Глава 25 · Новые жильцы и… Почем нынче быть баронессой

Я снова присела рядом с Аникой, обнимая за плечи, притягивая ближе.

— Видишь, милая, там живут воины, — объяснила как можно мягче, подбирая простые слова. — Они приехали из другой страны. Из далеких-далеких земель за горами. Чтобы защищать нашу границу от плохих людей.

— От каких плохих? — нахмурилась дочка, сдвигая бровки.

— От тех, кто обижает других, — ответила уклончиво, не желая пугать ребенка подробностями о войне и убийствах. — От злых людей. Но не волнуйся — эти храбрые воины их не пустят сюда. Они очень сильные и храбрые. Они будут нас защищать.

— А они добрые? — спросила малышка, глядя на меня широко распахнутыми, серьезными глазами. — Воины добрые?

Я подумала о Кайласе. О его словах вчера вечером, о том, как он обещал, что его люди не обидят ни меня, ни моих слуг.

— Да, — ответила наконец, заставляя себя улыбнуться. — Они добрые. Просто… занятые. У них важная работа. И мы не должны им мешать. Хорошо, доченька?

Аника кивнула, но продолжала с интересом разглядывать лагерь.

Я передала ее маленькую ручку Маре.

— Идите, — сказала я, поднимаясь. — Погуляйте во дворе, подышите свежим воздухом. Только не уходите далеко от дома.

Мара увела дочку в сторону Запущенного сада, и Аника тут же переключилась, показывая на что-то и щебеча. Я проводила их взглядом, а сердце сжалось в тревоге.

Ненадолго. Всего на день-два. А потом я вернусь.

Развернулась и направилась обратно в дом. В кабинет. Нужно было пересчитать деньги!

В кабинете я заперла дверь на задвижку, — чтобы никто не мог помешать, нервная я нынче; а может, чтобы никто не видел как я стенаю и матерюсь, пересчитав наличность, — и вытащила из сейфа все мешочки с монетами.

Они тяжело шлепнулись на массивный дубовый стол, поднимая облачко пыли.

Я присела в кресло, откидываясь на высокую спинку, и уставилась на это богатство.

Двенадцать мешочков. Восемь больших, толстых, туго набитых. Четыре средних.

Сердце забилось чаще от волнения.

Сколько там? Хватит ли на ремонт? На содержание поместья? На зарплаты слугам? Мда, и это я, тот самый управленец из прошлой жизни? Разбазарила деньги, а теперь заглядываю в «кошелёк».

Развязала первый большой мешочек и высыпала содержимое прямо на столешницу. Золотые монеты покатились во все стороны, звеня, блестя в тусклом свете, пробивающемся сквозь щели в шторах.

Начала считать, записывая цифры на листке бумаги.

Первый мешок — 1,500 златых.

Выдохнула с облегчением и аккуратно ссыпала их обратно, туго завязала. Уже легче!

В ход пошли следующие, на седьмом мешочке я уже была опьянена получающейся цифрой. Восьмой, самый большой и тяжелый — вместил аж 2,150 златых!

Я остановилась, перепроверяя подсчеты, складывая цифры еще раз. И еще раз. Для верности!

18,400 златых.

Уже 18,400! А ведь еще четыре средних мешочка остались…

Что-то мне нехорошо стало от таких сумм. И изжога… Потерла грудину и развязала первый. Серебряные монеты высыпались на стол с более глухим звуком. Аккуратные, тяжелые, прохладные на ощупь.

Начала считать, сбиваясь, начиная заново, проклиная этот мир за отсутствие калькулятора.

Итого 11,800 серебряных монет…

Я схватила перо, макнула в чернильницу и принялась считать на бумаге. Один златый — это 60 серебрушек.

11,800 разделить на шестьдесят…

Получалось 196 златых плюсом к тем восьми мешкам и 48 серебрушек в остатке.

А еще был огромный мешок с медяками. Я высыпала их — они зазвенели, покатились по столу, посыпались на пол.

Черт.

Потратила еще десять минут, собирая монеты с пола, ругаясь себе под нос. Потом считала. Пересчитывала. Сбивалась. Считала снова.

20,390 штук.

