42. Кассиус

Сердце у меня жалко дрогнуло. Оно, говоря откровенно, было не предназначено до таких нагрузок.

Ральфар усадил меня обратно в кресло, опустив волосы мне на плечи. Я невольно тронула тыльную стороны шеи, словно пытаясь пальцами нащупать метку. Интересно, как она выглядит?

Ральфар вдруг дернул меня на себя, и накрыл губы коротким жарким поцелуем, не стесняясь взглядов. Шепнул:

— На удачу.

«Откажись, — попросила мысленно, — За эту ночь я сделаю тебе новый артефакт, способный почувствовать темную магию и оградить тебя щитом от ран. Всего одна ночь, я успею.…»

Ральфар коснулся пальцами моих губ. Качнул головой отрицательно.

«Если мы возьмем фору в одну ночь, то и им дадим фору в одну ночь. Мой единственный козырь — наша истинная связь, и он действует всего один день. Уже завтра он станет не козырем, а ошейником. Они доберутся до тебя за эту ночь, Рише, если я не убью Кассиуса сегодня».

После медленно поднялся с колен, вспрыгнув на низкую приступку окна.

— Я требую поединка с Кассиусом из рода Винзо за честь своей Истинной. Таково мое право.

Тяжелые слова Ральфара падали в тишину, как камни в озерную воду. Каждое слово на вес могильной плиты.

— Ты не можешь, мальчик мой, — императрица вдруг шагнула вперед. — Поединок состоится, но не сегодня. Завтра или в другой день на твой выбор.

Подошла вплотную к Ральфару и коснулась рукой, затянутой в перчатку, его щеки. Тот мягко уклонился.

Человек, который помог ему, хотя не был обязан, который был добр, хотя добрым мог и не быть. Так вот кто был этим человеком. Её Величество. Я просто поняла, что знаю это и всё.

— Сейчас, Ваше Величество. Я не хочу ждать, какой способ взять меня под контроль вы придумаете за эти сутки.

Ральфар отшагнул, шепнул что-то, одновременно складывая пальцы в некое подобие старинной руны, и миг спустя около его ног в камень пола вонзился меч. Он призвал его, подобно тому, как хозяин призывает пса. Золотые узоры на ножнах разгорелись до белизны, чувствую ярость своего дракона.

— Вставай, Кассиус, и возьми ответственность за свои слова, — он взял все еще поднимающегося с колен Кассиуса за шкирку и выкинул в сад, планируя следом. — Фир, позаботься о Рише.

Принц Фарац тут же послушно сдвинулся ко мне, словно перекрывая мне путь к Ральфару. После вдруг схватил меня на руки и один слитным прыжком пересек границу окна и поднялся в небо. Следом за нами взлетели Талье и император, и императрица с горничной и стражами. И Варх, сосредоточенно наблюдающий разворачивающийся перед ним бой. Его беспокойство говорило мне о многом.

Он боялся, что прогадал, поставив на Кассиуса и императора. И это значило, что Ральфар принял лучшее решение из возможных.

Нужно доверять ему. Он знает, что делает. В отличие от меня, у него великий опыт в дворцовых интригах.

— Не бойся, — утешил Фир, словно прочел мои мысли. — Ральфар знает, что делает.

Зеленый сад горел всполохами белых гиацинтов и лилий, сливаясь с белизной центрального каменного плато. Ральфар планируя на золотых крыльях вонзил острие меча в центр плато, активируя божественный круг поединка.

Уже знакомые мне стальные пластины накрыли сад, стирая из реальности цветы и фонтан, беседку и уединенные статуи, прячущиеся в тени деревьев. Невидимое расплавленное стекло, окружившее стальной круг, отбросило нас к стенам дворца.

Кассиус уже встал. Кто-то из стражей швырнул ему меч — тоже золотой, весь сплетенный из тонких нитей узоров.

Ральфар напал первым. Одну секунду я видела лишь белую вспышку, перекрывшую круг — два противостоящих друг другу меча. После две черные фигурки разлетелись на разные стороны круга, словно отброшенные магическим всполохом, и снова сошлись в очередном ударе.

Кассиус орудовал мечом, как обычным палашом, замахиваясь сразу из коленной стойки. Этакий золотоволосый мясник, загоняющий свою прекрасную дичь гигантскими атакующими скачками. Никакой болезненности я в нем не заметила. Вероятно, под слабым здоровьем драконы имели в виду что-то очень свое. Драконье.

Ральфар же отдал предпочтение маневренности. Мне казалось, он даже не двигался — он мерцал, смещаясь каждую долю секунды, подобно лесной фее. У меня голова кружилась от его бесконечных покадровых телепортаций по кругу.

