Глава 60 · Давай поговорим?

Кайлас

Письмо от Эрика лежало на походном столе, края пергамента слегка загнулись от сырости после дождя. Я провёл пальцем по знакомому почерку брата, перечитывая строки, которые уже выучил наизусть:

«Продовольствие прибудет через три дня. Учти, что проводим его не через их Короля, так что по отчётам нужно действовать аккуратнее. Король отвёл свою часть гарнизона с границы, совместного патрулирования не получилось, у них проблемы с другой границей. Поэтому просто держимся за договор, пока не найдем всех. И…»

Я хмуро отодвинул лист в сторону, не дочитав. Дела не ждали. У меня смена на ночное дежурство, распределение патрулей, проверка запасов провизии после сегодняшнего ливня, что ознаменовало начало сезона дождей.

Обязанности командира нельзя отбросить, особенно сейчас, когда наша операция балансировала на грани провала из-за политических игр монархов.

Но всё, о чём я мог думать — это сегодняшнее утро.

Самым ярким чувством из воспоминаний — был гнев. Микэль отказала мне и сделала это публично. При моих воинах, перед теми, кому я хотел доказать — истинные пары по взаимному согласию не страшны, а новые традиции сильнее наследия Безумного Князя. Я хотел стать примером, кто попросит разрешения вместо того, чтобы взять силой.

И сам же угодил в собственную ловушку, когда её «нет» переломало мне все кости.

Я даже толком не помнил, что говорил после этого слова. Фразы вылетали сами, продиктованные обидой, непониманием и злостью на самого себя за то, что поддался на провокацию человечишки.

Очнулся только тогда, когда Микэль отшатнулась от меня, споткнулась и упала на каменные ступени, выставив ладони, чтобы смягчить удар.

Моя истинная… испугалась меня.

Осознание обрушилось лавиной, погребая под собой всё остальное — и воинов с их взглядами, и идеи о возрождении традиций, и собственную растоптанную гордость. Я наконец посмотрел ей в глаза по-настоящему и увидел там страх. Может, не только от моей резкости, может, причин было множество, накопившихся за эти дни, за ее прошлое, но я точно стал одной из точек в тот момент.

Чем же я лучше староверов, от чьего ужаса мы с братом так долго отрекаемся, если собственная истинная боится меня? Чем лучше тех, кто держал женщин в клетках и ломал им волю?

Ничем.

Провёл обеими ладонями по лицу, напряжение осело тяжестью в плечах и шее, сковывая мышцы. И уже не нужна была никакая вечность, если я так глупо поступил, едва не потеряв Микэль.

Вечность с истинной… Её надо заслужить своими поступками, словом. Своим выбором. Я знал это, видел в глазах Микэль и вчера, и позавчера. Она нуждалась во времени, в возможности узнать «нас» открыто, а не через призму связи. И я собирался дать ей всё это. Я хотел это сделать!

Но попался на первую же подначку, как неоперившийся юнец, впервые вышедший на поле боя.

Наступил на горло своим же принципам, о которых так громко и праведно заявлял воинам. Великий борец за возрождение традиций, за новый путь драконорождённых. И что получил в итоге? Страх в глазах женщины, которая должна была видеть во мне защиту и опору, того, кому можно довериться без оглядки.

Я схватил письмо брата, смял в кулаке и швырнул комок в угол палатки. Бессмысленный и детский жест, но он принёс облегчение, выпустив хоть каплю накопившегося напряжения.

Мне нужно было поговорить с Микэль как можно скорее.

Нужно было снять браслет, вернуть ей свободу выбора, хотя всё внутри рычало протестом при одной мысли об этом. Все во мне сопротивлялось идее разорвать связь. Но я не имел права поступать так с ней, навязывать ей то, к чему баронесса не была готова.

Я ведь собирался завоёвывать её сердце постепенно, шаг за шагом, рассказывать о наших традициях и их смысле. А не повязывать её, как самку, на глазах у стаи воинов, жаждущих доказательств того, что старые порядки мертвы.

Полог палатки зашуршал, приоткрываясь и впуская внутрь прохладный воздух. В проёме показалась тёмная голова Дерека, но он не вошёл сразу, замерев на пороге.

— Я войду? — с усмешкой поинтересовался друг, явно оценивая моё состояние по выражению лица.

— Уже вошёл, — проворчал. — Так что заканчивай церемониться и говори, что там у тебя.

— У тебя гостья, — произнёс Дерек с издёвкой.

