Глава 29

Ты же непростая,

И в чем-то сумасшедшая,

Но я с тобой летаю.

© Макс Барских «По секрету»

После этих слов Рагнарин оставляет ее одну. Растрепанную в своих чувствах и ощущениях. Все еще не знающую, как жить дальше. Он просто подбирает брюки, сходит со стола и молча удаляется. Через несколько минут хлопает входная дверь и щелкает замок.

Яна садится и, обхватывая руками колени, слепо смотрит в окно. За ним мелькает молния и снова собирается дождь. Некоторое время она вынужденно сохраняет неподвижность. Копит силы, чтобы подняться. По сути, у нее нет права как-то возмутиться на то, что Денис так ушел. Но ей, безусловно, обидно и неприятно. После того, что между ними произошло… В каждом вдохе и выдохе, в каждом его движении звенел безумный шквал эмоций. Да и его последние слова стирают какие-либо сомнения и безнадегу. Но все же…

Заставляет себя слезть со стола и прибраться в кухне. Вытершись порванной сорочкой, выбрасывает ее в мусорку. Протирает стол. Вымывает даже оставленную с вечера посуду. После плетется в душ. Долго стоит под горячими струями воды. Старается не думать. Не ломать голову. Не накручивать. И без того слишком много эмоций для одних суток пережила.

«Все будет хорошо…»

Рагнарин ведь сам сказал:

— Все уже. Расслабляйся.

«Все…»

«Все будет хорошо…»

С этими мыслями ждет окончания бесконечной ночи. Без Дениса уснуть никак не получается. Уже сереет утро, когда он возвращается. Едва заслышав его шаги, Янка резко садится на постели.

— Тихо, котенок. Это я. Спи.

Какой спи, если у нее сердце на разгоне буквально выпрыгивает? Пытаясь поймать и задержать его, прижимает к груди сжатую в кулаках простыню. Наблюдает за тем, как Рагнарин раздевается.

Как ей себя вести? Будто ничего не произошло? Или же продолжить выяснять отношения? Смириться и молчать?

Нет, молчать она уже не сможет. Хватит.

Денис ложится и, обхватывая Яну за талию, мягко опрокидывает ее рядом. Обнимает. Пока она старательно-медленно переводит дыхание, касается губами виска. От него пахнет дождем, прохладой и сигаретами. Он сам весь холодный, словно бродил под дождем.

— Все хорошо?

Трогает пальцами его затылок. Волосы мокрые.

— Все хорошо, — заверяет мужчина.

Вот только чувствуется между ними какой-то надрыв. Вероятно, разрушая стену отчуждения, перестарались. Сломали то, что не стоило. Сорвали с кожей. Теперь же нужно прикладывать усилия, чтобы отстраивать. Потому как не уходит между ними напряжение. Денис тоже это чувствует. Гладит ее плечи руками, словно хочет насильно расслабить.

— Красивая моя. Солнечная. Огненная девочка.

— Денисочка, — поворачиваясь лицом, тянется к нему всем телом. — Мне сейчас еще страшнее.

От ощущений голова кругом идет. Никак в норму не приходит организм.

— Просто поспи, котенок. Все будет хорошо теперь. Спи, маленькая.

Девушка послушно зажмуривается. Вжимается телом. Обжигает шею дыханием. Руками тоже оставляет следы. Трогает плечи, грудь, затылок, будто не может насытиться близостью. Снова и снова повторяет его имя. Впечатывает в грудь новые ощущения.

С Янкой по-другому не бывает. Каждый раз — открытие. Долго он себе в этом отказывал. И безмерно по этому тосковал.

Просыпается Яна одна. На первых секундах ее охватывают беспокойство и разочарование. Но стоит сознанию чуть проясниться, теплыми и трепетными волнами накатывают воспоминания. Сердце ускоряется. Бьется, словно запертая в клетку птица. Нет терпения умываться и одеваться, но хорошо, что она все же заставляет себя это сделать, так как, выйдя из комнаты, Яна сталкивается с работником клининг-компании. Он сносит со второго этажа два огромных пакета с мусором.

