Глава 58 · Когда слово «нет» меняет все

Микэль

Они смотрели на меня.

Все.

Райнор, застывший в нескольких шагах с удивлением. Воины Кайласа, выстроившиеся за его спиной, их глаза сверлили меня. Приехавшие строители, сгрудившиеся у телег под навесами, переглядывались и перешептывались между собой.

Две новые служанки, которых Сара наняла в помощь по дому и для присмотра за детьми вместе с Ланой, обе юные девчонки лет восемнадцати, прижались друг к другу у двери, их глаза были распахнуты от шока.

Пирт стоял чуть поодаль, растерянный. Та белокурая женщина в брюках, вероятно сестра Райнора, прислонилась к перилам крыльца, скрестив руки на груди, и наблюдала за мной с особым пониманием в глазах цвета зелени.

И… Кайлас.

Он стоял передо мной, его рука всё ещё была протянута в моём направлении, окровавленная ладонь раскрыта. Вода стекала по его телу ручьями, смешиваясь с кровью из пореза и окрашивая дождевые потоки в розоватый цвет.

Волосы прилипли к лицу и плечам мокрыми серебристыми прядями.

Я промокла до последней нитки. Платье тяжело облепило тело, вода заливала глаза, холод пробирался сквозь промокшую ткань до костей. Но это был не тот холод, что идёт от погоды.

Это был холод от всех этих взглядов, впивающихся в меня, как будто я совершила что-то немыслимое. Как будто я была сумасшедшей.

Может, так оно и было.

Кайлас медленно, словно преодолевая сопротивление, опустил поднятую руку. Повязанный на моём запястье браслет жёг кожу. Не физически, нет, конечно, но ощущение было именно таким. Кожаное плетение, пропитанное его кровью, казалось раскаленными кандалами, обжигающими меня.

— Нет? — голос Кайласа прозвучал в тишине двора, нарушаемой только дробью дождя, отчего каждое слово было всем слышно.

Я качнула головой, волосы хлестнули по щекам, разбрасывая капли воды. Отступила ещё на шаг назад, почти спотыкаясь о край каменной ступени.

— Нет, Кайлас.

Его челюсти сжались. Лицо словно окаменело, превратившись в застывшую маску. В змеиных глазах погас тот тёплый свет, который я видела там минуту назад и последние два дня, он исчез без следа. Он помолчал, прикрыв на мгновение глаза, потом распахнул и впился в меня взглядом.

— И… почему же нет?

На меня давило. Давило всеми этими взглядами. Все это было, как бетонная плита, придавливающая к земле. Новенькие служанки у двери принялись шушукаться между собой, прикрывая рты ладонями, но их испуганно-осуждающие взгляды не отрывались от меня. Работяги-строители смотрели на меня как на полоумную — женщина отказывает мужчине, генералу? Что с ней не так?

Но хуже всего были… воины.

Те самые драконорождённые, которые ещё дней десять назад смотрели на меня с чем-то похожим на уважение, когда я еще подумала, что вот, на Земле такое редко встретишь.

Сейчас в их глазах читалось только презрение. Неприкрытое презрение к женщине, которая посмела публично оскорбить их командира. Рыжеволосы воин со шрамами на лице сплюнул себе под ноги, скривив губы, глядя на меня.

Я поёжилась, обхватив себя руками.

Кайлас шагнул ко мне, его присутствие заполнило всё пространство вокруг, заставляя мой мечущийся взгляд вернуться к его лицу.

— Микэль, — он протянул руку, но не касаясь меня, жест был почти умоляющим. — Скажи мне… объясни, почему ты отказываешь. Я имею право знать причину.

Открыла рот, но слова никак не хотели собираться в фразы. Еще один воин сплюнул, положив ладонь на рукоять меча. Дождь барабанил всё сильнее, превращаясь в настоящий ливень, заливая двор, превращая землю в месиво из грязи.

— Я… — сипло вырвалось. — Я действительно должна это объяснять прилюдно? Прямо здесь и сейчас. Перед всеми?

Кайлас сделал резкий жест рукой, почти рубящее движение, капли крови из раны слетели веером:

— Но ты же отказала мне прилюдно! Перед всеми собравшимися, перед моими людьми, перед свидетелями ритуала!

Слова ударили, как пощёчина. Я ещё сильнее обхватила себя руками, пытаясь хоть как-то согреться, защититься от этих осуждающих взглядов со всех сторон. Холод пробирался всё глубже, оседая где-то в районе солнечного сплетения.

Адреналин, который поддерживал меня всё это время, пока я бежала под дождём, чтобы остановить их безумный поединок, пока была между двумя занесёнными мечами, начал спадать, оставляя после себя пустоту.

