Глава 53 · Когда драконы приходят в гости

Микэль

Из столовой доносились приглушенные детские голоса, мерный звон посуды, аппетитные запахи тушеного мяса, свежего хлеба и овощей. Ужин уже вовсю шел.

Толкнула тяжелую дверь и замерла на пороге, окидывая взглядом помещение, оценивая обстановку. За длинным обеденным столом сидели дети. Все приютские, плюс моя Аника рядом с Марой на почетном месте. Они ели неспешно, тихо переговариваясь между собой вполголоса, и их позы и выражения лиц были… уставшими после насыщенного дня, но расслабленными.

Это шаг вперед! Невероятный прогресс по сравнению с первым кошмарным днём, когда они сидели за этим же столом в мертвой тишине, с опущенными головами и сжатыми плечами, словно боялись лишний раз пошевелиться или вздохнуть, ожидая наказания за движение.

Парни-подростки сбились кучкой в дальнем конце стола, активно обсуждая что-то между собой с серьезными лицами. Прислушалась, проходя мимо них.

— … а потом командир сказал, что самое важное — держать баланс! — взахлеб рассказывал один из парней, худощавый подросток лет четырнадцати с копной всклокоченных волос, размахивая руками. — Баланс тела, понимаешь⁈ Не просто бездумно махать мечом во все стороны, как полный дурак, а постоянно думать о том, куда ты ставишь ноги, как распределяешь вес, куда смещается центр тяжести!

— Ой, да ладно тебе, — скептически протянул другой парень покрупнее, скривив губы. — Это же очевидные вещи, о них знает каждый.

— Очевидные, говоришь⁈ — возмутился первый, краснея от негодования. — Очевидные⁈ А сам при этом целых три раза на задницу шлепнулся во время упражнений!

— Два раза было, а не три! — буркнул второй, багровея еще сильнее. — И то исключительно потому, что земля скользкая была, грязь под ногами!

— Ага, конечно, скользкая, — хихикнул третий мальчишка, самый младший в этой компании. — А генерал Кайлас на той же самой скользкой земле тренировался вместе с нами и ни разу не упал!

Они говорили о сегодняшней тренировке, которую проводили воины Кайласа. Судя по воодушевленным лицам парней и азарту в голосе, им понравилось. Отлично. Значит, эта идея с тренировками и обучением основам боя работает и приносит плоды.

Младшие дети сидели плотным кольцом ближе к Маре, окружив ее со всех сторон, наперебой что-то рассказывая, активно размахивая руками, перебивая друг друга и спорив. Такими темпами мне придется поднимать ей жалование, так как она должна была по договоренности следить только за Аникой.

— … а потом храбрый принц нашел высокую башню в лесу, где томилась прекрасная принцесса! — пищал один малыш восторженно.

— Нет-нет, ты все путаешь! Сначала он убил страшного дракона! — перебивал его другой ребенок.

— Да не убил он никого, а просто победил! Мара же ясно сказала, что принц победил дракона! — вмешивался третий.

— Это одно и то же!

— Нет, совсем не одно! Победил — это значит, просто прогнал дракона прочь или заставил подчиниться, а убил — это когда мертвый…

— Дети, дети, пожалуйста, не спорьте так громко, — мягко и настойчиво вмешалась Мара, поглаживая ближайшего мальчугана по растрепанным вихрам. — В сказке было сказано, что храбрый принц победил злого дракона и освободил прекрасную принцессу из заточения в башне. А как именно он это сделал — каждый из вас может представить по-своему.

Малыши на мгновение притихли, задумчиво обдумывая ее слова, но уже через секунду снова принялись наперебой делиться своими версиями приключений принца, добавляя все новые и новые невероятные детали.

Невольно улыбнулась, наблюдая за ними. Обычные детские сказки, самые простые истории о принцах и принцессах, которые Мара читала им в течение дня, оказались такой мощной отдушиной для их измученных душ и детских эмоций. Малыши с упоением пересказывали друг другу услышанное, активно добавляли свои выдуманные подробности, с головой вживались в роли отважных героев.