— Здравствуйте! Как дела? — приветственно машет мужчине рукой.

Расширяя глаза, тот заторможенно переводит взгляд с нее на Рагнарина, который стоит у окна и с привычными спокойными интонациями разговаривает по телефону.

— Все возможно, Андрюха. Помогу, конечно. Только заезжай сегодня. Мы с Яной на Бали завтра летим.

— Здравствуйте… — вежливо проговаривает рабочий, прежде чем направиться к выходу.

У него на лице, конечно, написано, что считает он их семейкой психов. Но Яне до этого нет никакого дела.

— Тогда до вечера, — завершив звонок, Рагнарин оборачивается.

Смеряет жену внимательным взглядом. Она улыбается, стараясь вести себя так же, как обычно.

— Доброе утро!

— Доброе утро, Яна. Завтракать будем?

— М-мм, да… Я сейчас быстро, — хватается за предложение, будто за соломинку утопающий. — Что бы ты хотел? Яичницу? Пирог? Кашу? Тосты? Или… Вот! Блинчики! Любишь? Мне говорили, что все русские любят. Я начинки разные умею…

— Яна, — останавливает ее Денис. — Все равно. Сделай, что сама хочешь, ладно? Не суетись.

Она кивает, чувствуя, как избытки эмоций выходят вместе со слезами. Пряча лицо, спешит в кухню. Хочет быстро замешать тесто на блины, но все из рук валится от волнения. Просыпает на стол сначала сахар, потом муку. Роняет два яйца, и они, ожидаемо, разбиваются. Яркие желтки расползаются по темному каменному полу.

— Вот черт…

Пока Яна, ползая на корячках, пытается собрать вязкую массу бумажными салфетками, начинает пищать открытый холодильник.

— Вот черт! Черт! Черт…

— Что случилось?

Девушка шумно выдыхает и резко поднимает лицо вверх. Напоровшись взглядом на Дениса, отчего-то крайне сильно смущается. Пытается переключить внимание на что-то другое. Им оказывается обеденный стол.

«Боже…»

Рагнарин, конечно же, перехватывает направление ее взгляда, и Яна начинает буквально задыхаться от волнения.

— Я сейчас… Я быстро…

Захлопнув холодильник, мужчина дергает из диспенсера несколько бумажных полотенец.

— Я же просил тебя не суетиться. Янка, Янка… — опускается на корточки рядом с ней. — Не умеешь ты без фейерверков. Яйцами жонглируешь.

А она в тот миг обо всем забывает. Смотрит на Дениса во все глаза. Он ведь совсем близко. Чуть потянись, и губами коснешься.

— Они сами, — задушенно отвечает, беспрерывно глядя ему в глаза.

— Конечно, сами. Не сомневаюсь. Обычная история.

Зажмуриваясь, подается к мужу. Падает, словно в бездну. А попадая в кольцо крепких рук, вздыхает с таким облегчением, словно смерти избежала.

— Денис… — трогает губами колючий подбородок.

Он, конечно же, понимает, чего она жаждет. Встречает губами ее губы. И Яна, забывая о грязных руках, сминает в кулаках его футболку. Самозабвенно, до головокружительного трепета, целует. Рагнарин ответно напирает. По его напряженному телу уже знакомой обжигающей волной прокатывается дрожь. Если бы не снующие на втором этаже рабочие, сдернул бы с нее одежду прямо здесь, в кухне. А это уже походит на дурную привычку. Или не дурную… Откуда только взялось? Хотя понятно, откуда. От Янки. Фееричная она у него. Пожизненная.

Музыка — отличный способ слива эмоции, чтобы не захлебнуться. Особенно, если вырабатываешь новые и новые чрезвычайно быстро. Яне определенно есть, чем поделиться с публикой. Стоя на сцене «Крокус Сити Холл», позволяет себе выражать свои чувства со всем откровением. Проживает каждую песню. Выкладывается на максимум, наполняя тексты и ритмы искренними эмоциями.