— Я же не спрашивала, почему ты решил устроить подобное… подобное представление прилюдно, не спросив меня, — прошептала, с трудом выталкивая слова. — Не поговорив со мной наедине.

Кайлас нахмурился, делая ещё один шаг ко мне:

— Что⁈ О чём ты вообще…

Я отвела взгляд в сторону, не в силах больше смотреть ему в глаза, и случайно наткнулась на еще один особенно злобный прищуренный взгляд среди воинов. Он смотрел на меня так, словно я была врагом, которого нужно уничтожить. Его рука тоже лежала на рукояти меча, пальцы сжимались и разжимались на ней.

Они же готовы меня убить…

— Кайлас, — я заставила себя посмотреть на него снова, собирая волю в кулак. — Сколько мы с тобой знакомы? Посчитай. Я не знаю о тебе практически ничего, кроме того, что ты генерал, что у тебя есть дракон, что ты брат князя. Пять дней мы знакомы? Семь? Может, десятину? — слова вырывались всё быстрее, набирая скорость. — Этого мало, Кайлас. Этого безнадёжно мало для… для вечности, о которой ты говоришь.

Его лицо потемнело.

— Мне достаточно было провести с тобой несколько часов, чтобы понять! — выкрикнул он, не сдерживаясь больше. — Чтобы осознать, что я готов на вечность с тобой! Что ты — моя истинная пара, моя половина! Мне не нужны годы!

Я встретила его гневный взгляд:

— А мне нужно, — пробормотала. — Мне нужно время. Мне нужно узнать тебя. Понять, кто ты на самом деле. И если бы ты удосужился поговорить со мной об этом, если бы ты спросил вместо того, чтобы устраивать все это… — отвела взгляд. — то узнал бы моё мнение.

Кайлас зарычал — буквально зарычал. Угрожающий звук исходил из глубины груди, и это был совсем не человеческий звук. Шагнул ко мне так резко, что я…

Я шарахнулась от него, как истеричка, да.

Меня никогда не били, но… когда на тебя надвигается злая гора мускул с рычанием — ты не думаешь о том, безопасен ли он.

Отпрыгнула назад, стопа зацепилась за край ступени, равновесие было потеряно, и я полетела назад, падая прямо на каменные ступени крыльца. Успела выставить ладони, смягчая удар, но всё равно боль пронзила запястья, когда я приземлилась на них. Копчик ударился о камень, выбив воздух из лёгких.

Кайлас дернулся ко мне снова, но его опередили.

— Микэль! — это был Райнор, он уже бежал ко мне.

— Леди! — Пирт тоже метнулся в мою сторону.

Они подхватили меня под руки, помогая подняться, но я смотрела в землю, мокрые волосы свисали завесой, полностью скрывая лицо. Хорошо. Так лучше. Пусть никто не видит.

Тишина, повисшая вокруг, была оглушительной. Даже дождь, казалось, стих на мгновение.

— Ты… — голос Кайласа прозвучал странно. Словно я в нем что-то сломало своим действием. — Ты меня боишься?

Я не ответила. Не подняла голову. Просто стояла, опираясь на руки Райнора и Пирта, и смотрела в землю, размытую дождём.

— Я… — он продолжал, в его словах было море недоверия и столько же горечи. — Я настолько ничтожество в твоих глазах? Настолько опасен, что ты шарахаешься от меня, как от… как от того, кто способен тебя ударить?

Нет. Нет, это было неправильно. Я знала, что он не хотел меня ударить. Не на все сто, ведь я не могла знать его характер. Но в глубине души верила, что он бы не мог. Знала, что это был просто резкий жест, порыв эмоций. Но моё тело среагировало быстрее разума.

Потому что я всего пять минут назад видела, как он дрался с Райнором. Видела эту силу, эту готовность убивать. И да, какая-то примитивная часть меня… боялась.

Я подняла голову, повернув набок и встретив удивлённый, почти растерянный взгляд Райнора. Разорвала зрительный контакт и обернулась к Пирту:

— Пирт, — почти механически произнесла я. — Найдите Сару. Попросите её расселить прибывших рабочих по свободным комнатам, хоть по несколько человек в каждую. Потом разберемся, что делать дальше. Накормите всех горячей едой. И попросите… — на секунду запнулась на имени. — Попросите Генерала показать гостям мыльню с горячей водой, чтобы они могли привести себя в порядок после дороги.

Повернулась к Райнору, который всё ещё держал меня за локоть:

— Выбери себе и своей сестре комнаты наверху, в гостевом крыле. Сара проведёт и покажет. Через полчаса я жду тебя и главного по строительству в кабинете на первом этаже. Обсудим план работ.