— Убей его, сын мой, — шепот императрицы настиг меня, как удар. — Дай закончится нашему горю.

Кому она это шептала? Ральфару? Кассиусу? Кто знает, какие чувства владели такой сложной женщиной.

Я снова перевела глаза на круг, полностью попадая в плен горячего боя. Скоро скачки слились в единое слайд-шоу, где глаз мог выхватить лишь отдельные движения, но не давал возможности увидеть бой целиком. Понять, что стало причиной или следствием той или иной атаки. Я перешла на драконье зрение, усилив его до рези в глазах, а после и на магическое.

Мир покрылся знакомой сеткой, разделившей мир на тысячи неравномерных кусков. Ральфар превратился в редкий пылающий светом узор, сложенный в человека, и каждый взмах его меча порождал новый узор — такой же сияющий и верный.

Кассиус же выглядел черной человекообразной кляксой, наполненный до краев изорванными в клочья магическими нитями. Он напоминал плюшевую игрушку, вспоротую капризным владельцем, а после наспех сшитую обратно. Он атаковал с отчаянием зверя, загнанного в ловушку.

На миг мне показалось, что они с Ральфаром.… разговаривают.

Удар, а после сказанное наспех слова, скачок в сторону, снова удар, и снова несколько слов. Но невидимая стена глушила звуки. Мы видели лишь глянцевую картинку ночного боя, но его содержимое… его суть — ускользали от нас.

На несколько секунд я напряженно, полностью отключившись от мира, ушла в наблюдение за боем. И увидела.

Руки у меня дрогнули. Книга не лгала. Можно менять узор этого мира без магпинцета. Слова Кассиуса меняли узор Ральфара. Золотую сеть его тела разъедала темнота, подобно яду.

Удар — слово, удар — еще одно, удар.…

Я обмякла от ужаса в руках Фараца, забыв, что у меня есть собственные крылья и собственная сила. Принц тоже напряженно всматривался в картину боя, и, судя по тревоге в синих глазах, тоже чувствовал некоторую неправильность происходящего.

— Он замедлился? — сказал с недоумением. — Какого ифрита?

Невидимую стену, отсекавшую круг боя от остального мира, покрыло легкое свечение. Я не сразу поняла, что этот вовсе не свечение, а дождь. Капли дождя отсекало магией и те отскакивали от барьера, абсорбируясь в водные кругляши. Небо рыдало, словно от ужаса перед происходящим, и очень скоро я промокла до белья. Платье прилипло к телу, а зрение затуманилось от накрывшего мир ливня.

Золото боя померкло, наполовину проглоченное чернотой. Скоро и Фалче станет таким же искалеченным и черным, как его противник. Искореженные магические нити, поймают его тело в сеть, и сломают подобно игрушке.

Фир неосознанно сжал меня крепче, но я вырвалась из его рук. Расправила крылья, полностью отдавшись дождю. Фир что-то крикнул, но я полностью отключилась от мира, погружаясь в невидимый магический вакуум.

«Ральфар, — позвала тихо, — Ты слышишь меня?»

Дракон Ральфара ревел от невидимой боли, которую ему причиняли слова Кассиуса. Но… это были совсем не те слова, что я собиралась услышать.

— Почему ты отверг руку дружбы? — ревел дракон.

— Может, потому что ненавидел? — вкрадчиво шипел противник. — Здоровый, сильный, полный магии, с красивым личиком… Как, должно быть, приятно было снизойти до дружбы со мной. И ты дружил, пока дружба не требовала от тебя жертв.

— Ты предал меня!

— Я сделал это с радостью, Фалче. С радостью…

Воображение рисовало мне старинные заклятья, которые Кассиус наполнял силой искалеченной черной магии, но… Это были слова обычного, пусть и не очень хорошего человека.

Мне это…. не нравилось.

Было что-то, что я не могла понять. Что-то страшное, невидимое и отвратительное заключалось в этом поединке. Было что-то еще внутри искалеченного яростного дракона Кассиуса помимо ненависти и зависти к Ральфару.

«Всё будет хорошо, Фалче, — сказала тихо, мысленно коснувшись его вздыбленного дракона. — Не слушаю голос Кассиуса. Слушай мой голос».

Ральфар застыл, словно и правда на миг услышал меня. Поднял лицо вверх, силясь разглядеть мою далекую фигурку, застывшую над куполом барьера. А после перешел в серию атак. Его меч словно раздвоился, мелькая в бешеном аллегро. Кассиус отступал, он уже не тратил силы на слова, защищаясь от обсыпающих его ударов.

В одном из скачков он споткнулся и острие меча Ральфара вошло ему в левый глаз, поражая мозг.

А я, наконец, поняла.

Внутри Кассиуса была печаль. Огромная и неизбывная, как море.