Я уже открыл рот, собираясь рявкнуть, что гони, мол, всех к мраку и не беспокой меня. Но мысль оборвалась на полуслове, до меня дошёл смысл сказанного.

Гостья. В военном лагере, поздним вечером.

Микэль⁈

Резко вскочил, оборачиваясь к застывшему другу. Дерек выглядел внешне спокойным и даже расслабленным, но я читал его достаточно долго, больше столетия совместных сражений. Он явно был чем-то недоволен.

— Баронесса? — уточнил, хотя ответ уже знал по выражению его лица.

— Да, — Дерек помолчал, как будто решая, стоит ли говорить дальше. — И советую тебе спросить её о том, что случилось по дороге к палатке. И о том, что она услышала от наших… людей.

Я нахмурился. Что это должно значить? Но кивнул, показывая, что понял предупреждение.

Дерек исчез так же бесшумно, как появился, полог палатки опустился за ним. Я метнулся к проходу, но на полпути застыл, заставляя себя остановиться. Почему она не входит сразу? Передумала? Или ждёт какого-то приглашения, знака, что я готов её принять?

Сделал ещё один шаг, дыхание участилось. И я отодвинул полог сам, протягивая руку навстречу одинокой фигуре, стоящей в сгущающихся сумерках снаружи.

Свет факелов из палатки падал на её лицо неровными бликами, высвечивая одновременно и растерянность, и какую-то внутреннюю решимость, заставлявшую её держать спину прямо.

Её пальцы коснулись моей ладони, сжал их и потянул внутрь, в тепло натопленной палатки.

Микэль влетела прямо в мою грудь, потеряв равновесие на пороге. Замер, борясь с почти непреодолимым желанием обнять её, прижать к себе и больше никогда не отпускать, не давать уходить туда, где я не смогу защитить.

Но она уже отступала на шаг назад, высвобождаясь из нашей близости, оглядываясь по сторонам и изучая внутреннее убранство.

Я убрал руки за спину, сцепив пальцы в замок, чтобы не поддаться искушению. Так было безопаснее для нас обоих.

Потому что прикасаться к ней хотелось с такой силой, что приходилось физически напоминать себе о недавно данных себе обещаниях уважать её границы и выбор.

— Микэль… — начал я одновременно с:

— Генерал…

Мы замолчали синхронно, глядя друг на друга в тишине, нарушаемой только потрескиванием дров в жаровне.

Микэль стояла передо мной, обнимая себя за плечи, волосы её ещё не до конца высохли после ливня и падали на плечи тяжёлыми влажными прядями. Растерянная и прекрасная одновременно, моя и всё ещё недосягаемая.

И понимал я со всей очевидностью, что возможно Микэль была права тогда, несколько дней назад, когда насмехалась над самим понятием истинности, называя это просто влечением. Нет, я точно знал, что это не только притяжение плоти к плоти, не только магия крови, но…

Но с каждым прожитым рядом с ней днём эта связь раскрывалась под новым углом, показывая грани, о существовании которых я даже не подозревал за все свои долгие годы жизни. И когда мне начинало казаться, что сильнее тянуть уже просто не может, что я достиг предела возможного притяжения к этой женщине, я видел её — и воздух снова покидал лёгкие, оставляя меня задыхающимся в желании просто быть рядом.

— Прости, я перебил тебя, — произнёс, прочищая горло и показывая рукой на широкую лавку у дальней стенки палатки, подбитую сверху мягкой периной и застеленную покрывалом. — Проходи, присаживайся.

Микэль прошла мимо меня, оставляя за собой едва уловимый аромат дождя и вечерне прохлады. Я развернулся к жаровне, стараясь занять руки хоть каким-то делом, подбросил несколько поленьев в угли и приоткрыл пошире отвод для дыма в конусной верхушке палатки. Наблюдая, как языки пламени жадно набрасываются на свежее дерево, разгораются ярче.

Обернулся и поймал изучающий взгляд. Леди рассматривала меня так, словно пыталась разгадать какую-то загадку. Микэль быстро отвела глаза в сторону, будто я застал её за чем-то предосудительным.

За… подглядыванием.

Я понимал всем своим существом, что первый шаг в этом разговоре должен сделать я. Как генерал, как воин… Как мужчина. Тот, кто допустил ошибку и обязан её исправить, если это вообще ещё возможно.

Подошёл ближе и опустился перед ней на корточки, сознательно делая себя ниже и менее угрожающим. Меньше всего я желал ещё хоть раз увидеть в её взгляде страх. Микэль распахнула глаза от неожиданности такого жеста, губы её приоткрылись.