Не дожидаясь ответа, я выдернула руки, развернулась и пошла к двери дома. Каждый шаг давался с усилием, ноги налились тяжестью, но я заставляла себя идти ровно, не спотыкаясь, держа спину прямо.

За мной хлопнула тяжёлая дверь, отрезая взгляды, осуждение, всё это осталось снаружи. И с каждым следующим шагом вглубь дома меня начинало трясти всё сильнее. Не от холода. Хотя и от него тоже.

У дверей столовой меня перехватила Фания с парой девочек постарше из моих приютских. В руках у кухарки была большая кружка с чем-то дымящимся.

— Госпожа, вы промокли! — она протянула мне напиток. — Горячий отвар с мёдом и травами, выпейте, иначе точно заболеете…

Я прошла мимо, даже не взглянув. Слова Фании доносились откуда-то издалека, как сквозь вату:

— Госпожа! Микэль! Вы хоть…

Но я уже поднималась по лестнице на второй этаж, придерживаясь за перила. Мокрое платье хлюпало при каждом движении, оставляя за мной мокрый след на ступенях. Ну вот, девушкам убраться. Хоть бери, прямо тут раздевайся.

На верхней площадке мне навстречу вышла Сара, ее лицо исказилось от удивления и беспокойства:

— Леди Микэль! Что случилось? Вы…

Я покачала головой, останавливая её вопросы:

— Сара, найди, пожалуйста, Пирта. Я дала им указания, помоги.

Девушка кивнула, хоть и с недоумением, и поспешила вниз по коридору.

Я подошла к двери своих покоев и на мгновение замерла, прижав ладонь к дереву. Из-за двери доносились голоса, звонкий Аники и более тихий мальчика. Того нового друга, которого она нашла среди приютских.

Сжала ручку, глубоко вдохнула и толкнула дверь.

В просторной гостиной части моих покоев на ковре сидели дети. Они играли какими-то деревянными фигурками, выстраивая их в ряды. Аника вскочила, как только я вошла:

— Мамочка! — она кинулась ко мне, но тут же остановилась, увидев моё состояние. — А почему ты вся мокрая?

Я заставила губы растянуться в подобие улыбки. Получилось, наверное, жутковато, но Аника была слишком мала, чтобы заметить фальшь:

— Там дождик сильный начался, милая. Мне нужно переодеться. Лана позовёт Мару, хорошо? Она с вами поиграет.

Лана на диване кивнула, Аника угукнула и вернулась к своим игрушкам. Я прошла через гостиную к двери спальни, стараясь не обращать внимания на то, как с меня капает вода на ковёр.

— Смотри! — донёсся голосок Аники за моей спиной. — Я построила замок! Как наш домик!

— Красиво, — отозвался ее друг. — А кто там будет жить?

— Я! — торжественно объявила дочь. — Когда вырасту, я буду жить в своём замке! И стану такой же сильной, как моя мамочка! Самой сильной!

Мальчик хихикнул:

— А к тебе прилетит настоящий принц на драконе! Как в сказках!

— Нет! — Аника возмущенно засопела. — Мне не нужен никакой принц! Мне никто не нужен, я сама всё смогу! Принцы — они любят только себя, а меня они любить не будут. Так все принцы делают.

Я замерла у порога, вцепившись в дверной косяк.

— Откуда ты знаешь? — удивился мальчишка.

— У моей мамочки был принц, — голос Аники стал тише и серьёзнее. — В том домике, где мы раньше жили. И она много плакала из-за него. Каждую ночь плакала. Я слышала. Поэтому принцы плохие, и мне они не нужны.

Я толкнула дверь спальни, вошла внутрь и закрыла её за собой, прислонившись спиной к дереву.

Она всё помнит из жизни с Микэль. Моя маленькая девочка. И она после нее и моего поведения сделала выводы о том, что такое любовь.

Что мужчины предают.

Что принцы не любят.

Что нужно быть сильной и никому не доверять.

Я ужасная мать.

Подошла к шкафу, достала первое попавшееся платье. Стянула с себя мокрое, бросила его на пол бесформенной грудой. Натянула сухое, по привычке уже мучаясь с завязками.

И только тогда взгляд упал на запястье.

Браслет.

Кожаное плетение, украшенное бусинами, я не разбиралась в камнях, но даже в тусклом свете спальни они переливались всеми цветами радуги. Кожа вокруг браслета была испачкана засохшей кровью — его кровью. Как будто меня пометили. Заклеймили.