Это было именно то, что им так было нужно — возможность хотя бы на время забыть о своем прошлом и быть просто детьми, а не забитыми жизнью существами без будущего.

Девочки-подростки расположились отдельной компактной группкой ближе к окну, тихо шушукаясь между собой и время от времени хихикая, прикрывая рты ладошками. Краем уха уловила обрывки их разговора:

— … а мастерица Элис сказала мне, что у меня от природы очень чувствительная рука для тонкой работы с иголкой и ниткой!

— Правда⁈ И что, она разрешит тебе дальше учиться у нее?

— Не знаю, будет ли это позволено, но она сказала, что если я буду стараться и прилежно работать, то у меня всё получится!

— А меня сегодня хозяйка Фания похвалила за то, как аккуратно я морковь для супа нарезала!

Девчонки искренне радовались таким простым вещам — доброму слову и похвале от взрослых, возможности научиться чему-то полезному, вниманию со стороны. То, что для детей из хороших семей было бы обыденным и ничем не примечательным событием, для этих несчастных сирот становилось маленькой победой.

Сердце сжалось от жалости. Эти дети… они заслуживали намного большего, чем получили от жизни. Заслуживали безопасного детства, заботливых родителей, теплого дома, возможности учиться и развиваться. И я дам им все это. По крайней мере, постараюсь.

Но, когда я направлялась на кухню за своей порцией ужина, разговоры стихли, и множество глаз уставилось на меня. Дети настороженно провожали меня взглядами. Но когда я кивнула им с дружелюбной улыбкой, несколько младших малышей робко улыбнулись в ответ и даже помахали мне ручками.

— Добрый вечер, госпожа баронесса, — поздоровалась одна из девочек постарше, неловко поднимаясь со своего места.

— Добрый, милая, — кивнула ей в ответ. — Садись, пожалуйста, не вставай. Приятного аппетита вам всем.

— Спасибо! — послышалось несколько благодарных голосов.

Они быстро вернулись к своим прерванным разговорам и еде, напряжение в воздухе спало. Хорошо, это очень хорошо. Дети начинают привыкать ко мне, перестают меня бояться, видят во мне не угрозу, а просто взрослого человека, часть их новой жизни.

Хотя один человек за столом так и не расслабился ни на секунду.

Кейран.

Он сидел в самом темном углу столовой, обособленно от всех остальных групп детей. Перед ним стояла почти нетронутая тарелка с остывающей едой, но он просто бесцельно ковырял вилкой, передвигая куски мяса и картошки туда-сюда, создавая видимость.

Моим первым порывом было бы предположить, что он просто злится и психует, что теряет свою прежнюю власть и авторитет над другими детьми, которые теперь заняты своими интересными делами и не обращают на него никакого внимания. Что бунтует против новых порядков, против дисциплины, против взрослых, которые им руководят.

Но нет, это было совсем не то ощущение.

Кейран не казался разозленным бунтарем или обиженным лидером. Он казался… испуганным. Да, именно так, хотя изо всех сил пытался скрыть этот страх за маской безразличия и показной угрюмости.

Чего же он так боится? Меня лично? Вряд ли, я для шестнадцатилетнего подростка не представляю никакой угрозы — просто очередная «баба», пусть и с титулом баронессы. Драконорожденных воинов и их тренировок? Возможно, сегодняшнее занятие с бойцами наверняка стало для него настоящей встряской — он точно привык доминировать над младшими и слабыми, будучи старшим, а тут столкнулся лицом к лицу с настоящей силой.

Или… или он просто боится перемен как таковых? Боится, что вся эта непривычная стабильность, сытость, безопасность — временные, ненадежные, что скоро все рухнет как карточный домик, и они снова окажутся выброшенными на улицу без крыши над головой?