Я протянул руку, давая ей возможность отстраниться и отвергнуть прикосновение. И только когда она не отпрянула, осторожно взял её ладонь в свою. Она позволила этот контакт — а я позволил себе выдохнуть воздух, который, кажется, задержал ещё на пороге палатки.

— Микэль… — Имя прозвучало как молитва богам, которых мы давно перестали просить о чём-либо. — Я поступил бесчестно, когда поставил тебя перед выбором при свидетелях, не подготовив заранее, не объяснив тебе всего, — сжал её пальцы чуть крепче, но всё ещё бережно. — Мне нет оправданий, и я не буду их искать. Какими бы ни были мои причины, какие бы цели я ни преследовал, но я не имел права подвергать тебя такому испытанию на глазах у всех. — Помолчал, собираясь с мыслями, скользя взглядом по ее бледному лицу. Микэль выглядела усталой. Чем она занималась? Какие у нее проблемы? Я до боли хотел стать частью её жизни. — И если ты дашь мне шанс на взаимность, на то, чтобы начать всё заново и сделать правильно, я расскажу тебе всё, что ты захочешь узнать. Про себя, мой народ и его историю, наши обычаи и их смысл, про традиции, которые мы пытаемся возродить. Моё предложение про ухаживание, намерение добиваться тебя — это не просто слова. Я хочу этого всем сердцем. Я буду учитывать твои желания во всём. Вернее, даже не так, — покачал головой. — Ты будешь стоять у меня на первом месте, выше моих собственных желаний. Я больше не допущу подобной ошибки, даю тебе слово драконорожденного.

Замолчал, ожидая хоть какого-то ответа. Напряжение росло с каждой секундой.

Микэль молчала, рассматривая наши сцепленные руки. И только сейчас, следуя за её взглядом, я заметил на запястье браслет. Мой браслет, всё ещё обвивающий её кожаным плетением.

Она не сняла его, не попыталась разрезать. Неужели она… Боги…!

— Кайлас… — пробормотала Микэль. — Как снять браслет?

Всё внутри в одно мгновение застыло, превратилось из солнечного сияния в лёд. Ни продохнуть, ни пошевелиться, ни сделать вдох.

Она хотела снять его… Вот зачем она пришла.

Конечно же. А на что ты надеялся, глупец? Что она каким-то чудом простит тебе это утро? Что забудет тот страх, когда увидела в тебе опасность, а не защиту?

Начинай всё сначала, с самого начала, с первого шага. Если вообще тебе позволят попробовать ещё раз. Будешь собакой волочиться за ней. Или сдохнуть тебе без неё.

Я сжал зубы, кивнув, потянулся к её запястью, пальцы нащупали плетение узла, который я завязал утром. Каждое движение, ослабляющее переплетение, отзывалось острой болью глубоко внутри. Как будто я не браслет с руки истинной снимал, а кожу со своего тела сдирал полосами.

Ослабил последний виток ритуального узла. Кожаное плетение соскользнуло с её руки, бусины позвякивали друг о друга. Смотрел, застыв, на эти камни, которые добывал собственными руками в горах на севере княжества, рискуя жизнью в пещерах, на выделанную особым способом кожу, над которой работал долгие месяцы, на сложный узор плетения, которому учился ещё в юности.

Вот тебе жестокий урок — слушать свою женщину и её желания, а не поддаваться на провокации чужаков.

И тут на мою щёку неожиданно легла ладонь Микэль. Я моментально поднял взгляд, встречаясь с её серьёзными глазами. Она смотрела на меня с такой пронзительной серьёзностью и внутренней силой, что дыхание на мгновение сбилось с ритма.

Смогу ли я когда-нибудь заслужить не чувства?

— Прости меня, Кайлас, — прошептала она, а я едва не подавился воздухом от неожиданности этих слов.

Я нахмурился, перебивая её:

— Тебе не за что просить прощения у меня, слышишь? Ты имела право отказать, я должен был сразу же снять браслет и не заставлять тебя носить его ни секунды после твоего отказа, и…

Но тут Микэль накрыла мой рот ладонью, заставляя замолчать на полуслове. Я удивлённо выдохнул в её пальцы, и она вздрогнула от прикосновения моего дыхания к её коже, но руку не убрала.

— Я же не перебивала тебя, генерал, — в её тоне послышались насмешливые, почти игривые нотки. — Так что уж будь добр выслушать и меня до конца.

Несколько раз кивнула под её ладонью, соглашаясь. Я был согласен на все, что угодно.

