Глава 23 · Траты, траты, траты и РУКИ ПРОЧЬ, ДРАКОН!

— Мистер Пирт не юнец! — возмутилась я, упираясь ладонями в столешницу позади себя и отклоняясь назад. — Он мастер! Универсальный мастер! И… это неуместно! Совершенно неуместно! Вы не можете…

Слова застряли в горле, когда Кайлас шагнул вплотную, взял меня за плечи крепкими, горячими руками и развернул спиной к себе. Я упала ладонями на столешницу, чтобы не потерять равновесие, и замерла.

За спиной, так близко, что я чувствовала жар его тела, встал генерал.

Дыхание перехватило. Сердце ухнуло куда-то вниз, а потом рванулось вверх с бешеной скоростью.

— Что… что вы делаете⁈ — прохрипела я, пытаясь обернуться.

Его большие ладони легли на мои плечи, мягко, но неумолимо разворачивая обратно.

— Перешнуровываю вас, — ответил он спокойно, будто это была самая обычная вещь на свете. Будто он каждый день шнуровал платья незнакомым женщинам.

Пальцы коснулись моей спины, начиная распутывать узлы шнуровки, и я почувствовала, как каждая клеточка тела напряглась до предела.

Это было… слишком.

— И откуда у генерала такие… таланты⁈ — выпалила я, сжимая край стола побелевшими костяшками.

Нужно было говорить. Что угодно говорить, лишь бы отвлечься от того, что его руки делали с моим платьем. С моей спиной.

Со мной.

— У меня есть младшая сестра, леди, — его голос звучал совсем рядом с моим ухом, низкий и бархатный, и от этой близости по коже побежали мурашки. — Чуть младше вас. Она тоже частенько нуждалась в помощи с нарядами. Особенно когда была маленькой и гоняла горничных до полусмерти своими выходками.

В его голосе прозвучала теплота, нежность, когда он говорил о сестре. И это почему-то… успокоило. Немного.

Я чувствовала каждое движение его пальцев на своей спине. Как они ловко, уверенно распутывали неправильно завязанную шнуровку. Как тянули за каждый узел, ослабляя корсаж. Тепло его тела окутывало меня, проникая сквозь тонкую ткань платья, и я невольно представила, как выгляжу со стороны — прижатая к столу, с распущенной шнуровкой, с незнакомым полуголым мужчиной за спиной.

Если бы кто-то вошел сейчас…

— Я… вы… — начала я, но голос предательски дрогнул.

— Дышите, леди, — произнес он, и я услышала в его голосе смешок. — Иначе упадете в обморок до того, как я закончу.

— Я не из тех, кто падает в обморок! — огрызнулась я, но послушно сделала глубокий вдох.

Ошибка.

Огромная ошибка.

Вместе с воздухом я вдохнула его запах — что-то древесное, с нотками дыма от походного костра и чего-то еще, дикого и непонятного. Что-то определенно мужское, что заставило мою голову закружиться.

— Вы слишком туго затянули здесь, — пробормотал он, ослабляя один из узлов в середине спины. Пальцы скользнули по позвоночнику, и я едва сдержала резкий вздох. — Неудивительно, что вам тяжело дышать. Корсаж должен поддерживать, а не душить.

— Мне прекрасно дышалось до вашего появления, — проворчала я, но слова прозвучали не так убедительно, как хотелось. Скорее как слабый протест, чем настоящее возмущение.

Его тихий смех отозвался вибрацией в груди, и я ощутила полноценно эту вибрацию спиной, так близко он стоял. Мурашки волной побежали по коже, несмотря на весь жар, исходящий от него.

Господи, что со мной не так?

Это просто… помощь! Практическая помощь с одеждой. Ничего особенного. Любая горничная делает то же самое каждый день. Это не… это не значит ничего.

Но почему тогда сердце колотится как бешеное? Почему каждое прикосновение его пальцев отзывается где-то в животе странным, пугающим теплом?

— Вы что-то говорили про драконов? — спросил Кайлас вдруг, явно пытаясь отвлечь меня от неловкости ситуации. Или развлечь себя. — Что ваша дочь испугается?

— Да, — выдохнула я, хватаясь за тему разговора как за спасательный круг. — Аника… она маленькая. Всего пять лет. И она никогда не видела драконов. Я боюсь, что она… что ей будет страшно.

— А вам? — спросил он тише. — Вам было страшно сегодня утром?

Я задумалась, вспоминая этот момент. Огромную тень, накрывшую усадьбу. Взмахи крыльев, от которых поднялся почти ураган. Приземление, от которого содрогнулась земля.

— Да, — призналась я честно. — Очень.

Его пальцы замерли на секунду, потом продолжили свою работу.

