Глава 55 · Генерал и хам

Кайлас

Её тело под моим отзывалось на каждое прикосновение, словно мы были созданы именно для этого — сплетаться воедино, терять границы между собой. Я целовал её шею, спускаясь ниже к ключицам, наслаждаясь тем, как Микэль выгибается подо мной.

— Кайлас, — выдохнула она, моё имя на её губах звучало как молитва Богам.

Я вернулся к её губам, рукой огладил ее по ногу, приподнимая край платья. Благодарение всем силам, она ненавидела корсеты и все эти слои одежды. Простое платье цвета слоновой кости, мягкая ткань, которую так легко смять в ладони, задрать выше…

Микэль застонала в поцелуй, когда ладонь добралась до её бедра уже под юбкой, кожа там была невероятно нежной. Я провел пальцами выше, к внутренней стороне, и она вздрогнула, непроизвольно разводя ноги шире.

— Ты такая отзывчивая к ласкам, — прошептал, отрываясь от её губ, чтобы посмотреть на лицо истинной. Щеки пылали, губы припухли от поцелуев, глаза затуманены. Бесподобна в своей страсти. Как дикий цветок, раскрывающий лепестки в минуты рассвета. — Так честна в своих желаниях, когда перестаешь сопротивляться мне.

— Заткнись и целуй меня, — Микэль нахмурилась и потянула меня за волосы обратно к себе, отчего я усмехнулся в её губы, подчиняясь этому приказу со всей готовностью.

Дикая леди.

Выше по бедру, пальцы уже добрались до тонкой ткани нижнего белья, влажной от её возбуждения. Я провел по ней, слегка надавливая, и Микэль вскрикнула. Бедра рванулись навстречу моей раскрытой ладони.

— Тихо, — прошептал, накрывая её рот своим, заглушая звуки. — В доме полно людей, помнишь?

Она недовольно застонала мне в губы, но послушно затихла, когда я отодвинул ткань в сторону и коснулся её напрямую. Горячая. Провел пальцем вдоль, находя чувствительное место, пока Микэль не выгнулась дугой подо мной.

— Генерал… Кайлас, — прерывисто выдохнула она, когда я оторвался от её губ, чтобы вновь спуститься к шее. — Не мучай меня…

— Не было такого в моих планах, — возразил, скрывая улыбку, целуя впадинку у основания горла. — Я лишь наслаждаюсь тобой.

Медленно ввел в неё один палец, и Микэль издала такой сладкий стон, что едва не потерял самоконтроль. Впрочем, он всегда отказывал мне, когда она была рядом. С первой встречи глазами. Микэль была такой жаждущей внутри, сладострастно сжималась вокруг пальца, когда я начал двигать им.

— Больше, — потребовала она, руки спустились к моей рубашке, принялись лихорадочно и смело расстегивать пуговицы. Я даже вскинул брови от такого действа. — Кайлас, почему ты все еще одет⁈

Сжал губы, сдерживая смех, добавил второй палец, растягивая её, Микэль чувственно застонала, голова откинулась назад. Я же целовал её шею, плечи, спускался ниже к вырезу платья, свободной рукой стягивая ткань, обнажая грудь.

Её соски были твердыми и розовыми пиками. Не удержался и накрыл один губами, посасывая и втягивая горошину в рот, пока пальцы продолжали двигаться внутри. Микэль извивалась подо мной, бедра двигались в такт моим движениям.

— Я хочу тебя, — иступлено прошептала она, руки уже добрались до моего пояса, начали расстегивать пряжку. — Хочу тебя внутри…

Вытащил пальцы, игнорируя её злой стон, и сел на колени перед ней, любуясь ею: разведенные бедра, поднятые юбки, пышная грудь с влажными от моих поцелуев сосками… Быстро расстегнул пуговицы брюк. Я давно был твердым, рядом с ней это происходило на инстинктах. Микэль смотрела на меня снизу вверх, губы ее приоткрыты, дыхание частое-частое, а в глазах читалось желание.

Освободил себя из брюк, провел рукой вдоль длины, размазывая выступившую влагу. Микэль проследила за движением руки, облизнула губы. Этот неприкрытый и порочный жест чуть не заставил меня потерять контроль над магией. Но все равно пара сотен новых искр мерцанием окружили нас, когда я склонился над истинной.

— Ты уверена? — хрипло спросил, устраиваясь между её бедер, пододвигая ее ближе под поясницей. Прижался к ее входу. — Потому что если мы начнем…

— Уверена, — она развратно обхватила меня ногами, притягивая к себе. — И не смей останавливаться, генерал, или я тебя…

И тут мы оба замерли.