Не знала ответа. Но очень, очень нуждалась в том, чтобы найти истину. Потому что проблемные, закрытые подростки с травмами — это самые настоящие бомбы замедленного действия с непредсказуемым таймером. Если не разобраться с ними вовремя, не помочь, не найти подход, они рано или поздно взорвутся изнутри, и тогда разнесут к чертям собачьим всю нашу хрупкую, с трудом выстраиваемую гармонию.

Нужно серьезно поговорить с Ланой. Пусть она внимательно приглядит за Кейраном, попытается осторожно выяснить, что у него творится на душе, чего он… боится.

Прошла дальше на просторную кухню, где неутомимая Фания колдовала над своими кастрюлями и сковородами, а старательная Амели мыла гору грязной посуды. Новая служанка перебирала что-то в ящике.

— Ох, госпожа баронесса! — искренне обрадовалась Фания, подняв голову и увидев меня в дверном проеме. — Наконец-то соизволили выбраться из своей рабочей берлоги! А я уж всерьез думала, придется нести вам ужин прямо в кабинет да привязывать к стулу, кормить с ложечки.

— Спасибо за заботу, но, — опустилась на свободный стул у большого кухонного стола с облегчением. — Лучше уж поем здесь, на кухне, если ты не возражаешь против моего общества.

— Да что вы, какие могут быть возражения! — она проворно поставила передо мной большую тарелку, щедро наполненную ароматным тушеным мясом с овощами. — Ешьте скорее, пока все еще горячее и не остыло.

Набросилась на еду, и только в этот момент по-настоящему осознала степень своего голода. Желудок радостно и благодарно урчал, приветствуя каждую ложку, так и говори: «Оборзела ты хозяйка, уйду я от тебя».

— Как там наши дети, справляются? — спросила между. — С дежурствами, с работой?

— А как же, справляются отлично! — Фания гордо кивнула. — Две девочки у меня сегодня на кухне работали, помогали. Одна овощи чистила для супа — золотые руки у ребенка, скажу я вам! А вторая помогала с тестом для завтрашних пирогов. Умницы обе, старательные.

— И парень тоже сегодня помогал, — с энтузиазмом добавила Амели, не отрываясь от своего занятия. — Такой сильный оказался! Ведра с водой из колодца таскал весь день туда-сюда, даже ни разу не запыхался и не пожаловался на усталость.

— Вот-вот, именно так, — подтвердила Фания, возвращаясь к плите. — Толковые детишки, если с ними правильно и по-человечески обращаться, уважение проявлять. Просто никто до сих пор этого не делал с ними, вот они и одичали от такой жизни.

Кивнула, продолжая ужинать. Пирт и Лана действительно делают настоящее чудо, грамотно организовав все за какие-то сутки. Система дежурств, разделение на группы по возрастам и интересам, занятия полезным делом — дети чувствовали свою важность.

Доела ужин достаточно быстро, поблагодарила Фанию и вернулась в пустой холл. Хотела было сразу подняться к себе в спальню, в который раз обещая себе посмотреть, что там за мыльня во дворе. Хотела переодеться в ночную рубашку, может быть, еще раз подумать над планом строительства перед сном…

Но не успела я дойти до лестницы, как в входную дверь громко постучали. Так и застыла на месте в позе суслика, уставившись на дверь с недоумением. Кто это может быть в такое позднее время? В эту дверь при мне вообще никто не стучал. Промелькнула мысль: «А может, обились дверью?».

— Ага, конечно, ты еще скажи, что не в тот домофон позвонили, — пробормотала растерянно, делая все же шажок назад.

Лиди, которая как раз возвращалась из прачечной с бельем, поспешно бросилась открывать. Фух, ну слава Богу! Створка тяжелой двери распахнулась, и я услышала ее взволнованный голос:

— Генерал Кайлас! Добрый вечер вам! Э-э-э… Прошу, проходите!

Генерал.

Кайлас.

Он пришел, как и обещал в своей записке.

Ой, мама, забери меня обратно…

Пристыжено огляделась по сторонам, малодушно подумав, что сбежать еще не поздно. Так… отставить панику! Ты взрослая женщина, сама на него вчера как кошка на валерьянку лезла, так отвечай за последствия!