— Зарак не причинит вам вреда, — сказал он серьезно. — Он мой спутник. Мой… друг, если можно так сказать. Он чувствует мои эмоции, знает мои мысли. Он никогда не тронет того, кого я считаю… — он запнулся, подбирая слово, — важным.

Я почувствовала, как щеки снова загораются, как у семнадцатилетней.

— Я никакая не важная, — пробормотала растерянно. — Я просто хозяйка земли, на которой вы разбили лагерь.

— Тем более, — возразил он, и в голосе прозвучала непоколебимая уверенность. — Зарак понимает иерархию. Он не посмеет испугать баронессу этих земель.

Минута тянулась вечность. Его пальцы двигались уверенно, методично, затягивая шнуровку правильно — не слишком туго, но и не слабо. Я чувствовала, как корсаж садится по фигуре так, как должен был с самого начала. Как он поддерживает спину, приподнимает грудь, подчеркивает талию.

Профессионально. Слишком профессионально для мужчины, даже если у него есть младшая сестра.

— Как часто вы помогали с этим вашей сестре? — спросила я подозрительно.

— Достаточно часто, чтобы научиться, — ответил он уклончиво. — Она была… энергичным ребенком. Горничные не всегда поспевали за ней.

— А сейчас?

— Сейчас она выросла и обзавелась новыми горничными, которых все также гоняет, — в его голосе прозвучала явная нежность. — Но я по-прежнему помогаю ей иногда. Не только с корсажем, со всем, что ей надо. Когда она просит.

Я невольно улыбнулась, представляя грозного генерала, шнурующего платья капризной сестре.

— Она старше или младше?

— Младше. На одиннадцать лет, — ответил он. — Ей двадцать два. Замужем уже два года.

— Она счастлива?

— Очень, — в мужском голосе послышалась улыбка. — Муж балует ее до невозможности. Я сначала был против их брака, но теперь… теперь рад, что ошибался.

Что-то теплое шевельнулось в груди при этих словах. Генерал, который заботится о младшей сестре. Который признает свои ошибки. Который…

Стоп.

Я одернула себя.

К чему эти мысли? Это не мое дело. Совершенно не мое дело, какой он брат или насколько заботливый.

— Готово, — произнес он наконец, но не отступил сразу.

Его руки задержались на моей талии еще на секунду — две — три — прежде чем он медленно, словно нехотя, отступил.

Я резко обернулась, прижимая руки к груди в защитном жесте, словно это могло спасти меня от того, что я только что почувствовала.

Кайлас стоял в паре шагов, глядя на меня с непроницаемым выражением лица. Только в глазах светилась насмешка надо мной.

— Спасибо, — выдохнула я, отворачиваясь и торопливо направляясь к двери. Нужно было уйти. Немедленно. Пока я не сделала или не сказала что-то глупое. — Теперь можете идти. У меня дела.

— До встречи, леди Верлис, — донесся его голос мне вслед.

До встречи. Ну, конечно. От тебя так просто не избавишься.

Я не обернулась. Просто выскользнула за дверь, закрыла ее за собой и прислонилась к ней спиной, закрывая глаза.

Сердце колотилось так громко. Руки дрожали. Щеки горели.

Что это было, черт возьми?

Я провела ладонями по лицу, пытаясь остудить пылающие щеки. Нужно было взять себя в руки. Это просто… стресс. Да. Стресс от долгого дня, полного событий. От новостей об опасности на границе. От присутствия чужой армии на моей земле.

Не от прикосновений полуголого генерала к моей спине.

Точно не от этого.

Я оттолкнулась от двери и направилась по коридору, стараясь идти уверенно, несмотря на то, что ноги все еще предательски подгибались.

* * *

У входной двери — вернее, у того, что от нее осталось — я обнаружила Пирта. Мужчина стоял, задумчиво почесывая бороду, и рассматривал покосившуюся створку с профессиональным интересом.

— Мистер Пирт, — окликнула я, стараясь говорить как можно более деловито и спокойно. Как будто последние полчаса вообще не происходили. — Простите за задержку.

— Ничего страшного, госпожа. Я тут осматриваю… последствия вторжения, — он хмыкнул, проводя рукой по расщепленной древесине. — Надо же. Дверь дубовая, добротная, пальца в три толщиной. А он ее одним ударом… повредил.

— Пнул, — поправила я сухо. — Он ее пнул.

— Пнул, — повторил Пирт с явным восхищением в голосе. — Вот это сила. Я бы и топором не сразу справился.

Я поморщилась, вспоминая, как Кайлас выбил дверь, держа меня в руках. Как будто это было проще простого.

— Добавьте ремонт двери в список, — сказала я устало. — И петель тоже. Они тоже пострадали.