Шаги.

Прямо из столовой бредущие неспешной походкой в холл.

Микэль шарахнулась ввверх, пытаясь вскочить, но я все еще нависал над ней. Её лоб с силой врезался прямо в мой нос, боль пронзила переносицу. Мы оба тихо застонали Я сразу бросился проверять её лицо, ладони бережно легли на щеки, пальцы зарылись в волосы, отводя пряди назад, всматриваясь в глаза:

— Микэль, ты не ушиблась? Прости, я…

Она смотрела на меня в шоке, губы приоткрыты, дыхание прерывистое, и вдруг прошептала:

— У вас… у вас кровь из носа идет…

Я усмехнулся от этого перехода обратно на «вы», теплая влага действительно потекла к верхней губе:

— Пустяки, это того стоило…

Но тут шаги, что мы услышали, замерли, вероятно, привлеченные нашим шумом и стонами. Микэль дернулась под мной в панике, пытаясь скинуть с себя, выбраться из-под моего веса. Но от ее метаний я только потерял опору рук, которыми придерживался над ней, и навалился на Микэль всем телом.

И вошел в неё.

Одним скользящим неудержимым движением заполнил наполовину.

— А-ах! — её спина выгнулась дугой подо мной, голова откинулась назад на диван, рот приоткрылся в беззвучном стоне наслаждения.

Я застыл, зажмурившись, каждый мускул напрягся от невероятных ощущений. Она обхватывала меня шелковистой влагой, её тело сжималось вокруг моей плоти, принимая. Магия во мне взревела, готовая вырваться наружу, но я усилием воли подавил её свечение, гася и прежнее сияние.

— Прости, — прохрипел сквозь стиснутые зубы, пытаясь отстраниться. — Я не хотел вот так… сейчас…

Но когда я начал двигаться, выходя из нее, женские бедра дернулись навстречу. Я вошел еще глубже. Микэль застонала, зажимая нижнюю губу зубами до бледности, пытаясь сдержать звуки, но тело предавало ее — она снова двинулась навстречу, вбирая меня внутрь.

— Бездна, — выдохнул я, нависая над ней, упираясь руками в диван по обе стороны от её головы. — Микэль, если ты будешь так делать…

Наклонился к её уху, губы коснулись нежной кожи, прошептал с усмешкой:

— Так мне выходить из тебя? Или остаться так, неужто ты думаешь, что Фания не заметит?

Для пущего эффекта я качнул бедрами, входя ещё глубже, Микэль содрогнулась подо мной, комкая рубашку.

— Не… не отсвечивайте над диваном! — прошипела она яростным шепотом. Ее ресницы опустились, затрепетали, и руки скользнули вниз, прижимая меня к себе за бедра, не давая отстраниться.

Этот жест, это движение заставило меня снова войти в неё, наши бедра полностью соприкоснулись с тихим хлопком, отчего Микэль издала протяжный придушенный стон.

— Ох… — её голова мотнулась из стороны в сторону, глаза зажмурились. — Мхмм…

Я замер внутри неё, не двигаясь, но её тело уже начало сжиматься вокруг меня в предвестии близкого пика. Просто от того, что я был внутри, заполняя. Без движения, без ласк, просто от этого глубокого соединения.

Её дыхание участилось до коротких прерывистых всхлипов, бедра начали непроизвольно покачиваться, сводя меня с ума.

— Тихо, — прошептал я, накрывая её губы ладонью, заглушая стоны. — Молчи, алария, или нас точно обнаружат.

Под моей ладонью она попыталась что-то сказать, но вышел только новый стон. Тело снова выгнулось, груди, обнаженные из спущенного почти до талии платья, прижались к моей груди сквозь распахнутую рубашку. Соски твердые, как камешки.

Она была на грани.

— Что прикажешь сделать? — прошептал я ей на ухо, слегка покачивая бедрами, но не выходя из неё. — Ты дрожишь, Микэль…

Её ответом был задушенный всхлип под моей ладонью и новое тугое сжатие, обдавшее мою плоть. Она металась под мне, пытаясь облегчить мучение, забыв обо всем, и я помог ей, качнув бедрами один раз.

Её тело сжалось вокруг меня в судорогах нарастающего удовольствия, волнами пульсируя, вытягивая из меня по каплям контроль. Я прижал ладонь к ее искусанным губам плотнее, заглушая крики, которые рвались наружу, сам же едва сдерживая собственный стон.

— Кто там? — раздался голос Фании от арочного проема в гостиную, в каких-то десяти метрах от нас.

