись пальцами щеки, рисует на нежной коже вечные узоры. Смотрит в глаза. Она тоже смотрит.
— Ты просил делами исправить, — неосознанно ласкается щекой о его руку. — Я бы хотела тебе все-все рассказывать, если бы ты приходил, как вчера… пораньше. Чтобы мы могли проводить время вместе.
Как ни старался контролировать ситуацию, сердце выпадает из нормального ритма. Стучит с перебоями. Редко, но ощутимо сильнее.
— Я постараюсь, Яна. Только… — она невольно вместе с ним задерживает дыхание. Нечасто Денис Рагнарин делает значительные паузы, чтобы подобрать слова. — Аккуратно, котенок, хорошо?
А ей-то неважно, как больно и трудно у них может быть во второй раз… Хочет урвать все, что ей положено! Однажды Денис во время секса сделал ей странное предостережение: «Постарайся не провоцировать меня». Если бы поняла, что он подразумевал, Янка бы непременно сделала все, чтобы спровоцировать.
Денис сдерживает свое обещание. Приходит домой раньше. Они вместе ужинают. Болтает в основном Яна. Рассказывая о своих репетициях, делится как неудачами, так и успехами. Много смеется только потому, что его общества ей достаточно, чтобы чувствовать себя счастливой.
Железный Северный. Сама Яна не может не удивиться, как ему удается ограничиваться ночью одними объятиями. Она же помнит, каким он может быть… Как он сдерживает это? Где выплескивает? Все чаще Яна думает о том, что настоящий Северный не отпускал себя полностью даже тогда, когда у них все было хорошо.
Внутри нее поселяется тревожный, пугающий и дико волнующий порыв узнать, какой он на самом деле.
Каждую ночь чувствует его возбуждение. Сама уже от этого горит, изнемогает. Продумывает, как сдвинуть отношения с застопоренной точки. И сама же себя тормозит, понимая, что должна довериться тому, как действует более опытный Рагнарин.
Но одна мысль не дает покоя. Как он справляется? Что, если добирает на стороне? Способен ли на такое Денис? Что для него значит брак? Насколько ценен секс? Разделимы ли для него эти понятия?
Он просил доверять ему. Яне каждый день приходится себе об этом напоминать, чтобы не испортить то хрупкое перемирие, которое им удалось достигнуть.
— Я хочу добавить новый трек в программу этого концерта.
— Хм… — Гоголь морщится. — Послушай, манюнечка. С аранжировкой мы еще не закончили. Даже если успеем… Мы же планировали премьеру только в следующем месяце.
— Надо сейчас, Ярослав, — настаивает Яна. — Последним ставим. На прощание. Для меня лично важно. У Дениса будет день рождения. А эта песня для него писалась.
— Вот так всегда, — бурчит недовольно мужчина. — Личные интересы мешают творчеству, малыш.
— Не ты ли говорил, что мое замужество всех интересует?
— Да. Хочешь на этом хайпануть?
— Нет, не для этого. Эта плюшка для тебя. Я лишь хочу для Рагнарина спеть.
— Каждая твоя песня для него. О нем, — напоминает Гоголь.
— Да. Но эта особенная.
— Она кажется тебе особенной только потому, что ты с ней до сих пор наедине была, — поясняет продюсер со знанием дела. — Песня новая, не прошла еще острота ощущений.
И, вероятно, он прав. Но Яна все равно упрямится.
— Я хочу ее спеть. На этом концерте.
— Ладно. Так и быть, — махнув рукой, садится напротив девушки. — Поддадим жару. На завтра-послезавтра готово будет. Прогоним всю программу. Если тебе хватит сил, оставим. Нет — нет. По прихоти запороть премьеру я тебе не позволю.
— Я потяну.
После первой же полноценной репетиции Яну переполняет радость. Освободившись, она впервые решается поехать к Денису на работу. Так хочется его увидеть! В такси, представляя, как обнимет мужа, зажмуривается и улыбается. От избытка эмоций прыскает в ладошку. Думает о том, что скажет ему, чтобы снова на какое-то время лишить его слов.
На охранном посту с блаженной миной демонстрирует паспорт. Мужчина тотчас подбирается и, зачем-то рассыпаясь в извинениях, пропускает ее в здание.
— Секунду… Подождите, пожалуйста, я должна предупредить, — не отрывая взгляда от монитора компьютера, продолжает набивать какой-то текст секретарь.
— Нет, не предупреждайте! Хочу сюрприз сделать.
Клацанье по клавишам в ту же секунду прекращается.
— Но Денис Витальевич не один, — тянется к селектору.
— Я постучусь, — с тем же безрассудством улыбается Яна.
— Но так нельзя…
Но Рагнарина уже входит. Улыбка увядает мгновенно.
Денис стоит посередине кабинета с девушкой. И на деловую встречу это явно не похоже. Он держит ее за талию, а она тянется и целует его в губы.
Кажется, вся кровь, что имеется в организме Яны, приливает к ее щекам, охватывая их неистовым жаром. Ладони, напротив, становятся ледяными и тут же начинают мелко подрагивать.
— Денис Витальевич, простите… К вам жена, — ударяет в спину голос секретаря.