Я подошла к небольшому столику с тазом и кувшином воды, что мне оставляли по просьбе с утра, чтобы мыть руки в течение дня. Налила воды из кувшина, опустила руку и начала тереть. Тереть кожу вокруг браслета, пытаясь смыть кровь, эту метку, это заявление о том, что я кому-то принадлежу.

Вода в тазу окрашивалась в розовый цвет, но браслет не двигался. Я попыталась стащить его через кисть — бесполезно. Слишком туго затянут. Попыталась найти узел, развязать его — но там был какой-то хитрый переплёт, который я не могла распутать трясущимися пальцами.

Только перерезать. Но…

Боюсь, тогда меня вообще заживо сожгут воины.

Вытерла руки полотенцем, провела ладонями по лицу, собирая волосы в беспорядочный пучок на затылке. Взглянула на своё отражение. Волосы торчат во все стороны даже будучи собранными. Губы какие-то бескровные.

Я выглядела именно так, как себя чувствовала. Ещё чуть-чуть. Встреча с Райнором и главным строителем. Надо обсудить план работ, разобраться с размещением людей.

Надо посмотреть, нашел ли Райнор покои себе и сестре.

Вышла из спальни обратно в гостиную. Дети всё ещё играли на полу, увлечённо обсуждая что-то про замки и рыцарей. В дверях появилась Мара, единственная, кому я могла доверить Анику без опасений.

Я присела на корточки рядом с дочерью и обняла её:

— Солнышко, я ненадолго отлучусь, хорошо? Мара с вами побудет.

Аника кивнула, уже погружённая обратно в свой детский мир, где всё было просто и понятно.

Коридор гостевого крыла был пуст. Большинство комнат здесь не использовались — слишком много помещений для одной женщины с ребёнком. Я остановилась у первой двери, за которой слышались какие-то звуки движения, и постучала. Вероятно, Райнор тут.

— Да? — отозвался женский голос.

Не Райнор? Я толкнула дверь.

В просторной гостиной, обставленной старой, но добротной мебелью, стояла та самая блондинка в брюках. Она разбирала какие-то вещи из дорожного сундука, развешивая платья (о, так у неё всё-таки были платья) в открытом шкафу.

Женщина обернулась, увидела меня и усмехнулась:

— О, хозяйка дома собственной персоной. Не ожидала визита так быстро.

— Я ищу Райнора, — извиняюще пробормотала, не желая врываться. На автомате перешла на ты. — Ты не знаешь, где он?

Она пожала плечами, откладывая очередное платье:

— Ромка где-то во дворе, насколько я знаю. Смотрит эту самую мыльню, о которой ты говорила. Хочет убедиться, что людям будет комфортно.

Я кивнула и собралась уходить, но женщина шагнула ко мне, протягивая руку:

— Раз уж мы будем какое-то время жить под одной крышей, а то и работать, давай знакомиться нормально. Я Бель. Сестра этого охламона Райнора. К сожалению.

— К сожалению? — я пожала её руку. Крепкое рукопожатие, почти мужское. — Ты… старшая?

Сделала вывод по ее поведению во дворе. Бель рассмеялась, усаживаясь на край кровати и похлопывая по месту рядом, приглашая присоединиться:

— Вообще, нет. У нас разница всего в два года, и я младше. Но братик был проблемным подростком, постоянно вляпывался в какие-то истории, а я в это время сидела с матерью на последней стадии рака. — Её лицо на мгновение стало серьёзным. — Поэтому у нас очень разное восприятие жизни, понимаешь? Он импульсивный, действует так, как чувствует. С возрастом стал чуть серьезнее, но… Прости его за то, что так вмешался в ваш… хм… конфликт. Рома такой — когда дело касается «его людей», он готов на всё. А тебя он принял за свою уже после вашего первого разговора.

Я прошла вглубь гостиной, впрочем, не садясь. Подошла к окну, выходящему на двор.

Внизу суетились люди под дождём — рабочие разгружали остатки вещей с телег, кто-то тащил доски под навес, кто-то вёл лошадей к конюшне.

— А ты дракончику знатно так яйца подрезала, — тихо произнесла Бель за моей спиной.

Я дёрнула уголком рта. То ли усмешка, то ли гримаса:

— Не смущайся, говори, как есть. Я уже поняла, что поступила как сука.

— Но? — в её голосе слышалась улыбка.

Я обернулась к ней, прислонившись спиной к оконной раме:

— Но я… я не понимаю, почему я должна чувствовать себя сукой.

Бель расхохоталась от души, запрокинув голову. Смех был искренним и заразительным, таким, что даже мне захотелось улыбнуться, хотя внутри всё было сжато в тугой узел. Тронь и разрыдаюсь.