Микэль распахнула глаза в панике, выныривая из пучины приближающегося пика, и одним толчком скинула меня на пол.

Я приземлился на ковер с едва слышным глухим ударом, успев подставить руки. Над моей головой раздалась возня — Микэль торопливо натягивала лиф платья, прикрывая обнаженную грудь, поправляла юбку, пыталась привести в порядок растрепанные волосы.

Лежал на ковре, чувствуя себя юнцом, застигнуты врасплох родителями. Плоть ещё подрагивала, вздымаясь вверх от неудовлетворённого желания, вся во влаге от её тела, брюки расстёгнуты, рубашка распахнута. Глубоко вздохнув, поднял голову как раз в тот момент, когда Микэль встала на колени на диване, развернувшись ко мне спиной ⁠и выглянув через спинку в сторону проема.

Прямо перед моим лицом покачивались её ягодицы под задранной юбкой.

Боги, испытание продолжается…

— Да, Фания? — голос баронессы звучал на удивление ровно для женщины, которая секунду назад была насажена на меня. — Что-то случилось?

Услышал шаги кухарки, входящей в гостиную.

— Вижу, что всё ещё не легли, — в голосе Фании звучало неодобрение. — Госпожа, вы совсем себя не бережете! Накануне вовсе не спали, я всё видела, как вы до рассвета с бумагами возились!

— Я просто… были дела, — Микэль явно старалась говорить спокойно. — Планы нужно было составить, расчеты…

— Какие планы могут быть важнее здоровья? — продолжала отчитывать её Фания. — Вы так и заболеете, а кто потом за детьми присматривать будет? За поместьем?

Пока они разговаривали, а я лежал на полу, пытаясь отдышаться и успокоить бунтующее тело, мои мысли начали принимать более связную форму.

Микэль оказывается тяжело. Настолько тяжело, что Фания видела, как она работала до рассвета. Почему? Что происходит в её жизни, что заставляет её так выматываться?

Что-то мне подсказывало, что просто предложить решить все проблемы не поможет. Она слишком гордая, слишком независимая, чтобы принять помощь напрямую. Нужно действовать иначе. Завтра же найду того, у кого можно выспросить подробности. Может, у Пирта, управляющего? Кто-то точно знает, в чем проблема.

Вот ещё, буду я спрашивать у Микэль разрешения помочь ей. Она моя истинная пара, её проблемы — мои проблемы. Точка.

Пока я обдумывал всё это, мой взгляд снова сфокусировался на том, что находилось прямо передо мной на уровне глаз.

Ягодицы Микэль.

Она стояла на коленях на диване, слегка наклонившись вперед через спинку, разговаривая с Фанией. Юбка её платья открывала мне вид на округлые ягодицы, покачивающиеся совсем рядом с моим лицом, когда она переминалась с колена на колено.

Я сглотнул, не в силах оторвать взгляд.

Это было… невероятно соблазнительно. И неправильно в данный момент, когда нужно было сохранять тишину и неподвижность. Но я не мог заставить себя отвернуться.

Руки сами собой потянулись вперед, ладони легли на её лодыжки, обхватывая их. Микэль вздрогнула, но не издала ни звука, продолжая разговаривать с Фанией:

— Я понимаю твою заботу, правда понимаю, но у меня много дел…

Неспешно повел ладонями вверх по ногам, поглаживая икры, наслаждаясь мягкостью кожи. Микэль упрямо попыталась лягнуть меня, но я перехватил её ногу, удерживая и продолжая… мстить.

— Много дел — это понятно, — не унималась Фания, впрочем, я был с ней солидарен. — Но нужно думать и о себе! Особенно сейчас, когда дети у нас. Они слабые все, госпожа, понимаете? Годы в приюте здоровья не прибавили. Нужно разнообразить питание, укреплять их.

Поднялся выше, к коленям, потом к бедрам, настойчиво задирая край юбки. Микэль напряглась, но продолжала поддерживать разговор, голос её слегка выдавал придыханием:

— Что… что вы предлагаете?

— Запасы на зиму, — продолжала кухарка. — Особенно фруктов, ягод засушенных, овощей разных. Мясо, конечно, дичь. Если деньги позволят, я бы закупила побольше, чтобы кормить детей как следует. А может и драконорожденных попробуете уговорить? Пусть наловят в ваших землях, да разделают. Конечно, маловероятно, что согласятся, но генералишка уж так на вас смотрит, что…

Я едва не рассмеялся от такого поворота событий, впрочем… для нее и ее подопечных и сам лично дичь заготовлю. И вообще, если это теперь моя женщина, то нужно тут осмотреться, что улучшить, исправить…

За размышлениями задрал юбку выше, обнажая бедра полностью. В следующее мгновение чуть привстал, подался вперед, и уже мои губы коснулись нежной кожи на внутренней стороне. Микэль дернулась, пытаясь оттолкнуть меня, но я удерживал её двумя руками, продвигаясь поцелуями выше.