Я откинулась на спинку кресла, уставившись на свои записи, испещренные зачеркиваниями и исправлениями.

Итого:

18,400 златых плюс 196 от серебрушек = 18,596 златых.

Плюс 48 серебрушек наличными.

Плюс медяки… Я медленно выдохнула снова, чувствуя, как напряжение медленно отпускает сведенные плечи.

Это было… много!

Гораздо, гораздо больше, чем я ожидала, готовясь к худшему.

Ремонт самого необходимого — крыша, окна с рамами, двери, мансарда, конюшня — обойдется максимум в пятьсот златых, если верить оценкам Пирта.

Останется… Этого хватит на содержание поместья, на нормальные зарплаты слугам, на закупку продуктов и всего необходимого минимум на полгода. Может быть, даже на год, если разумно экономить и не сорить деньгами.

А можно…

А за это время я должна была найти постоянный источник дохода, и думать пора начинать уже вот-вот! Придумать, как заставить поместье приносить прибыль, а не только пожирать средства. Даже терялась… что там попаданки делают? Рецепты на производство? Кондитерские? Да я всю жизнь от работы и до работы провела, даже готовить толком не умела. Ну, базовые вещи какие-то разве что.

Ладно, это… это все чуть позже. Сейчас я могла немного выдохнуть.

Не все так плохо. Совсем не так плохо, как казалось вчера!

Я аккуратно собрала монеты обратно в мешочки, старательно завязывая каждый. Для поездки отсчитала 200 златых — этого должно хватить с запасом на закупку продуктов, материалов для ремонта, всяких мелочей и непредвиденных расходов.

Еще взяла 50 серебрушек на случай, если что-то пойдет не так. Мало ли. И 400 медяков на мелочевку.

Деньги разделила на две неравные части.

Меньшую — 25 златых и все 50 серебрушек — упаковала в женский ридикюль, который нашла вчера в одном из сундуков в спальне. Черный, бархатный, с изящной серебряной застежкой в виде цветка. Идеально подходил к платью и выглядел дорого.

Большую часть — 175 пять златых и все медяки — отложила для Пирта. Мужчину с деньгами — меньшая вероятность, что ограбят на дороге, чем женщину с туго набитым кошельком. Бандиты предпочитают легкую добычу, а не драку с крепким мастеровым.

Спрятала оставшиеся мешочки обратно в сейф, тщательно заперла на ключ. Ключ сунула в карман ридикюля.

Стук в дверь заставил меня вздрогнуть.

— Госпожа! — раздался возбужденный, запыхавшийся голос Сары. — Госпожа Микэль! Мастер Пирт приехал! С супругой! Они уже во дворе!

Я быстро оправила платье, взяла ридикюль и вышла из кабинета.

Во дворе у распахнутых ворот стояла небольшая крепкая деревянная телега, запряженная рыжей лошадью с белой звездочкой на лбу. Телега выглядела добротно, с высокими бортами и крытым верхом словно из промасленного брезента — защита от дождя.

На ней лежали немногочисленные, скромные пожитки: Пара потертых сундуков, связки с одеждой, холщовые мешки, даже несколько инструментов, аккуратно завернутых в ткань.

Вот и все имущество двух человек.

Пирт помогал спуститься с козел женщине, и я невольно улыбнулась, увидев ее.

Она была примерно моего возраста — лет двадцати восьми, может быть, двадцати девяти. Невысокая, фигуристая. Темно-русые волосы, заплетенные в толстую косу и аккуратно уложенные под простой полотняный чепец. Спокойное, умное лицо с мягкими, приятными чертами. Серые внимательные глаза. Одета просто, но чисто — коричневое шерстяное платье, залатанное в нескольких местах, но выстиранное и отглаженное. Теплая шаль на плечах.

Когда она увидела меня, спускающуюся с крыльца, то присела в глубоком, аккуратном реверансе. Движения были плавными, грациозными — не как у неуклюжей крестьянки, а как у женщины, которая знает, как себя вести. Может, городская изначально?

— Леди Верлис, — произнесла она негромко, но уверенно. Голос оказался приятным и мелодичным. — Меня зовут Лана. Я… мы с мужем очень благодарны вам за возможность. За… — женщина запнулась, подбирая слова, — за доверие.