— Ra’Яна! Ra’Яна! Ra’Яна! — от криков толпы закладывает уши.

И Рагнарина смеется. Поклонившись, смаргивает навернувшиеся слезы.

— СПА-СИ-БО!

Грудь и спина покрыты испариной. Волосы у висков и на лбу вьются от влаги. Дыхание дает сбой. Но внутри клокочет такая гамма чувств и эмоций, искры высекает.

Большая часть ее поклонников — подростки и молодежь. А они тоже богаты на отдачу.

— Спасибо! Спасибо всем огромное! Я в восторге от вас! — прижимая ладонь к груди, счастливо улыбается Яна. — Радуйтесь каждому мигу, каждому мгновению! Будьте такими же взрывными! Вы офигенные! И все у вас будет хорошо! Слышите меня? Слышите? — после оглушительных выкриков одобрения с задором смеется. — Да!!! Чтобы ни происходило, идите на свет. Несите свет! Вы офиг-е-е-н-н-ные! А-а-а-а-у!

Сцену заполняет балетная труппа и продолжает шоу, чтобы Ra’Яна имела возможность перевести дыхание, сменить последнее платье и поправить макияж.

— Молодец, манюнечка! Мо-ло-дец!

Уже не шокирует, что Гоголь влетает в гримерку без стука, когда она полуодета. Ярослав, если и смотрит, оценивает ее как куклу.

— Давай, рубани последнюю до остановки сердца!

— Принято! Будет сделано.

Волнуется, безусловно. Перед первым выходом такого не чувствовала. А сейчас ощутимо в груди задрожало. Пульс забил слух. Стук собственных каблуков гулкими ударами вспаривает нервы.

Балетная труппа заканчивает. Резкие танцевальные ноты обрываются. Темнота. Медленный, завораживающий, будто сказочный, проигрыш. Плавное освещение сцены. Темно-синие и неоново-белые лампы выводят внимание сразу на Яну. Публика взрывается новой волной оваций, приветствуя последний выход артистки. Она идет неторопливо, ощущая твердость и вес ультракороткого платья, инкрустированного битыми серебристыми осколками. Корсет сдавливает грудь, но дыхание спирает, конечно же, не от этого.

Глядя в толпу, видит только Рагнарина. Обнажает душу. Стоит, будто голая на морозе. Потряхивает не то от страха, не то от нервного возбуждения.

— В этом зале присутствует человек, который очень круто изменил мою жизнь. Он изменил меня, — голос, несмотря на электроакустическое преобразование, звучит тихо. И то, что зрители притихают, усиливает момент. — Если совсем откровенно, каждая моя песня о нем. Эта… последняя баллада — исповедь. Слышишь, Северный? Это best of the best. Мой оголенный нерв. Для тебя. От Южного полюса Северному, — касаясь груди, повторяет тот же жест любви, который показывала ему, когда они расставались.

Пока идет проигрыш, чуть склоняет голову вниз и незаметно переводит дыхание. Вновь смотрит на Дениса. Он подмигивает ей, приподнимая один уголок губ в какой-то абсолютно потрясающей для нее, шикарной улыбке.

Однажды я забуду все слова,

Однажды и глаза мои ослепнут.

Лишь только сердце будет помнить:

Тебя, моменты — наше счастье.

Я отыщу свои ошибки,

Все фразы резкие, поступки мерзкие.

Пойму, где была я не права,

И мысленно у тебя я снова… снова попрошу прощенья…

Я прошепчу «спасибо»,

За то, что ты сберег,

за то, что отпускал и что прощал.

За руку жизни, которую ты мне отдал.

Еще скажу «спасибо»… За сына и за дочь!

Прости, опять прости, мое «прости» особенное…

Оно способно исцелять!

Прости же все моменты, когда переходила я на ложь,

Рассказывая то, во что сама не верила.

Прости за то, что главной для тебя пыталась быть,

Тебе вверяя все последствия.

Сам Бог распределил: жена — ребро, муж — все остальное.

Слышишь? Слышишь, Северный?

Такой расклад я принимаю. Все мечты мои с тобою.