— Все, все! Я поняла тебя! Деньги… — выдохнула Микэль, явно с трудом соображая. — Да, конечно, закупите всё необходимое… Я… Я… Я попробую… ммм… уговорить генерала на о-о-о… охоту.

Ладонь скользнула между её бедер, находя то место, которое все еще изнывало, лишенное вершины удовольствия. Провел пальцами вдоль её лона, раскрывая.

Микэль зажала рот рукой, подавляя стон.

— Вы хорошо себя чувствуете, госпожа? — насторожилась Фания. — Вы такая бледная…

— Просто… просто устала, — выдавила Микэль сквозь стиснутые зубы, пока палец входил в неё. — Долгий день был…

Добавил второй, начиная двигать ими, лаская изнутри. Ягодицы непроизвольно двинулись назад, навстречу моим движениям, Микэль тихонько застонала, замаскировав звук под кашель.

— Вот видите, совсем плохо вам, — забеспокоилась верная, но суровая кухарка. — Может, чаю горячего принести? С мёдом и травами?

— Нет! — слишком резко ответила Микэль, потом поправилась: — То есть… нет, спасибо, Фания. Я сейчас лягу спать, всё будет хорошо.

Двигался в ней все быстрее глубже, пока она все сильнее сжимала их собой, влага уже стекала по моей ладони. Дыхание Микэль участилось, бедра ходили ходуном, подрагивали, следуя за моей рукой. Я знал, что она близка.

Поменял положение, заставляя ее раздвинуть бедра сильнее, развернулся спиной к Микэль и запрокинул голову на край дивана, одновременно с этим надавливая на ее ягодицы, принуждая опуститься ниже. Еще ниже, направляя бедра так, чтобы она оказалась прямо над моим лицом, нависая, фактически восседая на мне.

Руки прошлись лаской по ягодицам, разводя их еще шире, открывая мне полный доступ.

Языком провел вдоль внутренней части бедер, смакуя кожу. Поднимался выше, оставляя влажный след. Ее бедра дрожали по обе стороны от моей головы, пытаясь отстраниться, но я не позволял, удерживая их раздвинутыми.

Наконец добрался до ее центра, уже влажного и готового для меня, едва удержался от довольного рычания в горле. Развел ее пальцами, обнажая плоть, блестящую от возбуждения, и провел языком вдоль, от входа и до чувствительной точки наверху.

Микэль дернулась надо мной, успев подавив стон, ее пальцы вцепились в спинку дивана перед собой, держась из последних сил.

Улыбнулся и ввел два пальца внутрь, она тут же сжалась вокруг них, втягивая глубже. Начал двигать ими, изгибая, чтобы приласкать жаркие стенки, пока Микэль сама не подавалась навстречу. Одновременно язык сосредоточился на набухшей от возбуждения плоти наверху, обводя вокруг, надавливая и посасывая, смыкая губы.

— Госпожа, вы точно хорошо себя чувствуете? — начала было Фания, но Микэль, с трудом выговаривая слова, перебила её:

— Всё… всё хорошо, правда! — ее голос срывался на каждом слоге. — Просто очень устала, мне нужно отдохнуть. Спасибо за заботу, я ценю это, но, пожалуйста…

Она начала сжиматься вокруг моих пальцев, предвещая приближение вершины. Ускорил движения языка, теперь уже не просто лаская, а самозабвенно посасывая этот чувствительный бутон, втягивая его между губ, прижимая языком.

Пальцы двигались быстрее и глубже, массируя губчатую точку, ее тело волнообразно дрожало. Свободной рукой я сжал ее ягодицы, притягивая еще ближе к своему рту, практически утапливая свое лицо между ее бедер.

— Ну ладно, — вздохнула кухарка. — Тогда не засиживайтесь, госпожа. Ложитесь спать, вам нужен отдых.

— Обязательно, — выдавила Микэль сквозь зубы. — Доброй… ночи… Фания!

— Доброй ночи, госпожа.

Наконец послышались шаги, медленно удаляющиеся к лестнице. Потом звук закрывающейся двери где-то в глубине.

И в ту же секунду Микэль сорвалась.

Все ее тело содрогнулось надо мной одной мощной волной, бедра судорожно сжались вокруг моей головы. Она застонала, в последний момент зажимая рот обеими ладонями, пытаясь заглушить звуки, которые рвались наружу. Ее спина выгнулась в пояснице, голова запрокинулась.