В голосе не было ни раболепства, ни страха, ни заискивания. Только искренняя благодарность. Мне это понравилось. Я подошла ближе, протягивая ей руку:

— Рада познакомиться, Лана. Добро пожаловать в мой дом. Надеюсь, вам здесь понравится.

Женщина удивленно, даже ошеломленно посмотрела на протянутую руку. Помедлила. Потом осторожно, словно боясь сделать что-то неправильно, пожала ее. Ее ладонь была мозолистой, рабочей, с загрубевшей кожей. Но рукопожатие — крепким и уверенным.

— Пройдемте, — я обернулась к Саре, которая любопытно разглядывала новоприбывших, перешептываясь с вышедшей Фанией. — Сара, помоги, пожалуйста, разгрузить вещи. Аккуратно, тяжелые инструменты не бери. Мы с мистером Пиртом и Ланой поднимемся наверх — я покажу им комнату.

Мы вошли в усадьбу, и я повела их на второй этаж, в то крыло, где располагались гостевые комнаты. Остановилась у одной из дверей, открывая ее.

— Вот здесь, — сказала я, распахивая дверь настежь.

Комната была просторной, светлой, уютной. Широкая двуспальная кровать с высоким резным изголовьем, покрытая чистым, свежим бельем, которое вчера вечером постелила старательная Сара. Пуховые подушки в белых наволочках. Теплое шерстяное одеяло.

Большой платяной шкаф из темного дерева. Комод с четырьмя ящиками. Туалетный столик с овальным зеркалом. Два мягких кресла у окна, обитых зеленым бархатом. Небольшой круглый столик между ними.

Окно выходило прямо в сад, и утренний золотой свет заливал комнату, делая ее еще просторнее и приветливее.

Лана застыла на пороге, широко распахнув глаза. Рот приоткрылся. Рука непроизвольно поднялась к груди.

— Это… — прошептала она едва слышно. — Это… для нас?

— Да, — кивнула я, входя внутрь и распахивая ставни на окнах. Свежий воздух ворвался в комнату. — Здесь вы будете жить, пока работаете у меня.

Пирт беспокойно переминался с ноги на ногу у порога, мял в руках шапку. Лицо его слегка покраснело.

— Госпожа, это слишком… — начал он серьезно. — Может быть, нам лучше в служебные комнаты? Мы не хотим…

— В служебных комнатах односпальные узкие кровати, — перебила его спокойно, но твердо. — Рассчитанные на одного человека. Вы семейная пара. Вам нужна нормальная спальня с нормальной кроватью.

— Но мы… мы всего лишь слуги, — тихо возразила Лана, не опуская глаз. — Нам не положено жить в господских покоях.

Я повернулась к ним обоим, скрестив руки на груди. Посмотрела прямо в глаза — сначала Лане, потом Пирту.

— Послушайте меня внимательно, — произнесла медленно, отчеканивая каждое слово. — Пирт — вы мастер, профессионал, которому я доверяю ремонт всего моего дома. Это огромная ответственность. Лана — вы его жена. Я надеюсь, что вы станете здесь человеком, на которого можно положиться.

Сделала паузу, давая словам дойти.

— Я не держу своих людей в чуланах и каморках. Я даю им достойные условия для жизни и работы. Потому что ценю их. Вам это понятно?

Они молча, синхронно кивнули, и я увидела, как у Ланы на глазах выступили слезы. Она быстро отвернулась, прикрывая лицо ладонью.

— Спасибо, — прошептала она дрожащим голосом. — Спасибо вам, леди Верлис. Мы… мы не подведем вас. Честное слово.

Пирт положил большую руку ей на плечо, сжал утешающе. Сам тоже выглядел пришибленным.

Я кивнула, чувствуя неловкость. Вот уж не люблю, когда при мне плачут, избавьте.

— Располагайтесь, — сказала им, направляясь к двери. — Отдохните с дороги. Сара поможет вам принести вещи, распакуйтесь. А потом, Лана, — обернулась на пороге, — не могла бы ты зайти ко мне в кабинет минут через двадцать? Мне нужно кое-что с тобой обсудить.