Только тогда Микэль убрала руку и снова обняла себя за плечи, словно пытаясь защититься от холода, которого в хорошо натопленной палатке точно не было. Мне до одури хотелось притянуть её в объятия, укрыть от всех страхов, но я жёстко обрубил эту мысль на корню.

— Прости меня, — повторила она, отводя взгляд куда-то в сторону, на стенку палатки. — Я не должна была поддаваться эмоциям и выяснять наши отношения при твоих людях. Не должна была подвергать твою репутацию удару, скандалу на глазах у всех, — Микэль прикусила нижнюю губу. — И… давай оставим всё это позади. Я долго думала обо всём произошедшем, много раз прокручивала в голове, пообщалась с сестрой Райнора, она мне… Бель рассказала некоторые вещи, которые помогли понять тебя. И я… — Микэль глубоко вздохнула. — Я хотела бы отрицать всю эту штуку с истинными парами, правда хотела бы. Но даже если её отрицать, я не хочу лгать — ни тебе, ни самой себе. Поэтому…

Она замолчала. В наступившей тишине я слышал только треск поленьев и собственное сердцебиение. Что она…

— Кайлас, ты мне нравишься, — выдохнула она быстрым порывом, словно боялась, что не решится сказать, если растянет фразу. — Нравишься как мужчина. Ммм… Как человек. Нравишься, не просто как… влечение.

Мир полетел в бездну.

Я был не в силах пошевелиться. Просто смотрел на истинную, жадно впитывая каждое слово, каждое еле заметное движение. Где-то на краю сознания поднялась ликующая волна, но я заставил себя не поддаваться ей раньше времени.

Она только что сказала, что я ей… нравлюсь?

— Поэтому я… — Микэль нервно теребила край рукава своего платья, волнуясь не меньше. — Я хотела, чтобы ты это знал. Сложись все это хоть чуть-чуть иначе, я бы… я бы, наверное, согласилась на твой браслет. — Она подняла на меня решительный взгляд. — Но раз уж всё так получилось, я не могу упустить этот шанс. Я бы хотела… хотела сама предложить тебе отношения.

— Отношения? — тут же переспросил, подаваясь вперёд и приподнимая бровь, пытаясь понять, что она вкладывает в это слово.

Эта немного сбивчивая тирада переполнила меня бурей чувств. Счастье накрыло болезненной волной. Но было и умиление от того, как леди старалась казаться уверенной, но всё равно выдавала своё волнение десятками мелких деталей.

— Да, отношения… — забормотала Микэль. — По моим понятиям, как я привыкла. Нооо… с твоим бонусом в виде истинности, если ты согласен на такой… компромисс.

Я наклонил голову набок, внимательно рассматривая её. Какая же она невероятная. Непредсказуемая и удивительная.

— Готов на любые твои условия, Микэль, — произнёс, улыбка сама собой начала растягивать губы. — Говори, что тебе нужно. И я сделаю это.

Она облегчённо и глубоко вздохнула, будто готовилась нырнуть под воду и запасалась воздухом.

— Мм… ты там говорил что-то про вечность, про единение душ, а теперь ещё и этот браслет. Что из этого какие последствия имеют для меня? Что изменится в моей жизни?

Я поднялся с колен и опустился на лавку рядом с ней, сознательно оставляя между нами приличное расстояние в несколько ладоней. Хотя больше всего я хотел снова увидеть её у себя на коленях.

— Постараюсь объяснить, — сложил руки на коленях, чтобы не поддаться искушению. — Но если что-то будет непонятно, прошу тебя, спрашивай. Договорились?

Микэль кивнула.

— После того, как драконорождённый понимает и принимает, что женщина — его истинная, он должен взять у неё согласие перед лицом высших сил на… на близкие отношения, на соединение жизней, — я выбирал слова стараясь не спугнуть её. — На женщину надевается браслет как первый и главный дар, символ намерений, и после этого…

— Но ведь так было не всегда, правда? — резко перебила она. — Про это самое согласие, имею в виду.

Я болезненно поморщился, вспоминая те времена, о которых предпочитал вообще не думать.

— Да, ты права, было время в нашей истории, когда согласия вообще не спрашивали, — я сжал челюсти от воспоминаний. — Женщин брали силой, ломали, метили как собственность. Но при новой власти, которую установил мой брат, ценой крови и жизней многих людей — пришли новая честь и новые законы. Даже не новые, а запятнанные и забытые. Больше ни один драконорождённый не имеет права принудить женщину к чему-либо. Это священный закон, записанный кровью тех, кто погиб в битве, свергая Безумного князя.