Пожалуйста… Пожалуйста…

Останемся вместе?

Последнюю строчку выдыхает прерывистым шепотом. Рагнарин шагает к сцене. Протягивает руки. И Яна, не раздумывая, спрыгивает в его объятия. Притихший зал взрывается бурными овациями. Публика беснуется. Но Денис не замечает ни направленных на них камер, ни криков толпы. Обнимая, сжимает Янку, вероятно, до боли. По-другому в тот момент не может. Чувствует, как ее колотит от эмоций. Хочет успокоить, но нужных слов не находит. Остается лишь энергетически отдавать. Отдавать все, что у него есть.

Сразу после концерта, попрощавшись с Натальей Ильиничной и Виталием Дмитриевичем, направляются в аэропорт.

— Ого! Это частный самолет? Мы летим только вдвоем.

— Не считая пилотов и стюардессы. Но они нам мешать не станут.

— Раг, ты меня пугаешь, — все так же потрясенно проговаривает Яна. — Самолет твой?

Он смеется.

— Бизнес-джет.

Сжимает ее ладонь, прежде чем отстраниться, чтобы пропустить первой к трапу.

— Что это значит?

Берет небольшую паузу, с нездоровым интересом прослеживая за тем, как колышется на Янкиной округлой заднице осколочно-металлическое платье. Подол не прилегает, из-за фактуры стоит буквально неподвижно, но когда она поднимается выше по ступеням, дает приличный обзор на бедра и сами ягодицы. Оглядываясь, Рагнарин взглядом останавливает охрану. Те с пониманием замирают у подножья трапа, смотрят в разные стороны.

— Так, что это значит? — повторяет девушка свой вопрос уже в салоне.

— Это административный самолет, предназначенный для перевозки частных лиц. Мы арендуем.

— Сколько нам лететь?

— Двенадцать часов, — информирует Денис. И тут же уточняет: — Немного больше.

— Ого!

— Не волнуйся, для нас время пролетит незаметно.

Сразу же увлекает жену в заднее крыло.

— Что здесь?

— Спальня.

За дверью действительно оказывается полностью меблированная комната с большой двуспальной кроватью, столом, большим узким диваном, телевизором, баром и двумя высокими креслами у иллюминаторов.

— Зачем все это? Что мы тут будем делать?

Рагнарин широко улыбается.

— Ты как маленькая, Янка.

— А сюда никто не войдет?

— Нет. Садись и пристегнись. Сейчас будем взлетать.

Включается динамик. Капитан воздушного судна приветствует их на борту и проговаривает стандартные рекомендации относительно предстоящего полета.

Самолет взлетает. Выравнивается. И, наконец, уединение Рагнариных становится ощутимым.

За окнами темная ночь. В спальне относительная тишина. Напряженный зрительный контакт.

— Шампанского?

— Не знаю… — пожимает Яна плечами. Уводя взгляд в сторону, обхватывает себя руками. — Может, немного.

— Ты стесняешься меня? — усмехается Денис.

— Нет… — но щеки тотчас вспыхивают. — Просто…

— Что просто?

— Я не знаю… Мне отчего-то как-то неловко.

— Что ж… — подает ей бокал с игристым напитком.

После первого крупного глотка у Янки щиплет язык, а в груди будто мыльный пузырь раздувается.

— У меня для тебя кое-что есть, — говорит Рагнарин.

Его взгляд и интонации заставляют ее еще больше волноваться.

— А у меня для тебя — ничего, — выпаливает, напряженно рассматривая лежащий у него на ладони фирменный темно-синий футляр с золотистой гравировкой «RAGNAR».

— Открой.

Отставляет бокал на барную стойку и, убедившись, что он надежно стоит, дрожащими руками забирает футляр. Прежде чем поддеть крышку, неосознанно делает глубокий вдох и задерживает дыхание.

— Красиво, — искренне восторгается Яна, разглядывая кольцо с крупным вишневым камнем. — А что это? — спрашивает чисто из любопытства.

— По центру — красный триллиант[19]. На ободке — обычные каплевидные белые бриллианты.