Внутри нее все сжалось вокруг моих пальцев, я едва мог двигать ими, лоно трепетало в быстром ритме. Я не останавливался, продолжая ласкать ее языком, смягчив прикосновения, делая их более нежными.

Микэль подрагивала надо мной, пока последние отголоски не прошли сквозь, оставив ее совершенно обессиленной. Она практически рухнула вперед, ловя руками спинку дивана, тяжело дыша, все еще пытаясь прийти в себя.

Я вытащил пальцы из ее чувствительной глубины. Затем помог ей сползти с меня, аккуратно опуская на диван рядом, и опустил юбку обратно, скрывая то, что только что доставляло нам обоим такое удовольствие.

Микэль была вся раскрасневшаяся до волос, которые растрепались и падали на румяное лицо. Губы припухли и покраснели от того, как сильно она кусала их, сдерживая крики. Глаза затуманены той особенной дымкой, которая появляется только после пережитого удовольствия.

Невероятно прекрасна в своей растраченной страсти.

Приходя в себя, Микэль зашипела на меня, пытаясь выглядеть грозно, но эффект несколько портился тем, что она всё ещё прерывисто дышала:

— Наглый… наглый… генерал…!

Я усмехнулся, поднимаясь с пола и подхватывая её на руки. Опустил на ковёр рядом с камином и устроился рядом, нависая сверху.

— Наглый? — переспросил я, целуя её шею. — Возможно. Но ты же сама дала разрешение ухаживать по-моему.

— Это… это не ухаживание, — запротестовала она слабо, когда моя рука скользнула под её юбку. — Это…

— Это именно ухаживание, — возразил я, целуя в губы, языком проникая в её рот. — По обычаям драконорожденных.

Микэль ответила на поцелуй, руки обвились вокруг моей шеи, ноги обхватили торс, притягивая ближе. Я устроился между её бедер, прижимаясь все еще твёрдым к её центру сквозь ткань.

— Кайлас, — прошептала она, отрываясь от моих губ.

Я замер, глядя на неё.

— Только что понял кое-что, — задумчиво произнес, отчего Микэль непонимающе моргнула.

— Что?

— Я не буду торопиться с первой настоящей близостью, — поцеловал уголок её губ, потом спустился к подбородку, к шее.

— Что⁈ — она попыталась оттолкнуть меня, но я удерживал её в объятиях. — Ты издеваешься⁈ После всего этого ты…

Я усмехнулся, глядя на её возмущенное в праведном гневе лицо:

— Ты разрешила мне ухаживать за тобой по моим традициям, Микэль. А дракон прежде всего приручает свою пару к своим рукам, к своим прикосновениям, к своему запаху. Чтобы она искала у него удовольствия каждую свободную минуту, чтобы жаждала его так же сильно, как он жаждет её.

— Это… это садизм какой-то, — выдохнула она, но в её глазах плясали искорки интереса.

— Это терпение, — поправил я, целуя её снова. — И предвкушение. Когда мы будем наедине и соединимся… ты будешь умолять меня об этом. Будешь так отчаянно желать этого, мы не выйдем из покоев минимум сутки. Но к ому моменту ты будешь доверять мне не только свое тело, Микэль, но и свою душу. В этом и заключается полное единение.

— Ненавижу… тебя, — выдохнула она.

— Нет, не ненавидишь, — тихо рассмеялся, убирая локоны с лица и изучая ее заново. Было такое чувство, что я знал ее всю жизнь. — Ты хочешь меня. Так же сильно, как я хочу тебя. Осталось, чтобы ты поверила и в мою любовь.

Через несколько минут, когда она немного пришла в себя, я помог ей привести себя в порядок. Поправил платье, пригладил волосы. Потом поднял её на ноги, придерживая за талию, потому что ноги у неё всё ещё подкашивались.

Микэль слабо проворчала:

— Невозможный тип…

Я рассмеялся, привлекая её к себе для ещё одного поцелуя. Когда оторвался, она вдруг нахмурилась и ткнула меня пальцем в грудь:

— И вообще, мы на «ты» не переходили официально!

Усмешка расползлась по моему лицу сама собой:

— Я перешел на «ты» с тобой в тот момент, когда ты оросила меня своим удовольствием, Микэль.