— Уже добавил, — Пирт достал свой потрепанный блокнот из сшитых листов и сделал пометку. Здесь у всех есть канцелярия, да? — Хотя, знаете, госпожа… может, стоит вообще новую дверь сделать? Эту уже не спасти толком. Можно, конечно, заплатки поставить, но она уже не будет такой крепкой.

Еще одна статья расходов. Замечательно.

— Сколько? — спросила я обреченно.

Пирт прикинул в уме:

— Новая дверь с работой… один златой. Может, 40 серебрушек, если дерево сам найду в лесу, останется только выделка.

Я кивнула, мысленно вычитая еще златой из моего уменьшающегося бюджета.

— Хорошо. Делайте новую. Только прочнее. Чтобы драконорожденные генералы не могли ее… пнуть.

Пирт усмехнулся:

— Постараюсь, госпожа. Хотя не обещаю. Если драконорожденный захочет войти, он войдет. Через дверь, через окно, через стену — без разницы.

Прекрасно. Просто прекрасно.

Следующий час мы провели, обходя территорию усадьбы. Пирт методично осматривал каждый угол, каждую стену, каждое окно, делая пометки в блокноте.

Я следовала за ним, стараясь не смотреть в сторону лагеря. Но краем глаза все равно замечала движение — воины сновали туда-сюда, кто-то тренировался с мечами, кто-то чистил сбрую лошадей. И везде слышались голоса, смех, крики команд.

Жизнь. Они обустраивались здесь всерьез и надолго.

— Крыша, — объявил Пирт, когда мы стояли во дворе, задрав головы к покатой черепичной кровле. — Видите? Черепица во многих местах потрескалась. Вон там вообще целый участок отсутствует. Это над мансардой. Оттуда точно течет во время дождей.

Я прищурилась, разглядывая указанное место. Действительно, зияла дыра добрых полметра в диаметре.

— А когда здесь обычно идут дожди? — спросила я.

— Осенью. Начинаются в самом конце осени, идут до конца первого месяца зимы почти без перерыва, — ответил Пирт. — Так что недели две, максимум три есть.

Две недели. Нужно успеть починить крышу за две недели, иначе весь верхний этаж зальет.

— Записывайте, — сказала я. — Крыша — в приоритет.

Мы продолжили обход. Пирт показывал трещины в фундаменте, рассохшиеся оконные рамы, прогнившие ставни, покосившиеся двери хозяйственных построек.

— Конюшня, — он толкнул дверь, и та жалобно скрипнула, едва держась на петлях. — Требует полной перестройки. Крыша провалилась в трех местах, стены гниют. Лошадям тут опасно находиться.

— А где сейчас наши лошади? — спохватилась я.

— Успел осмотреться, пока вы были… заняты, они в загоне временном, — ответил Пирт. — Но это не выход. Скоро холода, им нужна крыша над головой.

Еще одна проблема в копилку.

Мы вошли внутрь дома, и Пирт продолжил свой осмотр. Полы — многие доски прогнили и проваливаются. Потолки — штукатурка осыпается, кое-где видны балки. Лестница — расшаталась, требует укрепления.

В мансарде он долго изучал несущие балки, постукивая по ним молотком, который достал из сумки.

— Здесь плохо, — наконец вынес он вердикт, хмуро качая головой. — Дерево старое, кое-где начало гнить от сырости через дыры в крыше. Если оставить как есть, можно однажды провалиться вниз. Со всей мебелью.

Я поежилась, представив, как рушится потолок и тонны балок, штукатурки и мебели обрушиваются на второй этаж. Где спальни. Где может быть Аника.

— Что нужно сделать? — спросила его.

— Заменить три балки полностью. Еще четыре укрепить. Плюс изоляция нужна, чтобы влага не проникала, — Пирт записывал, подсчитывая. — Это работы недели на две с помощником.

— А одному?

— Месяц, — ответил он честно.

Слишком долго. У меня нет месяца.

— Найдите помощника, — решила я. — Или двух. Плачу по десять серебрушек в день тому, кто будет работать добросовестно.

Пирт удивленно вскинул брови:

— Это слишком щедрая оплата, госпожа.

— Это оплата за скорость и качество, — поправила я. — Мне нужно, чтобы дом был в порядке как можно быстрее. Особенно крыша и мансарда.

Когда мы наконец вернулись в холл, солнце уже клонилось к закату. Мои ноги гудели, голова раскалывалась, а в желудке урчало — я так и не поела с утра, если не считать чашку отвара у Фании и кашу.

Пирт достал блокнот и принялся подсчитывать, шевеля губами и записывая цифры. Я стояла рядом, нервно переминаясь с ноги на ногу.

Наконец он поднял голову и назвал сумму.

— Четыреста двадцать златых, госпожа. Это среднерыночные расходные материалы вместе с моей работой в размере сорока серебрушек. Без работы помощника.

Я моргнула. Потом моргнула еще раз.