Она поднялась с кровати, подошла к своему дорожному сундуку и достала оттуда что-то завёрнутое в бежевый пергамент. Развернула, и я увидела…

Шоколад.

Настоящий, плиточный шоколад.

Я уставилась на него, не веря глазам:

— Это… откуда?

— Делаю сама, — Бель отломила щедрый ломтик и протянула мне. — В прошлой жизни я была страшной сладкоежкой. А здесь практически нет нормальных сладостей, только какая-то слабенькая выпечка да леденцы. Вот я и начала делать шоколад по памяти. — Она усмехнулась, откусывая свой кусочек. — Правда, хорошей попаданкой из меня не получилось. Я не сделала на этом бизнес, не разбогатела, не произвела революцию в кондитерском деле. Просто делаю для себя и иногда дарю.

Я взяла предложенный кусочек, положила в рот. Вкус был… земным. Настоящим. Напоминающим о том мире, который я потеряла.

— Из меня вообще никакая попаданка, — слышала собственный голос, звучащий откуда-то издалека. — Создаю только гору проблем, которая всё ширится и ширится.

Бель вернулась на кровать, устраиваясь поудобнее и поджав ноги под себя:

— Рома кое-что мне рассказал после вашего первого разговора. У тебя очень много ответственности, от которой нельзя просто взять и отказаться. Отказ имеет последствия. — Она откусила ещё кусочек шоколада, задумчиво жуя. — Когда я попала в этот мир, у меня была только я сама. И навязанный мне третьесортными родственниками жених, о котором я вообще ничего не знала. Вернее, знала хозяйка тела, в которое я вселилась, но не я. У меня не было ни ребёнка, ни приюта, ни земель, ни обязанностей перед кем-то, ни близких, которых надо кормить и о которых заботиться. Потом я нашла Рому. И у него тоже ничего не было, — Бель серьезно посмотрела на меня. — Да, у нас нет денег. Мы бедны. Но я не думаю, что наличие какого-то денежного запаса сильно облегчило тебе жизнь в твоей ситуации.

Я покачала головой, отламывая ещё кусочек шоколада:

— Скорее усложнило. Потому что деньги — это ещё одна точка уязвимости. Ещё одна вещь, которую могут использовать против тебя.

Женщина встала с кровати и подошла ко мне. Взяла меня под руку, как подругу:

— Ты думаешь, что делаешь всё неправильно. И это нормально. Но не забывай одну вещь — ты недавно умерла. Ты умерла в одном мире и очнулась в другом, — она слегка встряхнула меня за плечо. — Это только в книгах так легко, а психика может и потечь краником. Не бери на себя слишком много. Если можешь что-то пустить на самотёк или делегировать — сделай это. Иначе просто сойдёшь с ума. А у меня таких примеров на глазах было достаточно.

Согласно кивнула. Я понимала это. Бель вернулась к своему сундуку, доставая оттуда ещё какие-то вещи.

— Можно вопрос, Бель?

Она обернулась, хмыкнув:

— Конечно. Спрашивай сколько хочешь.

— Ты сказала, что я… кастрировала дракона, — перефразировала фразу про яйца. — Почему ты так сказала?

Бель выпрямилась, отложив платье, которое держала в руках. Повернулась ко мне:

— Потому что то, что генерал сделал там, на крыльце, из-за идиотизма моего братца — это для драконорождённых священный обряд. Самый важный ритуал в их жизни, — она скрестила руки на груди. — И очень давно его не проводили вот так — добровольно, спрашивая разрешения. Раньше драконорождённые просто метили своих истинных без спроса, и дело с концом. Заявляли права, надевали браслет, и женщина становилась их собственностью.

Я припоминала слова Кайласа о временах некоего безумного князя.

— А он спросил, — продолжала Бель. — Генерал попросил твоего согласия перед всеми своими воинами. И ты отказала ему. Публично, подруга, — она подошла ближе. — Отказав ему при всех воинах, ты нанесла оскорбление не только лично ему, но и каждому драконорождённому, который это видел. Для них это равносильно… хм… плевку в лицо.

Вот оно что. Вот почему они смотрели на меня с таким презрением.

— Это может принести тебе проблемы, — добавила Бель тише. — Серьёзных проблем. Воины — они преданы своему генералу до последнего вздоха. И если они решат, что ты оскорбила его честь…

— Они убьют меня, — закончила я за неё.

Бель не отрицала. Я нервно прошлась по комнате. Остановилась у камина, в котором ещё не разожгли огонь, хотя после этого дождя он был бы кстати.