Она вспыхнула багровым цветом, схватила плед с дивана и швырнула мне в лицо:

— Фу, какая пошлость! — возмутилась Микэль. — Ты по сборнику пикапа учился говорить комплименты или на исторических романах из серии «Шарм»⁈

Я поймал плед, совершенно сбитый с толку её словами. Пикап? Что за пикап? Она снова говорит странные вещи, которых я не понимаю. Микэль покосилась на моё недоуменное лицо и неутешительно вздохнула:

— Ладно, это всё равно лучше, чем называть это «киской».

Я приподнял бровь, окончательно запутавшись:

— Эмм… при чём тут кошки?

И тут она… хрюкнула от смеха. Именно хрюкнула, совершенно не по-светски, прикрывая рот ладошкой. Женские ладные плечи затряслись от смеха. Это было так неожиданно, так мило и непосредственно, что я не сдержал собственный смех.

И всё же… какой странный диалект в этом королевстве. Иногда мне казалось, что Микэль говорит на совершенно другом языке, которого я… просто не понимаю.

Микэль

Я спала, блаженно обнимая подушку, провалившись в сон после вчерашних… событий с Кайласом, которые оставили всё моё тело приятно расслабленным и изнеможенным.

Думать ни о чем не хотелось. Вообще думать не хотелось. Хотелось к кому-нибудь (конкретному!) на ручки, но мы взрослые женщины, поэтому я просто позволила себе немного понежиться, прежде чем все снова встанет на круги своя.

Аника сопела носиком под моим боком, раскинув ручки в стороны, как морская звезда. Удивительно, но сегодня дочка не убежала с утра пораньше.

Резкий рывок двери, распахнувшейся с грохотом и ударившейся о стену, заставил меня подскочить на кровати, я едва не свалилась на пол. Сердце заколотилось от испуга, в голове ещё плыли остатки какого-то запутанного сна.

Утро ворвалось в мою спальню вместе с Сарой, которая влетела сюда, как ураган во время штормового предупреждения, даже не удосужившись постучать в дверь, что было совершенно не в её характере.

— Леди! Это просто… просто… просто… — задыхалась она, размахивая руками.

Аника испуганно вскинулась от шума, маленькое личико сморщилось, готовое заплакать. Она потянулась ко мне обеими ручками. Я сонно обняла дочь, прижимая к себе, одним глазом косясь на взъерошенную Сару, пытаясь хоть как-то осмыслить происходящее сквозь пелену недосыпа.

Вчера мы еще долго полулежали на диване у камина, удивительное дело, но даже ни о чем не говоря. Мужские пальцы просто рисовали круги на моей коже, а когда я начала клевать носом — Кайлас подхватил меня на руки и отнес в постель, с любопытством косясь взглядом на дочку по другую сторону.

Попрощались также молча, пока я начала переживать, осознавая, собственно, дура, что творю и с кем. Отступать было поздно, да и не хотелось, но вот продумать, что делать дальше в контексте его отцовства… надо было. Рисковать дочерью я не собиралась.

— Сара, — простонала я хрипло, голос звучал как у заядлой курильщицы после трёх пачек сигарет, совершенно не проснувшийся и недовольный. — Заткнись, пожалуйста, дай мне прийти в себя, и объясни всё нормально, чле-но-раз-дель-но. Что, к чертям собачьим, случилось⁈

Девушка зло дышала, грудь вздымалась, щёки пылали нездоровым румянцем, кулаки сжались, глаза горели праведным гневом. Она была похожа на разъярённого мула перед атакой на обидчика. Рот открывался и закрывался, но слова никак не могли сложиться в связную речь.

И тут с грохотом, от которого, кажется, задрожали стёкла в окнах, раздался звук распахиваемой с размахом двери в парадной гостиной за моей спальней. Той самой гостиной, которая примыкала к моим личным покоям и в которую, по идее, без моего разрешения вообще никто не должен был входить.

Но, видимо, не сегодня. Сегодня тут экскурсия, ага.

Сара крутанулась на каблуках в сторону шума, уперев руки в бока в классической позе разъярённой базарной торговки, готовой устроить скандал. И вдруг рявкнула громко и пронзительно, отчего я невольно вновь подскочила на кровати, а Аника испуганно пискнула, зарываясь лицом в мои объятия:

— Я СКАЗАЛА — ВО-О-ОН, НЕМЕДЛЕННО!!! ЭТО ЛИЧНЫЕ ПОКОИ ЛЕДИ! КАК ВЫ СМЕЕТЕ⁈

Аника прижалась ко мне ещё сильнее, её тельце дрожало, ручонки вцепились в мою ночную рубашку:

— Мамочка, а почему Сара такая злая и кричит? — прошептала дочка, испуганно заглядывая мне в лицо. — Я никогда её кричащей не видела… Она всегда добрая…

Я тоже была в полнейшем ауте, уставившись на неузнаваемую, ныне, экономку, которая обычно была воплощением спокойствия:

— Сара, милая, что происхо…

И тут в дверном проёме моей спальни, заполняя его своей внушительной фигурой практически полностью, появился широкоплечий мужской силуэт.