Микэль задумчиво кивнула.

— После того, как браслет надет с согласия женщины, идёт период… ухаживания, — продолжил уже спокойнее безопасную тему. — Но это ухаживание происходит по другим меркам, не по вашим обычаям. Это не так… романтично. Для драконорождённых это в первую очередь обеспечение избранной всем необходимым — подарками, которые показывают серьёзность, защитой от угроз, деньгами на её нужды, обустройством её быта. Традиционно это ещё и переезд истинной в дом драконорождённого, к его очагу, и…

— Нет-нет-нет! — Микэль резко вскинулась, глаза её испуганно расширились. Она замахала у меня перед глазами руками, что выглядело весьма забавно. — Я не хочу никуда ехать и переезжать! Ни сейчас, ни в ближайшем будущем, ни вообще… У меня же здесь всё — дело только начинается, строительство, дети в приюте, которых нельзя бросить…

Я улыбнулся и взял её руки, положил себе на колени, накрывая сверху своей ладонью и поглаживая.

— Послушай меня, — дождался, когда Микэль перестанет дёргаться и посмотрит на меня. — Я не увезу тебя никуда без твоего согласия. Да и сейчас я и так вынужден оставаться здесь надолго. Наша операция на границе может растянуться на несколько месяцев, а может занять всю зиму или даже целый год. Точных сроков не знает никто, — я погладил её ладонь, не удержавшись. — Но даже после того, как всё закончится, если мы вместе решим, что хотим остаться жить здесь, в твоём поместье, я найду себе должность в этих землях. Эрик пойдёт навстречу просьбе, он понимает важность истинных, как никто другой, — помолчал. — Если же ты когда-нибудь захочешь посмотреть на мой дом в княжестве, даже из любопытства, мы съездим туда. А если вдруг захочешь перебраться насовсем, что маловероятно, мы найдём верных тебе людей, которые останутся при поместье и будут вести дела. Или же передадим эти земли нашим детям, когда они подрастут.

— Детям? — переспросила Микэль почти шёпотом, глядя на меня как завороженная.

Я не сдержал улыбки, которая сама расползлась по лицу.

— Да, Микэль, детям. Нашим детям, которые, я надеюсь, когда-нибудь появятся, — помолчал, взвешивая следующее: — И… есть же Аника. Вполне и логично, что ты захочешь, чтобы это родовое поместье в будущем досталось старшей дочери.

Она резко дёрнулась, вырывая ладони из моих рук. Я нахмурился, не понимая причины такой бурной реакции на упоминание девочки.

— Мм… — Её тон стала каким-то деревянным. — И как ты относишься к тому, что у меня уже есть дочка?

Я снова улыбнулся. Она из-за этого переживает?

— А как я должен к этому относиться, по-твоему? — пожал плечами. — У моей истинной есть ребёнок, прекрасная маленькая девочка, значит, этот ребёнок становится и моим тоже. Значит у меня тоже теперь есть дочь. Разве это не логично?

В ответ услышал, как Микэль совсем тихо пробормотала себе под нос:

— Всё совсем, совсем не просто, дракон…

Я не сдержал смешка.

— Дракон и драконорождённый — это разные существа, знаешь ли.

Она раздражённо отмахнулась от замечания.

— Дракон звучит в разы быстрее, — смешно буркнула Микэль. — Продолжай уже. Значит, ты не собираешься меня никуда увозить, правильно понимаю?

Я покачал головой, подтверждая.

— А что насчёт моих дел и планов? — продолжала она допрос, явно продумав заранее вопросы. Впервые жизни я подумал о том, что умная женщина это очень… возбуждающе.

— Всё, что принадлежит тебе — навсегда остаётся твоим, — ответил честно. — Я помогу тебе всем, чем только смогу помочь. Обеспечу защиту и безопасность. Дам денег столько, сколько потребуется на любые твои начинания. Но…

— А указывать мне, что делать, ты не будешь? — прищурилась Микэль с подозрением, ожидая подвоха.

Не говори этого сейчас. Слишком рано, вы миритесь, а ты… она ещё не готова, — предостерёг я сам себя мысленно и отрицательно покачал головой.

Она сузила и без того прищуренные глаза ещё сильнее, буравя меня недоверчивым взглядом.

— Ты хотел сказать что-то ещё. Я вижу это по твоему лицу!

Я рассмеялся, поражаясь тому, насколько хорошо она уже научилась читать меня за такой короткий срок знакомства.