— А генерал… — прозвучал голос женщины за спиной, пока я проводила пальцем по полке над камином. — Я могу тебя понять. Он буквально предложил тебе выйти замуж через… сколько? Ты не обязана соглашаться. Даже если бы вы уже… хм… переимели все поверхности в доме, ты имеешь полное право сказать «нет». — Бель подошла ко мне, встала рядом, чтобы заглянуть в глаза. — Но пойми, Мика, что для него это был не просто предложение руки и сердца. Это был ритуал. Он предлагал тебе свою жизнь.

— Он не спросил, — выдавила я.

— Что? — Бель нахмурилась.

— Он не спросил меня! — громко воскликнула — Он не спросил, нужно ли мне это вообще. Не поговорил со мной наедине! Не объяснил, что собирается делать! Просто устроил это… это на глазах у всех! Как будто мой ответ был предрешён! Как будто у меня не было выбора!

Бель долго смотрела на меня. Потом улыбнулась:

— Нужно.

— Что? — непонимающе нахмурилась.

— Нужно тебе это, Мика, — она посмотрела в окно за моей спиной. — Просто тебе страшно. Страшно того, что последует за этой неизвестностью.

Я хотела возразить. Открыла рот, но слова не вышли.

Потому что она была права. Мне было страшно.

Страшно связать себя с кем-то навсегда в мире, где я оказалась меньше двух недель назад. Страшно довериться мужчине после того, что как поступил со мной мой бывший. Страшно потерять контроль над собственной жизнью, который я только-только начала восстанавливать.

Что будет дальше? Что повлечет согласие? Я не знала. И мне не рассказали об этом. Грубо говоря, в земном эквиваленте, я была бы той женщиной, что перед тем, как съехаться, обсуждает вопрос расходов, детей и обязанностей по дому. И так мне было… безопасно.

Вздохнула и подошла к одному из кресел, опустилась в него. Ноги вдруг перестали держать.

— Откуда ты так хорошо знаешь драконорождённых? — спросила, глядя на свои руки, лежащие на коленях. На браслет, который… не снимается. Подняла взгляд на сестру Райнора.

На лице Бель появилась печальная усмешка:

— Мой навязанный жених был драконорождённым. Ещё из тех последователей безумного князя, о которых ты, наверное, слышала.

Что-то в её тоне заставило меня насторожиться.

— И… какой была… ну… типа, помолвка с ним?

На её лице не было эмоций, только пустое, отстранённое выражение. Такое бывает у людей, которые говорят о чём-то настолько ужасном, что эмоции просто отключаются, чтобы не сойти с ума.

— Твой Кайлас — лапочка по сравнению с моим драконорождённым. Настоящая лапочка и золотце, — Бель защитно скрестила руки на груди, — Так вот… мой жених был из староверов. Из тех, кто свято верил в традиции Безумного Князя. И он был моим… истинным.

— Истинным, — ошеломленно повторила я. — То есть…

— То есть души связаны и вся прочая чушь, — кивнула Бель. — И поэтому я понимаю, Мика, почему ты не доверяешь Кайласу без оглядки. Даже слушая его слова про вечную любовь и преданность. Потому что истинная связь — это не гарантия счастья. Это просто… связь. Физическая и магическая. Но не обязательно эмоциональная. Истинная пара тут не означает любовь, что бы они тебе не говорили. Для них эти понятия одинаковы, но для нас — нет.

Я нахмурилась:

— Что ты имеешь в виду?

Бель отвернулась к окну. Её спина была прямой, плечи расправлены, я видела, как как она напрялась. Но не была готова к дальнейшему.

— В первый же день в этом мире меня… изнасиловали.

Слова упали между нами, как камни в пропасть.

Я не могла пошевелиться. Не могла вздохнуть толком. Просто сидела и смотрела на её спину, пытаясь осмыслить то, что только что услышала.

— Он… — я с трудом выдавила. — Он тебя…

— Нет, — Бель покачала головой, не оборачиваясь. — Не он. Не сразу. То есть… Он был… креативнее.

Она повернулась ко мне, отчего я увидела в её глазах нечто такое, от чего захотелось отвернуться. Боль умершего душой человека. Но я не отвернулась. Продолжала смотреть, потому что эта женщина заслуживала того, чтобы её услышали.

— Он наказал меня за отказ выходить за него замуж, ну… по их традициям, как ты поняла уже. За то, что я, очнувшись в чужом теле, в чужом мире, испугалась и отказалась идти в «вечно и навсегда» с незнакомцем, — бесцветно произнесла она. — И тогда он наказал меня и отдал своим воинам. На целую ночь.