Что…

Райнор⁈

Да, да, он стоял там, небрежно прислонившись плечом к косяку, скрестив мускулистые руки на груди, с самой наглой и самодовольной ухмылкой на лице. Светлые волосы растрёпаны, словно он только что слез с лошади после долгой скачки, рубашка расстёгнута на несколько пуговиц, обнажая кожу, на ногах тяжёлые дорожные сапоги в пыли.

— А мне, знаешь ли, совершенно побарабану, что там можно или нельзя! — заявил он с усмешкой, совершенно не смущаясь вторжению в мою спальню. — У меня внизу двадцать здоровенных мужиков стоят, не знают, куда себя деть и чем заняться. Так что дай мне поговорить с начальницей твоей.

Райнор теперь полностью повернулся к Саре, которая практически дымилась от негодования, и ухмылка на его рожище стала ещё шире и наглее, если это вообще было возможно:

— Ну хватит уже сверкать на меня своими глазками, красавица! — протянул он с издёвкой. — Всё равно не влюблюсь в тебя, как ты там ни старайся. Так что успокойся и дай мне поговорить с хозяйкой!

Лицо Сары из просто покрасневшего превратилось в багровое, еще чуть-чуть — и вскипит, как самовар. Секунду она стояла, открыв рот от возмущения, явно не в состоянии подобрать слова для ответа на такую наглость. А потом…

Потом она метнулась к креслу у камина, схватила мой ночной халат, который там мирно себе доселе висел, и со всей силы замахнулась им, как средневековым цепом.

— Я СКАЗАЛА, ПОШЁЛ ВОН, НАГЛЕЦ! — завопила она, принимаясь лупить на секунду опешившего Райнора халатом по голове, плечам, рукам, куда попадёт. — ХАМ! ГРУБИЯН! НЕВОСПИТАННОЕ ЧУДОВИЩЕ! ДА Я ТЕБЯ СЕЙЧАС…

Райнор прикрывался руками, отступая на шаг, но улыбка не сползала с его физиономии, более того — он начал посмеиваться, что только сильнее бесило Сару. А я пока не могла определиться, кто из них и что из всего этого бесило меня больше всего.

Халат свистел в воздухе, рукава хлестали его по лицу. Вот. Халат жалко. Потерла лицо.

— Ой-ой-ой, какая агрессивная! — хохотнул он, уворачиваясь от очередного удара. — Да ты прямо маленькая фурия! Милая, успокойся, а то так недолго и поранить себя!

— МИЛАЯ⁈ — взвизгнула Сара, подпрыгивая на месте, замахиваясь с удвоенной силой. — КАК ТЫ СМЕЕШЬ НАЗЫВАТЬ МЕНЯ МИЛОЙ, ТЫ, ТЫ… ДЕРЕВЕНЩИНА НЕОБРАЗОВАННАЯ!

Я сидела на кровати, обнимая перепуганную Анику, и тупо смотрела на эту сцену, не в силах поверить своим глазам. Моя ответственная и серьезная Сара колошматила здоровенного мужика моим халатом, как заправская базарная баба.

— Эм… Сара… — попыталась я вмешаться.

Но она меня даже не услышала, полностью сосредоточенная на изгнании наглеца. Видимо, она сочла его за демона. Что же, вполне похож по поведению. Халат продолжал свистеть в воздухе, один из рукавов зацепил висящую на стене картину, та покосилась набок. Подняла бровь, задумавшись, откуда тут картина вообще и почему я ее не замечала.

— Вон отсюда! Вон, вон, ВОН! — скандировала Сара, подпрыгивая и загоняя Райнора обратно в гостиную. Она мне сама сейчас то ли ведьму, то ли чертенка напоминала. — Я тебе покажу, как врываться в покои леди! Я тебе устрою! Сейчас позову стражу, тебя в темницу засадят за такое!

— Какую ещё стражу? — Райнор продолжал хохотать, отступая под её натиском. — У вас тут и стражи-то нет!

— ТАК ТО НАЙДЁМ! ТАК ТО Ж ПРИДУМАЕМ!

Они исчезли в гостиной, но звуки битвы продолжались. Послышалось, как что-то с грохотом упало, разбилось со звоном. Сара продолжала вопить угрозы, Райнор — смеяться.