— В крайнем случае притворюсь душевно больной… — прошептала себе под нос.

Но глупое сердце забилось быстрее, ладони мгновенно вспотели, во рту пересохло. Одернула складки юбки, пытаясь пригладить измятую за день ткань, машинально поправила растрепавшиеся за волосы, которые не напоминали, увы, приличную прическу, а больше походили на птичье гнездо.

Идиотка! Ну какая, к чертям, разница, как ты сейчас выглядишь! Это же просто… просто формальный визит. Может, хочет обсудить детали охраны, может… Ничего личного, никакого подтекста.

Так почему же я стою тут столбом, как полная дура, и не могу заставить себя сдвинуться с места или хотя бы нормально дышать?

Лиди обернулась, озираясь в поисках меня.

— Госпожа баронесса, — позвала она вполголоса. — К вам… к вам пришли гости. Генерал Кайлас и двое его воинов.

Сглотнула с трудом, кивнула.

— Спасибо, Лиди. Я… я сейчас выйду к ним.

Девушка кивнула и скрылась обратно в холле, а я стояла, собираясь с духом и пытаясь унять дрожь в коленях.

Спокойно, Мика. Ты взрослая, вменяемая, разумная женщина. Веди себя соответственно. Никаких глупостей, никакого заикания, никаких воспоминаний о вчерашнем вечере.

Глубоко вдохнула, выдохнула, расправила плечи.

И пошла к двери, намеренно, впрочем, глядя строго в пол.

Какой, между прочим, красивый пол в этом холле! Интересный паркет, явно ручной работы. Любопытно, из какого именно дерева его делали? Дуб, судя по цвету? Или что-то более экзотическое… попаданческое, ага. И узор выложен очень изящно, с фантазией, надо будет как-нибудь на досуге рассмотреть поближе все детали орнамента…

Тупица! Ты пытаешься спрятаться от взгляда сексуального мужчины, рассматривая пол! Это же выглядит смехотворно!

Остановилась, когда взгляд уперся в носы кожаных сапог. Черных, тщательно отполированных до зеркального блеска, со сложной шнуровкой, поднимающейся до середины икры.

Очень медленно, преодолевая внутреннее сопротивление, начала поднимать взгляд выше, скользя по фигуре.

Сапоги плавно переходили в облегающие брюки из плотной темной ткани, которые подчеркивали мускулистые, явно тренированные бедра. Широкий кожаный пояс с массивной металлической вставкой сбоку, украшенной каким-то орнаментом. Рубашка белоснежная, из тонкого льна с расстегнутым воротом, из-под которого виднелась смуглая кожа шеи и ключиц, испещренная едва заметными шрамами.

Невероятно широкие плечи, сильные руки, небрежно скрещенные на груди.

И наконец — лицо.

Высокие скулы. Губы, которые… которые вчера вечером целовали меня так страстно и нежно одновременно, что я забывала собственное имя и где нахожусь.

И глаза.

Эти невероятные глаза с вертикальными зрачками, смотрящие прямо на меня, не мигая. Внимательно. И с легкой, едва заметной усмешкой в уголках губ, будто Кайлас прекрасно понимал, о чем именно я сейчас думаю, какие воспоминания проносятся в моей голове.

Выдохнула, осознав, что задержала дыхание до головокружения и мушек.

— Г…генерал…

Голос прозвучал почти шепотом, выдавая меня с потрахами. Ой, ду-у-уры бабы!

Кайлас едва заметно наклонил голову в знак приветствия, не сводя с меня этого пронзительного взгляда, сделал шаг вперед и протянул руку. Я даже не сразу поняла, что повинуясь какому-то внутреннему импульсу, протянула ему свою ладонь навстречу. Просто вдруг обнаружила, что моя рука уже покоится в его большой, мозолистой ладони воина.

И Кайлас не спеша, как словно смакуя момент, поднес ее к своим губам.