Денис поворачивает голову в их сторону. Вскидывает брови в изумлении. Снимая ладонь с талии незнакомки, медленно шагает к двери.
— Спасибо, Лена. Можешь идти.
Та кивает и с явным облегчением удаляется.
— Здравствуй, Яна.
Ничем не выдает свою вину. Никаких лишних ноток не прорывается в его голосе. Никакого волнения не отражается на лице. Даже сам обнимает, но Янка, находясь в каком-то оглушающем оцепенении, попросту не ощущает этого. Отмечает запоздало и отстраненно.
Легкие блокируют работу, отказываясь наполняться кислородом. Внутренности обволакивает едким холодом.
— Привет, Денис.
Очевидно, вид у нее, как у восковой фигуры. И голос соответствующий. Сухой, безэмоциональный. Неживой. Рагнарин не может этого не заметить. Задерживает взгляд, когда она от него отстраняется.
Впервые Яне не хочется к нему прикасаться.
Не находит сил, чтобы как-то возмутиться. Закричать. Хотя внутри нее все рвется. Сердце срывается на дикий вопль.
«Как ты можешь?»
«Разве так можно?»
«Разве так любят?»
«Я же тобой живу…»
Взлетела в своих мечтах слишком высоко. Упав, разбилась.
— Диана Гонтарева — дочь друзей моих родителей, — она не сразу разбирает смысл в словах Рагнарина. Встретив его взгляд, чувствует, как замершие органы отмирают. Их тотчас сковывает спазмом боли. — Диана, это моя жена — Яна.
— Здравствуйте, — машинально произносит, придирчиво изучая соперницу. — У вас красивые глаза.
Которыми та с непозволительным обожанием продолжает смотреть на ее мужа. На фоне всего это задевает Янку сильнее, чем она могла бы когда-либо предположить.
— Как хорошо, что мы наконец-то познакомились. Денис много о вас рассказывал, — подходя ближе, касается ладонью его плеча.
Рагнарин, следует отдать ему должное, направляет в сторону Дианы убийственный взгляд и резко сбрасывает с себя руку.
Много рассказывал? Когда? Означает ли это, что встречаются они регулярно?
— Да? Интересно. Потому как я о вас не слышала ничего.
— Ну, я не удивлена, на самом деле, — и вновь в тоне какая-то затравка.
— Выпьешь со мной кофе, Ян? Диана уже уходит.
Еще секунду назад Гонтарева явно не была об этом осведомлена. Но быстро справившись с эмоциями, кивает и натянуто улыбается, отходя к дивану за сумкой.
— Нет. Спасибо. Я тоже не собиралась задерживаться. Надеялась только увидеть тебя…
— Нужно было позвонить.
— Хотела сюрприз сделать, — совсем тихо выдавливает Яна. — Приятный.
Не хватает сил, чтобы еще что-то говорить. Оставаться. Смотреть на Дениса.
— До вечера, — разворачиваясь, уходит даже быстрее, чем это успевает сделать Диана.
С каждым шагом ускоряется. Не дожидаясь лифта, семенит в другой конец этажа. Сходит вниз по лестнице.
— Денис Витальевич попросил вас подождать, — информирует охранник, пытаясь задержать Яну.
— До свидания.
Сливаясь с толпой, все так же двигается без заданной цели. Просто вперед. Пока не закончатся физические силы. Не разбирая местности, плывет по инерции. Но в какой-то момент оказывается перед домом.
Впоследствии плохо помнит, как блокировала абонента «Любимый», как поднялась в его спальню и дала выход эмоциям. С каким приятным треском разлетались осколками рамки для фотографий и причудливые фигурки ангелов! С каким пронзительным звуком расходилась под ножницами ткань мужских рубашек! С каким грохотом валились на пол книги!
Все разнесла. Все, что когда-то сама создавала. Разбила. Поломала. Не пощадила даже растений. Потом сама же над ними плакала.
Сотрясаясь в рыданиях, выплеснула наконец-то все то, что, подчиняясь северному полюсу, копила в себе все эти месяцы.
«Если он… Если он с ней…»
«Не хочу! Не буду! Не стерплю!»
«Лучше умереть!»
«Умру…»
«Ненавижу! Ненавижу! Ненавижу!»
«Не прощу!»
«Уйду!»
«Уйду…»
«Умру…»
Возможность свободно дышать возвращается к ней с наступлением сумерек. Спускаясь вниз, принимает душ. Надевает простую домашнюю одежду. Достает из холодильника заготовленные продукты. Отправив лазанью в духовку, устанавливает таймер и бредет в свою комнату.
Какое-то время лежит ничком. Подушки хранят его запах. Теперь он пробуждает не только трепет и приятные ощущения. Больно вдыхать. Больно.
«Он ее целует… Меня нет… Ее…»
«И все остальное… Все остальное тоже…»
По телу проходят новые волны дрожи, но сердце стучит практически ровно. Пока не хлопает входная дверь. Тогда в груди проносится какая-то жгучая, словно молния, вспышка. Проносится и тотчас гаснет. Эмоции сходят на ноль.
Садится на кровати, когда в комнату без стука входит Рагнарин.
А зря…