Господи…

— Меня насиловали трое драконорождённых, — продолжала Бель, опустив глаза, словно ей было стыдно делиться этим. — Они пользовались мной, как хотели, до рассвета. Я сходила с ума от происходящего, думала, что попала после автокатастрофы на Земле прямиком в ад, — она провела рукой по лицу, пытаясь незаметно смахнуть слезы. — А потом… утром пришёл мой истинный. Тот самый жених. И провёл тот же ритуал, что сегодня проводил твой Кайлас. Когда я обессиленная, почти без сознания, в крови, чужом семени и слезах, лежала перед ним на полу… он повязал на меня свой браслет, пометил своей кровью. И потом брал меня весь день, от рассвета и до вечера, пока не устал. А потом ушёл пить с воинами, оставив меня одну.

Я не знала, что сказать. Не существовало слов для такого. Общаясь с Кайласом, слушая от него столько слов об истинных парах, меньше всего я могла бы подумать, что это может проявляться и… так.

— И ты…? — прошептала я наконец, прерывая тишину.

Бель подняла руку и резким движением задрала рукав блузки. От запястья до локтя по внутренней стороне предплечья тянулся уродливый неровный шрам. Широкий, явно очень старый.

— Мой жених оставил в комнате свой меч, — она смотрела на шрам совершенно без эмоций. Как будто уже отболело. — Наверное, чтобы я любовалась на оружие и ждала наказания или что-то в этом роде. Но я использовала его иначе. Доползла и продела лезвие под браслет, разорвала его, не обращая внимания на то, что разрезала себе руку практически до кости, — Бель нервно опустила рукав. — А потом кое-как перевязала руку и сбежала из его замка. Удачно встретила служанку, которая знала владелицу этого тела до меня. Она подсказала, где искать «брата». И какое же было моё облегчение, когда этим братом оказался мой Рома.

Я сидела, переваривая этот ужас. Пыталась представить — и не могла. Не хотела даже представлять.

— Как… — голос сел от подступающих слез, пришлось прочистить горло и начать заново. — Как ты вообще выжила после этого?

Бель пожала плечами:

— Так же, как и ты сейчас. Один день за другим, один шаг за другим.

— Райнор не рассказывал, — я потерла лицо, похлопала себя по щекам. Как будто оглушенная. — То есть, я понимаю почему, но по его рассказам ваша жизнь была… легче. Проще.

Бель отломила ещё кусочек шоколада, рассасывая его:

— Ну, он, наверное, не рассказывал тебе и о том, что случилось потом. О том, что он, узнав, что со мной сделал истинный, целый год тренировался практически не смыкая глаз. Учился сражаться, как драконорождённые. А потом вызвал моего жениха на дуэль по их же традициям, чтобы он не смел отказаться, не уронив свою честь, — лёгкая улыбка тронула её губы. — И победил. Обычный человек победил двухсотлетнего драконорождённого воина. Освободил меня от браслета, от клятвы. И от связи.

Я выпрямилась в кресле:

— Но я думала, что истинные — это навсегда… Что связь нельзя разорвать.

— Истинной моего жениха была хозяйка тела, в которое я вселилась, — объяснила Бель. — Поэтому когда туда влетела я, другая душа, меня с ним уже ничего не связывало. Хотя он этого не знал, — покачала она пальцем и снова потянулась к сладкому. Мне кажется, это у нее нервное. — Поэтому я не буду его оправдывать. Ни -за-что. Он насиловал ту, кого считал своей истинной, не зная, что её больше нет. Это не делает его действия менее чудовищными.

— А у меня… — я посмотрела на браслет на своём запястье. — У меня ситуация наоборот?

Бель неопределенно взмахнула рукой:

— Ну, если тебя тянет к Кайласу, а его внезапно так сильно потянуло к тебе — то, скорее всего, истинной его является именно твоя душа. А у прежней владелицы тела с ним связи… не было.

Повисло молчание. Я смотрела на браслет, Бель смотрела на меня.

— Можно ещё один вопрос? — спросила наконец.

— Сколько захочешь.

Я подняла на неё глаза:

— Как поступит драконорождённый, если обнаружит, что его истинная… скрывала от него ребёнка? Его ребёнка.

Бель приподняла брови. Села на пол, прямо там, где стояла, скрестив ноги, и задумчиво оглядела меня:

— Даже так? Хм… — она помолчала, подбирая слова. — Дети, именно девочки, у драконорождённых рождаются только от истинных пар. От обычных отношений иногда могут родиться мальчики, но девочки — никогда. — Бель наклонила голову набок, становясь предельно серьезной. — Это значит, Мика, что здесь явно было какое-то вмешательство богов или судьбы. Раз они позволили прежней владелице тела зачать и родить девочку от генерала. Как будто… как будто они готовили всё к тому, что она умрёт, а тело перейдёт именно к тебе.