Поцеловал кончики пальцев. Не для галочки, как положено по этикету. Губы коснулись кожи, задержались на долгую секунду, может быть, даже две. Минуту? Вечность?

Уверена, что он сейчас нарушает все возможные правила приличия!

В «Опасных связях» Шодерло де Лакло и в романах про Анжелику, которые я запоем читала в студенческие годы на Земле, черным по белому было написано, что мужчина при приветствии целует руку даме, едва-едва касаясь губами, почти невесомо, как бабочка крылом! Это должен быть намек на поцелуй, галантный жест, а не… не вот это вот! Какой разврат!

«Что. Ты. Несешь⁈»

Кайлас сейчас буквально прижался губами к моим пальцам! Я отчетливо чувствовала приятное тепло его дыхания на коже, мягкость губ, легкое, возбуждающее покалывание от щетины на его подбородке, когда он чуть повернул голову!

Ноги подкосились, в коленях появилась странная слабость. Еле-еле удержалась на месте, ощущая, как краска жаром заливает лицо, шею, наверное, даже уши.

Мамочки родные… что-то ноги совсем меня не слушаются…

Кайлас разжал пальцы, отпуская мою руку, но его взгляд ни на секунду не отрывался от моего разгоряченного лица. Усмешка в углах его губ стала чуть заметнее.

— Моя леди, — прошептал он глубоким и бархатным голосом, от которого по спине пробежали мурашки.

Все.

Можете выносить меня отсюда в горизонтальном положении.

Я умерла. Это окончательный конец. Можете копать могилу и заказывать гроб.

Где-то за спиной Кайласа раздался приглушенный мужской смешок. Вздрогнула, резко выходя из наваждения, и подняла взгляд выше, туда, где в полутени стояли еще двое высоких мужских фигур в форме.

И мгновенно узнала их.

Грегор и Тарн.

Те самые двое, что несколько дней назад жестоко оскорбили мою маленькую Анику, назвали ее тем ужасным словом.

Они стояли позади своего командира, в нескольких шагах, и лица их выражали сложную, противоречивую смесь эмоций. Уважение к генералу, страх перед возможным наказанием, смущение от происходящего. И они не смотрели мне в глаза.

Кайлас обернулся к ним, не выпуская моей руки из своей, подзывая их ближе коротким жестом.

— Леди Верлис, — его голос приобрел более официальный тон, хотя в глазах все еще плясали озорные искорки. Я знатно его развлекла. Ну, конечно, из соблазнительницы в девственницу! — Позвольте представить вам Грегора и Тарна. Мои лучшие воины, проверенные в десятках сражений. Они будут служить вашей личной охраной, как я вам и обещал.

Шагнул в сторону, освобождая пространство перед собой, и эти двое синхронно вышли вперед.

А потом, словно отрепетировали этот момент, опустились на одно колено прямо передо мной, склонив головы в знак покорности.

Опешила, уставившись на них с недоумением. Иногда себя Салтычихой тут начинаю ощущать. Ну, так, на минималке. Напряжение сковало все тело от пяток до макушки, мысли забурлили хаотично, перебивая и наслаиваясь друг на друга.

Эти двое мужчин… они жестоко оскорбили мою дочь. Мою беззащитную, ни в чем не повинную дочку. Назвали ее тем унизительным словом, от которого у меня до сих пор сжимаются кулаки ов ярости и желания что-то сломать. Например, чью-то шею.

Я точно не могу вот так просто взять, махнуть рукой и простить их за это. Просто физически не могу, это выше моих сил!

Но…

Но у меня есть принцип. Незыблемый принцип, которого я твердо придерживалась всю свою сознательную жизнь, и на далекой Земле, и здесь, в этом странном мире.

Я всегда, при любых обстоятельствах даю людям второй шанс.

Люди ошибаются. Совершают глупости, говорят обидные вещи, делают плохие поступки. Иногда потому, что не думают о последствиях. Иногда потому, что просто не знают лучшего, правильного пути. Иногда просто потому, что жизнь их так научила, воспитала в неправильных условиях.