— Ничего себе! — только и способна выдохнуть девушка.

— Я заказал это кольцо после нашего первого секса. Сначала думал просто подарить, потом понял, что с тобой… все сложнее.

— Это как-то… — резко возвращает ему подарок. — Неприлично. Всем так даришь?

Рагнарин тяжело вздыхает. Смотрит на нее с укоризненным прищуром. А Янка даже руки за спину прячет, давая понять, что не возьмет.

— Что ж ты такая непонятливая… Янка…

— Мне очень неприятно, — с вызовом выдвигает подбородок.

— Янка… — вновь выдыхает Денис. — Я собирался сделать тебе предложение. Перед новым годом.

Это заявление шокирует. Настолько, что некоторое время эмоциональная и болтливая Яна не находит, что сказать. Просто стоит и смотрит на мужа, сопоставляя череду всех тех событий, что с ними тогда происходили.

— Господи… Но теперь… Теперь я, наверное, не могу его взять.

— Возьми. Оно все равно твое.

Поднимая руку жены, раскрывает ладонь и, вложив футляр, решительно сжимает поверх него ее пальцы.

Настроение резко сбегает к нулевой отметке. Отступая, Денис одним махом допивает свое шампанское и сухо предлагает:

— Примем душ и поспим немного.

Однако уснуть Янка ему не дает. Встречает его на кровати в кружевном неглиже. С бокалом шампанского, вытянув перед собой руку, она рассматривает кольцо.

— Очень кричаще, Денисочка. И в то же время как-то нежно смотрится. Мне очень нравится!

— Радует.

— Иди ко мне… — не договаривает, потому как Рагнарин скидывает полотенце.

А Янка на таких моментах всегда подвисает, роняя челюсть.

— Заканчивай с шампанским, — усмехаясь, ждет, пока она отложит бокал.

Потянувшись, находит ее губы. Целует. Нетерпеливо трогает руками грудь. Не может сдержаться. Наваливается сверху. Вдавливает в твердый матрас своим телом. Сминая воздушное неглиже, открывает доступ к желанным изгибам. Скользит ладонью по внутренней поверхности бедра. Трогает ее там пальцами через тонкое кружево.

— Готова.

— Да… Да… — хоть подтверждения ему и не нужны.

Один тягучий толчок, глаза закатываются. Реальность плывет. Тело затачивает лишь на то, чтобы двигаться. Намеренно медленно. Ощущая ее жар и влагу, тугие спазмы наслаждения, трепетную дрожь, тихие надорванные стоны.

— Хочу тебе видеть… Полностью.

Перекатываясь, устраивает Янку сверху. Она теряется от неожиданности, стыдливо зажимается. Покрываясь мурашками, сводит плечи и обхватывает себя руками.

— Я так не смогу…

— Сможешь.

— Но как…

— Просто приподнимись, я помогу, — придерживает член, направляя в нее. — Теперь садись.

Прогибаясь в спине, Яна вскрикивает от наплыва удовольствия.

— Это… фантастические ощущения… Раг…

— Какая же ты красивая, котенок… Попрыгай на мне. Давай, попрыгай… Я хочу смотреть…

Двигается. Сначала с осторожной плавностью опускается, потом чуть резче приподнимается.

— Мне та-а-а-ак хорошо, Денисочка… Так хо-ро-ш-о-о-о…

Сжимает ее грудь руками. Оглаживает живот. Стискивает пальцами бедра. Стонет и шумно выдыхает, когда она, поймав ритм, ускоряется.

Слишком много факторов воздействия: физические и визуальные. Доводит Рагнарина до финиша очень быстро. И сама на первых же секундах его оргазма вырывает свое удовольствие. Дрожа и постанывая, опадает на крепкую мужскую грудь. Прижимаясь губами и ладонями, отмеряет его сумасшедшее сердцебиение:

— Дзынь-дзынь-тыдыщ…

— Серьезно? И что это значит, Янка?

Порой не понимает, на каком языке она говорит.

— Я тебя снова в себя влюбила.