Он покачнулся и медленно осел на раскаленный драконьим огнем металл круга. Его камзол начал тлеть, а волосы вспыхнули мириадами мелких огоньков, а ведь известно, что живой дракон обладает врожденной защитой от такого слабого огня. Горят только мертвецы.

Кассиус был мертв.

Дождь лупил по стенам дворца, кто-то вскрикнул. Император, напряженный застывший рядом со мной, вдруг захрипел, дернувшись, словно меч пронзил не только Кассиуса, но и его. Крылья его истаяли, и он камнем рухнул вниз. Стражи ринулись следом, но опоздали. Барьер отшвырнул ставшее человеческим тело на одну из каменных дорожек сада.

— Вот как.… — медленно сказал Варх. — Вот, значит, как.

Мимо меня вниз метнулась императрица, оставив лишь флер удушающе-сладкого аромата, а я медленно спланировала к Ральфару.

Барьер частично уже растаял, и мне удалось скользнуть в разлом.

Я опустилась на отчасти изломанные горячие пластины круга и несмело подошла к Ральфару. Он стоял, опустив окровавленный меч. Глаза закрыты, рука безвольно опущена. Мазки серебряных волос облепили лоб и скулы.

Барьер больше не закрывал его от ливневого дождя, и Ральфар за считанные секунд окончательно вымок. Смерть Кассиуса что-то сломала в нем.

— Пойдем домой, Фалче, — обняла его, насколько хватило рук и потянула за собой.

К моему удивлению, он послушно двинулся. Раскрыл крылья и поднялся в небо, схватив меня в охапку. Истинная связь раскрылась, обнажая переду мной его горе. Круг окончательно исчез, и Кассиус остался лежать на белом камне.

Дождь не мог погасить горящее тело.

* * * * *

Во дворец мы вернулись в шоковом состоянии. Бал обернулся кровавой бойней и ссорой с несколькими высокородными кланами. Вархами, Гроцами и почти наверняка с родом Найхи — матери Кассиуса. Клан Караль занял нейтральную позицию, но можно было не сомневаться, стоит генералу ослабнуть, они накинуться на него всей сворой.

В Сапфировом дворце выснилось, что они приютили и Дафну, которой отдали гостевые покои на втором этаже с окнами в сад. Ее принес младший Варх в шоковом состоянии, но сам остаться не пожелал, разумно полагая, что его просто не пустят.

Я подробно выспросила про Дафну и даже тайком заглянула к ней в комнату, и успокоилась только после подробного отчета. Она выпила молоко, съела две тарталетки, приняла ванну и сразу легла спать. Поэтому с чистым сердцем я отложила наш разговор до утра и вернулась к Ральфару.

Тот так и стоял в холле, не реагируя на тихие просьбы экономки и слуг. Пришлось все взять в свои руки.

Я практически силой заставила Ральфара лечь в постель и выпить успокаивающего отвара.

— Дай угадаю, — сказала с улыбкой. — Ты сейчас скажешь, что ты не девица, чтобы тебе делали примочки и поили чаем, а я скажу — пей все равно. Не пропадать же кровушке.

— Ты положила в отвар свою кровь? — Ральфар взял чашку, смотревшуюся игрушечной в его руке, и медленно опустошил ее, не отводя от меня глаз. — Не делай так. Ты не должна причинять себе боль.

— Я не могу достать сырую силу другим способом. Ты же видел, у меня нет ни темного, ни светлого потока. Можно вынудить меня выдавить несколько капель, но это будут действительно капли. А вот моя кровь прекрасно работает сама по себе. Так что пей и не капризничай. Будешь пить каждое утро в течение недели.

Ральфару явно хотелось немного поспорить. Я снова уловила в его лице полузабытое своевольное выражение, но он промолчал.

Ну прелесть, что за мужик мне достался. Не скандалит, не лезет даме под руку с рыцарским кодексом. Пьет, что дали.

Наверное, я выглядела немного странно с натянутой на опустошенное измученное лицо улыбкой. Но Ральфар делал вид, что все хорошо, поэтому и я старалась. По крайней мере, старалась казаться милой.

Про Кассиуса мы не говорили. Тема в одночасье стала табу.

Разберемся. Потом. Когда будет не так больно.

— Я правда твоя истинная? — спросила неуверенно.

Правда была в том, что я все еще не верила в эту истинность. Я слишком долго вела рациональную кропотливую жизнь маленького жучка, чтобы верить в сказки. Может, лет в семнадцать поверила бы. Но мне тридцать шесть. Сказка началась слишком поздно, чтобы я могла почувствовать приятный шок или хотя бы радость.