Но если они осознают свою ошибку, если от всего сердца раскаиваются в содеянном, если готовы приложить усилия, чтобы исправиться и измениться к лучшему — я даю им этот шанс.

Один-единственный шанс на исправление.

Потому что я не считаю себя святой праведницей. Но я стараюсь быть справедливой, насколько это возможно в несправедливом мире.

Глубоко вдохнула, собираясь с мыслями и эмоциями, подавляя гнев.

— Поднимитесь, — сказала жестко, глядя на коленопреклоненных воинов.

Грегор и Тарн переглянулись, потом неуверенно поднялись на ноги, но головы продолжали держать почтительно опущенными вниз, не смея посмотреть мне прямо в глаза.

— У меня есть несколько условий, — продолжила, скрещивая руки на груди и выпрямляя спину. Это Кайлас меня тут лужицей размазывает, с этим я еще разберусь. Но больше никто тут не заставит меня чувствовать себя слабой. — Слушайте очень внимательно, потому что повторять дважды я не намерена и не буду.

Оба воина кивнули, напрягаясь.

— Условие первое, — подняла указательный палец, глядя им прямо в лица. — Вы ни при каких обстоятельствах не вмешиваетесь в мои личные дела, если только я сама не попрошу вас об этом напрямую. Не следите за каждым моим шагом по пятам, как надзиратели. Не торчите под дверью моей спальни или кабинета сутками напролет. Не подслушиваете мои разговоры. Не лезете с непрошеными советами и мнениями. Я очень, очень ценю личное пространство. Это понятно?

— Понятно, леди Верлис, — хором ответили оба, чеканя каждое слово.

— Условие второе, — подняла второй палец. — Вы не должны мешать мне в повседневной жизни и работе. Ваша задача — обеспечивать мою безопасность и безопасность моей дочери, но делать это незаметно. Я не хочу постоянно ощущать себя под конвоем или арестантом под стражей. Ясно?

— Да, леди.

— И третье, самое важное условие, — сделала паузу, переводя дыхание. — Если вы совершите хоть какою-нибудь ошибку, даже самую мелочь, что каким-либо образом подорвет то доверие, которое я вам оказываю сейчас исключительно и только благодаря поручительству вашего генерала Кайласа… Если обидите меня словом или действием, мою дочь, моих людей, детей из приюта, любого человека под моей защитой… Я донесу об этом до генерала Кайласа немедленно, в ту же минуту. И никакого третьего шанса на исправление уже не будет никогда. Вы усвоили это⁈

Грегор и Тарн заметно побледнели, но решительно кивнули.

— Мы поняли каждое ваше слово, леди Верлис, — Грегор прочистил горло, потом добавил тверже: — Мы клянемся вам своей честью воина, своей кровью, своей жизнью, что будем защищать вас и вашу дочь леди Анику. Мы никогда больше не допустим ошибки, подобной той непростительной, что совершили по глупости. Мы…

Осекся на полуслове, подбирая слова, явно волнуясь.

— Мы недостойны вашего прощения, — продолжил уже Грегор с железной убежденностью в голосе. — Мы это осознаем. Потому станем вашей тенью, вашим щитом, вашим верным мечом. Никто не посмеет даже пальцем тронуть вас или юную госпожу.

Молчала, внимательно изучая их. Они говорили предельно искренне. В их глазах читалось желание исправить совершенную ошибку и доказать преданность.

Что же.

Посмотрим, как они справятся с этой задачей на практике. Время покажет.

— Хорошо, — кивнула наконец. — Я принимаю ваши клятвы. С завтрашнего утра вы официально для меня заступаете на службу в качестве моей личной охраны. Можете идти.

Они поклонились снова, потом развернулись и направились к выходу, закрывая за собой тяжелую дверь.

И мы с Кайласом остались одни.

Одни вдвоем в полутемном, просторном холле, освещенном только желтоватым светом нескольких свечей в металлических подсвечниках на стенах, отбрасывающих прыгающие тени.