— Конечно, госпожа, — женщина кивнула, утирая глаза краем шали. — Я обязательно приду. Обязательно.

Минут через двадцать пять — я уже начала думать, что Лана передумала или заблудилась — раздался тихий, несмелый стук в дверь кабинета.

— Войдите, — позвала, поднимая голову от списка покупок, который составляла.

Дверь приоткрылась, и Лана осторожно заглянула внутрь. Она уже успела переодеться в другое платье — темно-серое, более нарядное, с белым воротничком. Волосы аккуратно причесаны и убраны в скромный, но пышный пучок. Лицо умыто, она выглядела свежо и собранно.

— Проходи, садись, — я указала на стул. — Лана, мне нужна твоя помощь. Я уезжаю сегодня в город и вернусь только завтра. Возможно, послезавтра — зависит от того, как пойдут дела. И мне нужен кто-то, кому я могу доверить присмотр за домом и людьми в мое отсутствие.

Женщина внимательно слушала, не перебивая, не задавая преждевременных вопросов.

— Расскажи мне, — попросила я, откидываясь на спинку кресла, — что ты умеешь делать? Какой у тебя опыт работы?

Лана задумалась на мгновение, собираясь с мыслями, потом заговорила — медленно, четко:

— Я умею обучать детей. В отучилась в Городском Доме для Дам на Знаницу для деток до 16 годков. Умею готовить — не изысканные блюда, как повара в богатых домах, но простую, сытную еду. Умею убирать, стирать, гладить. Еще немного вышивать и вязать.

Она сделала паузу, потом добавила тише, словно стесняясь:

— Разбираюсь в лечебных травах. Могу заварить отвар от головной боли, от простуды, от расстройства желудка. Мать научила — она была знахаркой в нашей деревне.

Знаница — я так поняла, что это преподаватель? Меня по-настоящему удивило. Грамотность среди простых людей, особенно среди женщин, в условном средневековье нашего мира была редкостью. Огромной редкостью. А тут я встречаю уже минимум третью образованную женщину, причем только одна из них высшего сословия. И это я еще про образование Фании не знаю.

— Это прекрасно, — кивнула, все же отмерев, одобрительно, искренне впечатленная. — Очень хорошо. Ты мне очень поможешь, Лана.

И я не лгала! Вопрос с Аникой будет решен! А там поглядим, как узнаю про образование детей — да от Ланы же — может скооперируемся на уроки для приюта, хотя бы читать и писать дети должны уметь. Но пока… Я наклонилась вперед, сцепив пальцы на столе:

— Вот что я прошу тебя сделать. Пока меня нет дома, помогай Саре с уборкой и поддержанием порядка. Присматривай за остальными слугами — все ли делают свою работу, нет ли проблем, ссор, недоразумений. Если что-то случится — решай сама или обращайся к Фании. Она опытная, знает, что делать.

Сделала паузу, выбирая формулировку для следующей, более деликатной просьбы:

— И особенно… — я понизила голос, хотя мы были одни, — присматривай за экономкой, леди Эмилией. Она на испытательном сроке, потому что вела себя непрофессионально. И мне нужно знать, как она работает, когда меня нет рядом. Справляется ли с обязанностями. Не обижает ли других слуг. Не отлынивает ли. Понимаешь?

Лана кивнула очень серьезно, сжав губы:

— Понимаю, госпожа. Я буду очень внимательна. И если что-то… что-то не так, то сразу скажу вам.

— Спасибо, — встала, давая понять, что разговор окончен. — Если возникнут проблемы — любые проблемы, — обращайся к Фании. Она главная здесь после меня. Она знает, что делать, — обозначила местную иерархию.

Лана тоже поднялась, присела в реверансе:

— Не подведу вас, леди Верлис. Можете на меня положиться.

Когда она вышла, бесшумно прикрыв за собой дверь, я задержалась в кабинете еще на несколько минут. Перепроверяла список покупок. Пересчитывала деньги в сумочке. Проверяла, на месте ли документы, подтверждающие мою личность и статус баронессы — а такие тут были, карточки с черным тиснением и каким-то гербом.

Все на месте. Все готово.

Пора было идти на кухню за последними инструкциями от Фании.