— Вот здесь, — Ральфар коснулся моей шеи, легонько разворошив волосы, — моя метка. Но я узнал тебя раньше. Просто не сразу поверил.

— Дракон может узнать свою истинную?

— Не совсем так, — Ральфар затащил меня в постель, словно я ничего не весила. — Драконы чувствуют влечение магии. Сильный партнер привлекает всех без разбору, сильного же привлекает родство магий. Чем выше совпадение, тем сильнее влечение к конкретному дракону. Многие путают истинность с таким влечением, а многие отказываются от истинности, видя в ней лишь магическое совпадение. Ты читала про графиню Руз?

Читала.

Истинный отказался от несчастной графской дочери. Он верил, что та, желая сесть рядом с ним на трон, подделала метку, пользуясь великим совпадением их магий. В результате он, кажется, женился на другой, так и не найдя истинную. А графиня умерла. Плохая история.

Сегодня день плохих историй.

— Метка не появляется сразу. Поэтому так много ошибок.

Ральфар притянул меня поближе, и я уютно пригрелась в гнезде его рук. Мне хотелось немного спокойствия после такого страшного дня. Но новый вопрос вырвался следом:

— Это ведь императрица дала тебе темный источник под видом артефакта?

— Да, — просто ответил Ральфар. — И я взял, хотя зарекся верить кому бы то ни было. После ссылки матери она взяла меня под крыло. Наверное, я выжил во дворце благодаря ей.

— Странно, правда? Фаншер был ее сыном, но она отнеслась к тебе по-матерински. Знаешь, это ее горничная вывела меня из императорского сада в день чаепития с Фаншером. Кто знает, выбралась бы я сама.

На этот раз Ральфар молчал дольше, рассеянно перебирая мои волосы. После заговорил:

— Императрица — истинная императора. Это не афишируется, но я узнал. У меня есть свои люди во всех уголках дворца. Единственное место, куда мне не добраться, это покои императора. Даже об их истинности я узнал всего несколько дней назад. Случайно. Когда стал искать объяснение ее поступку. Поэтому нет… я не знаю ее мотивов. Я даже не понимаю, какие чувства связывают ее с императором. Любовь или страх. Ты ведь не уйдешь?

Куда?

— Уйду, — сказала легкомысленно.

А добавить «в ванную» не успела. Оказалась намертво придавленной к подушкам. Окунулась в чарующий жаркий гнев золотых глаз. Почти против воли проследила пальцами линию скул, губ, подбородка, пока ладонь не опустилась на грудь, где стучало сердце.

— Если ты вернешься к барону Кайш, я уничтожу его, — раздельно сказал Ральфар. — Вместе с баронством.

Приехали.

— Но я вовсе не собиралась возвращаться к Берну, — сказала с недоумением. — Он, на минуточку, женат, — оценила сложное выражение лица Ральфара и подкорректировала: — Я имею в виду, что я же тебя люблю. Кто вообще в здравом уме уйдет от тебя к Берну?

Лицо Ральфара не потеплело ни на градус. В золотых глазах затаилось подозрение. Он просто-напросто не желал верить моим словам.

— Ты любишь свою семью, — слова звучали, как обвинение. — Дети будут всегда стремиться скрепить семью, и ты всегда будешь метаться между нами.

Так.…

Все несколько сложнее, чем я думала. Не все я знаю о своем мужчине, далеко не все. И изучила его не так хорошо, как сама себе представляла.

Обдумав слова Фалче я выдала еще более качественную версию своей благонадежности.

— Я связана контрактом с Таш, так что куда же я уйду? Мне и уходить пока некуда.

— Пока? — каким-то немыслимым образом Ральфар услышал из моего спича только одно слово.

— Ладно, — сдалась под натиском. — Скажи, что мне надо сделать, чтобы ты перестал меня подозревать во всякой ахинее?

— Выйти за меня замуж, — бескомпромиссно заявил Ральфар. — Завтра нельзя, некрасиво после поединка. Но и ждать дольше недели ни к чему. На свадьбе будут лилии и платье из шелка. Я слышал, вейрам это нравится.

— Где слышал? — спросила заторможено.

Ральфар уклончиво отвел взгляд:

— Случайно слышал. Вейры говорили, что хорошо в этом сезоне замуж идти с лилиями и в шелке.

Получается, Ральфар обдумывал нашу свадьбу еще до бала? Он мог бы сказать мне. Просто чтобы я не придумывала себе одинокое будущее и не пыталась примирить себя с ним.

Мне очень хотелось разозлиться на Ральфара, который невольно заставил меня пройти камерный ад, где я день за днем расставалась с ним в мыслях. Но не смогла.

Просто представила, как он окольными путями выпытывает у незнакомых вейр, что нравится невестам, и не смогла.