Мы с Аникой переглянулись, обе с широко раскрытыми от шока глазами.

— Мамочка, — прошептала Аника неуверенно. — Это что было?

— Понятия не имею, солнышко, — честно призналась я.

Из гостиной донеслись новые звуки — теперь Сара, кажется, начала швыряться чем-то в непрошеного, по ее мнению, гостя. Судя по восклицаниям Райнора, попадала она метко.

— Ого, какой прицел! — донёсся до нас его преувеличенно восторженный голос. — Ты часом не в армии служила?

— ЗАТКНИСЬ И ПРОВАЛИВАЙ! — ответом полетела, судя по звуку, ваза. Пустая, к счастью. Но она не уцелела. Покачала головой, не зная как на это реагировать.

Потом наступила подозрительная тишина. Слишком резкая и зловещая после всего этого шума.

Я напряглась, прислушиваясь. Аника тоже замерла, вцепившись в меня.

Странные звуки возни.

И тут…

Раздался звук смачной пощечины, а следом пронзительный визг Сары, но уже не гневный, а скорее изумлённый и испуганный. Потом звук тяжёлых шагов, приближающихся обратно к спальне.

В дверном проёме снова появился Райнор. Но теперь уже не один.

На его широком плече, как мешок, перекинутая через него животом вниз, болталась Сара. Её серое платье задралось почти до колен, обнажая ноги в чулках, волосы ее растрепались и свисали вниз, лицо багровое от прилившей крови и негодования. Экономка молотила кулачками по его спине, извивалась, как угорь, пытаясь освободиться.

— Ты… ты… отпусти меня немедленно! — шипела она, дёргая ногами. — Как ты смеешь⁈ Это оскорбление! Это… это… я пожалуюсь! Я… АААЙ!

Последний вскрик вырвался, когда Райнор, видимо устав от её барахтанья, слегка подбросил её на плече для лучшего захвата. Крепкая рука, лежащая на её бёдрах чуть выше колен, удерживала девушку железной хваткой. Сара взвизгнула, руки метнулись вниз, пытаясь придержать юбку, которая угрожала задраться ещё выше.

Райнор покосился на ее ноги, и улыбка стала откровенно пошляцкой.

— Поставь меня! — голос Сары поднялся на октаву. — Поставь немедленно, ты… ты…

— Угомонись уже, сорванец, — усмехнулся Райнор, похлопав её по заднице.

Сара издала звук, похожий на шипение разъярённой кошки, и удвоила усилия, пытаясь его ударить, достать до чего угодно. Её кулаки вновь обрушились на его спину, но Райнор даже не морщился.

Мы с Аникой сидели на кровати, уставившись на это безобразие. Моя дочь прижалась ко мне, но любопытство в её глазах уже начало побеждать страх.

— Мамочка, — прошептала она, тыча пальчиком. — А дядя Сару украл?

— Дядя Сару временно… арестовал, — подобрала я слово, не зная, как ещё описать сцену.

Райнор, невозмутимый, как скала под водопадом ругательств, исходящих от Сары, шагнул в спальню и повернулся ко мне. На его лице играла самая широкая улыбка, какую только можно было представить.

Сара продолжала извиваться у него на плече, но он словно даже не замечал её усилий, держа одной рукой, второй, впрочем, как саркастично подметила я, бережно придерживая, чтобы девушка случайно не свалилась.

— Вот, — объявил он, словно презентуя какой-то диковинный трофей. — Обезвредил разбойницу. Теперь можно поговорить.

— РАЗБОЙНИЦУ⁈ — взвилась Сара, дёргаясь. — Я НЕ РАЗБОЙНИЦА, Я ЭКОНОМКА! ЭКОНОМКА ЛЕДИ!

— Ну, экономка, которая нападает на гостей с халатом наперевес, — это практически разбойница, — резонно заметил Райнор. Я была склонна согласиться. — Причём довольно агрессивная!

Сара открыла рот, чтобы выдать очередную порцию возмущения, но Райнор снова слегка подбросил её на плече, перехватывая поудобнее, и из неё вместо слов вырвался писк. Её руки судорожно схватились за его рубашку сзади, держась, чтобы не свалиться.

Хотя что-то мне подсказывает, что мой брат по несчастью попадания этого итак не допустит…

— Такая обезоруживающе красивая, но столь шипастая, — недовольно цокнул друг.

— Я… ты… — бессвязно лепетала Сара, явно потеряв нить мысли.

Райнор повернулся ко мне, игнорируя девушку, и улыбнулся во весь рот:

— Так вот, Мика! Я приехал! Принимай гостя! Есть разговор!