— Ко мне? — переспросила удивленно.

— К его истинной, Мика. К той, кому он действительно предназначен.

— Ммм, — нахмурилась. — Так… что сделает драконорожденный?

Бель поморщилась, словно не хотела говорить то, что предвещал этот мой вопрос.

— Будет зависеть от того, что лежит в основе. Только ли это влечение истинности, магическая связь? Или в основе у него настоящая любовь, привязанность, человеческие чувства?

— То есть?

— Понимаешь, истинность вовсе не предполагает чистоты души или благородства, Мика, — женщина скривила губы. — Истинных вполне можно держать в клетке рядом с собой. Использовать, ненавидеть даже, но при этом не быть способным от них отказаться, преодолеть влечение, — она побарабанила пальцами по полу. — А ещё… ещё если у драконорождённого есть ребёнок от истинной, то он не умрёт, если истинная погибнет. Как и наоборот. Душа половины цепляется за якорь в виде ребёнка, не давая умереть от разрыва связи.

Я сжала подлокотники кресла сильнее. Она уходит от ответа.

— Ты не ответила на вопрос.

Бель вздохнула и сдалась:

— Если в основе чувства — любовь, привязанность, нормальные отношения — то всё будет, как у обычных людей. Скандал, обиды, может быть, прощение, — она помолчала. — Но если истинная для драконорождённого — вещь или враг… если он не любит её как личность, а просто одержим ею как своей собственностью… ее телом. Тогда он без колебаний вырежет мать, забирая ребёнка. Особенно если ребёнок — девочка.

Холод разлился по венам. Глаза запекло. Прошептала:

— Почему особенно девочка?

— Потому что девочки-драконорождённые — самая ценная вещь в их мире, — пожала плечами Бель. — Они редки. И каждая такая девочка — будущая мать новых драконорождённых, которую можно выгодно выдать в «брак», — женщина не отводила больше взгляд. — Узнай драконорождённый-старовер, что у него есть дочь, которую от него скрывали, и ему будет всё равно на истинность. Он заберёт ребёнка, а мать уничтожит за предательство.

— Но Кайлас…

— Вот именно. Вопрос в том, кто же Кайлас на самом деле, Мика, — перебила Бель. — Я как никто другой понимаю тебя. Понимаю твой страх, твоё недоверие и желание защитить себя и дочь, — она поднялась с пола, отряхивая брюки. — Но при этом не пропади в своём страхе. Не дай ему съесть тебя изнутри. Потому что… — Она замолчала, подбирая слова. — Несмотря на всё то чудовищное, что я рассказала, я знаю одну вещь наверняка. Драконорождённые умеют любить. По-настоящему, глубоко и самоотверженно. Если они выбирают это вместо одержимости.

Сестра Райнора подошла к окну, выглядывая на двор.

— Твой Кайлас совершил священный ритуал, спросив твоего согласия перед своими людьми. Он мог бы просто надеть на тебя браслет насильно, и никто бы слова не сказал — ты же его истинная, он имеет право. Ты бы ничего не смогла сделать. Но он не стал. Он спросил, — Бель обернулась ко мне. — Это говорит о многом. Хотя… браслетик все же на тебе.

Я встала с кресла, подошла к ней, встала рядом у окна.

Внизу, во дворе, среди суеты рабочих и слуг, я увидела высокую фигуру с длинными белыми волосами. Кайлас стоял у мыльни, о чём-то разговаривая с одним из приехавших мужчин. Объяснял что-то, показывал рукой.

Даже отсюда, сверху, было видно напряжение в каждой линии его тела.

— Я не знаю, что делать, — прошептала я.

— Никто не знает, — так же тихо ответила Бель. — Мы все просто идём вперёд наощупь, надеясь не упасть.

Она положила руку мне на плечо.

— Но одно я могу сказать точно — у тебя есть выбор, Мика. Настоящий выбор. Кайлас дал тебе его, хоть это и стоило ему унижения перед его людьми, — она отпустила меня. — Так что решай сама. Но решай, основываясь на том, кто он есть на самом деле. А не на том, кем мог бы быть в худшем случае.

Кивнула, не отрывая взгляда от фигуры во дворе.

— Мне пора, — пробормотала. — Скоро встреча с Райнором и главным строителем. Надо обсуждать план работ.

— Иди, — Бель махнула рукой. — А я тут закончу разбирать вещи.

Я направилась к двери, но у порога обернулась:

— Бель?

— Да?

— Спасибо. За… за честность.

Она улыбнулась. Не весело, но искренне:

— Всегда пожалуйста. Если что — я рядом.

Я вышла из её комнаты и закрыла дверь за собой.