Тишина повисла между нами, напряженная до звона в ушах. Ну, не знала я, что сказать, куда посмотреть, что делать с руками, которые вдруг стали лишними.

Кайлас смотрел на меня не отрываясь, в его невероятных глазах танцевали блики от пламени свечей, делая их почти гипнотическими.

Нервно показала рукой в сторону арки, ведущей в гостиную.

— Там… там в гостиной горит огонь, — пробормотала сбивчиво, запинаясь на словах. — В камине. Будет значительно теплее и… и удобнее для разговора.

Мысленно отметила с облегчением, что Пирт нашел истопника, и на душе стало чуточку легче. Все понемногу приходит в норму, входит в привычную колею, жизнь налаживается.

Но вот с этим мужчиной, который стоял сейчас в полушаге от меня и смотрел так, будто видел насквозь все мои мысли и тайные желания…

С ним точно ничего и никогда не нормализуется, не придет в спокойное русло.

Кайлас шагнул ближе, сокращая и без того небольшое расстояние между нами, взял мою ладонь в свою большую руку и бережно положил себе на локоть. Жест галантный, правильный по всем канонам местного этикета, старомодный донельзя.

Но от этого факта он не становился менее интимным для меня.

— Пойдемте, Микэль, — произнес он чуть хрипловато, наклоняясь столь близко, что его дыхание коснулось моего виска, отчего по коже пробежал табун истеричных мурашек. — Нам действительно есть о чем поговорить.

И повел меня в сторону гостиной.

Шла рядом с ним, ощущая под пальцами тренированные мышцы, чувствуя жар, буквально исходящий от его тела волнами. И думала только об одном: «Нет… к этому ощущению я точно никогда, ни за что не привыкну».

Покосилась на него украдкой. На этого огромного беловолосого мужчину с завораживающими глазами дракона. На генерала, родного брата правящего князя, опытного воина. Точно снится…

Ущипнула себя за руку, чтобы проверить. Больно, очень больно.

Негромко ойкнула от неожиданности.

Кайлас мгновенно остановился, обернулся ко мне всем корпусом, склонив голову набок. Лицо его выражало озабоченность.

— Леди? — его брови сошлись на переносице. — С вами все в порядке? Вам нехорошо?

Уставилась на него во все глаза. И мой возбужденный, перегруженный впечатлениями и эмоциями мозг решил, что именно сейчас — самое подходящее время выдать вслух первое, что пришло в голову, без всякой фильтрации.

— Сквозняки, — выпалила невпопад. — Надо обязательно окна закрыть получше… ну знаете, как в той шутке. «Из окна дуло. Я закрыл окно, и дуло исчезло».

Замолчала с открытым ртом, с ужасом осознав, что именно только что ляпнула вслух.

Идиотка! ИДИОТКА! ПОЛНАЯ ИДИОТКА!!!

Какого я вообще несу околесицу⁈ Анекдоты с Земли! Анекдоты, которых в этом мире даже близко не существует и существовать не может! Он сейчас точно подумает, что леди баронесса свихнулась и пора вызывать лекарей!

Но Кайлас… он не выглядел озадаченным моей тирадой. Или испуганным. Или даже удивленным происходящим.

Вместо ожидаемой реакции краешек его губ слегка дернулся вверх, снова образуя едва заметную усмешку. Потом лицо озарилось настоящей улыбкой, с весельем, играющим в глазах.

— Вы невероятно милая, Микэль, — произнес он, в его голосе звучала такая искренняя нежность, что у меня подкосились колени, едва удержалась на ногах.

И генерал спокойно развернулся и продолжил вести меня дальше, словно ничего странного или необычного только что не произошло между нами.

А я послушно шла следом, отчаянно пытаясь прогнать навязчивую мысль, которая намертво застряла в голове и не желала уходить прочь:

«Мамочка родная… кажется, я безнадежно попала. Попала по самые уши, и обратной дороги уже точно нет…»