— Сколько?

— Четыреста двадцать, — повторил он терпеливо. — Это если делать все, что я перечислил. Крыша, фундамент, окна, двери, полы, потолки, мансарда, конюшня, хозяйственные постройки.

Четыреста двадцать…

А я, дура, даже не посчитала, сколько у меня денег.

Сколько надо на содержание поместья, на слуг, на еду, на одежду, на все остальное?

До тех пор, пока я не найду источник дохода.

Я почувствовала, как начинает кружиться голова. Это было… много. Очень много.

— А если делать только самое необходимое? — спросила я, стараясь сохранять спокойствие. — Только то, без чего совсем нельзя?

Пирт задумался, листая блокнот:

— Крыша, мансарда, входная дверь, окна на первом этаже — это обязательно. Конюшня тоже, иначе лошади замерзнут, — он подсчитал. — Триста златых. Минимум.

Триста златых.

Это звучит лучше. Гораздо лучше.

— Хорошо, — кивнула я решительно. — Начинаем с этого списка. Крыша, мансарда, дверь, окна, конюшня. Остальное подождет до лучших времен.

Пирт кивнул с уважением:

— Разумное решение, госпожа. Лучше сделать главное хорошо, чем все плохо.

Я достала из кармана платья измятый листок — тот список, который набросала утром между встречами со слугами.

— Завтра мы едем в город, — сказала я, разглаживая бумагу. — Мне нужно закупить множество вещей — продукты, одежду для слуг, инвентарь, все необходимое для дома. И ваша помощь будет неоценима для выбора строительных материалов и инструментов.

— Конечно, госпожа, — согласился Пирт охотно. — Я знаю всех поставщиков в городе. Помогу выбрать лучшее по хорошей цене.

Я колебалась секунду, потом решилась. Этот человек мне нравился. Он был честным, профессиональным, не пытался меня обмануть или выторговать больше денег, на сколько я могла судить сейчас. Таких людей нужно ценить.

— И еще один вопрос, — я посмотрела ему в глаза. — Вы не хотели бы переехать в поместье? С проживанием, питанием, всем необходимым. Зарплата… — я прикинула, — сорок серебрушек в месяц вам. Плюс пятнадцать вашей жене, если она согласится помогать по хозяйству.

Лицо Пирта преобразилось. Он смотрел на меня так, будто я только что предложила ему королевство.

— Это… госпожа, это… — он потер затылок, явно взволнованный. — Это было бы… мы будем счастливы. Очень счастливы.

— Что-то случилось? — спросила я мягче, видя, как его глаза заблестели.

— Мы сейчас живем у тетки моей жены, — признался он тихо, опуская взгляд. — После того, как наш дом сгорел. Денег не было на новый. И тетка… она добрая женщина, но жену мою гнобит. Постоянно. Ты неумеха, ты лентяйка, ты бесполезная. Говорит, что мы живем у нее на шее, хотя мы платим за комнату и еду.

Он сжал кулаки, и я увидела, как напряглись желваки на его скулах.

— Лара… моя жена… она плачет по ночам. Думает, я не слышу. Но я слышу. И я ничего не могу сделать, потому что у нас нет денег на собственное жилье.

Что-то сжалось в моей груди при этих словах. Знакомая история. Слишком знакомая. Зависимость от чужой милости, которая оборачивается унижениями и издевательствами.

— Тогда завтра рано утром жду вас обоих, — сказала я твердо. — Приезжайте с вещами. Мы выделим вам комнату, поможем обустроиться. А сразу после этого вы, я и несколько человек из усадьбы отправимся в город за покупками.

Пирт низко поклонился, и в его движении читалась искренняя, глубокая благодарность.

— Спасибо вам, госпожа Верлис, — произнес он хрипло. — Вы не представляете, как много это для нас значит. Я… мы не подведем вас. Клянусь.

— Знаю, — улыбнулась я. — Иначе бы не предложила.

Он ушел, и я осталась одна в полутемном холле, глядя на покосившуюся дверь, через щели которой пробивались последние лучи заходящего солнца.

День выдался длинным. Изматывающим. Полным событий, которые перевернули мою жизнь.

Нужно было проверить Анику. Покормить дочку ужином. Поговорить с Фанией о завтрашней поездке. Разобрать наконец те сундуки с монетами и точно посчитать, сколько у меня денег.

И самой, наконец, поесть. Желудок урчал так громко, что я боялась, весь дом слышит.

Я выпрямила плечи, поправила платье (которое теперь сидело идеально, черт бы побрал этого генерала) и направилась вглубь дома.

Завтра будет новый день. Со своими проблемами, задачами, сюрпризами.

Завтры мы едем в город!

Я всегда справляюсь.

Даже если приходится иметь дело с драконорожденными генералами, которые не понимают слова «нет».