— Хотел добавить кое-что, — признался. — Но побоялся спугнуть тебя этими словами после всего произошедшего.

— А ты всё-таки попробуй, — вызывающе подняла Микэль подбородок. — Я же говорила, я не кисейная барышня, которую нужно оберегать. Хочу знать всё, без утайки и недоговорок!

Склонил голову набок, в последний раз взвешивая риски. Потом решился, наклоняясь к ней ближе, наслаждаясь каждым лишним сантиметром:

— Указывать тебе я всё-таки буду, — сделал паузу, наблюдая за её реакцией. — Но в одном-единственном месте. В постели.

Микэль фыркнула, прыснув от неожиданности, в её глазах заплясали смешинки.

— Ну-ну, посмотрим ещё, дракон, кто кому там будет указывать и… ммм… приказывать, — она многозначительно приподняла бровь. От её этих слов кровь взбудоражилась в паху.

— И я не дракон, — повторил с нарочитым ворчанием.

Микэль звонко рассмеялась. Этот звук наполнил тесное пространство палатки теплом, которое было ярче и приятнее, чем жар от пылающей жаровни.

Со вздохом поднялся с лавки, намереваясь убрать злополучный браслет подальше в сундук с вещами. С грустной и немного горькой усмешкой взглянул на знакомое переплетение ремешков и переливающихся камней. Всё-таки жаль, что она не согласилась его принять…

— Ты куда собрался? — удивлённо спросила Микэль, поднимая брови.

Я обернулся к ней.

— Ммм… убрать браслет, — пояснил.

— Я попросила объяснить, можно ли его снять, — перебила она, складывая ногу на ногу. — И если ты не заметил, не просила его снимать. Уж не знаю, почему ты это сделал.

Я замер, не понимая, к чему она клонит. Микэль же немного поколебалась, собираясь с духом, а потом выпрямила спину и произнесла:

— Поклянись мне вот в чем, Кайлас. Поклянись перед своими богами, что никогда не будешь принуждать меня к чему-либо против моей воли. — Она начала загибать пальцы, перечисляя. — Что не причинишь вреда моей дочери Анике, ни физического, ни морального. Что только я, и я одна принимаю все решения по её воспитанию, образованию и будущему, и ты не имеешь права принуждать её ни к чему без моего одобрения. Например, к браку, которого она сама не выберет. — Микэль сделала паузу, глубоко вздохнув. — Что всё мое наследство и имущество достанется ей. И что то, где мы будем жить, я всегда выбираю добровольно, без давления с твоей стороны.

Не отрываясь смотрел на Микэль, вслушиваясь и пытаясь уловить то, что скрывается между строк.

За всеми этими требованиями явно пряталось что-то значительно большее, чем она озвучивала. Какая-то глубокая боль, страх, незаживающая рана на душе. Но я был уверен — если попытаюсь сейчас надавить и выпытать подробности, заставить её раскрыться, то она замкнётся окончательно.

Захлопнет все двери и больше никогда их мне не откроет.

Поэтому я приложил сжатый кулак к груди, принимая боевую стойку для произнесения клятвы.

Но Микэль неожиданно вскочила с лавки:

— Нет-нет-нет, стой! Ты… прости меня, конечно, это все мило, но… Но я бы хотела получить не только «честное слово», хотя оно мне тоже безумно ценно, конечно же, но ещё и… Ммм… юридическое… кхм… документальное подтверждение. — Она нервно замялась, подбирая слова. — Ну… Что-то официальное, понимаешь?

Я сложил руки на груди, сбитый с толку.

Не зная, смеяться мне от ситуации или удивляться изобретательности этой женщины. Что за хитрость она задумала теперь?

— Что ты имеешь в виду под… официальным? — уточнил её, сдерживая улыбку.

— Ну… это называется… брачный договор, — выпалила она, явно волнуясь. Даже глаза отвела, покраснела. — Я прошу, чтобы всё, что я только что сказала тебе словами, ты написал на бумаге. А потом… поставил под текстом подпись и… ну, не знаю… может, у тебя есть какая-то печать или что-то в этом роде?

Поразительно. Непредсказуемая женщина.

И меня от возможности видеть улыбку на её прекрасном лице ту самую «вечность» отделяют всего лишь пара строк? Которые для меня лично и так являются само собой разумеющимися, не требующими даже обсуждения?

Но если ей так важно…

Стремительно развернулся, подошёл к столу и схватил чистый лист из стопки. Обмакнул перо в чернильницу и начал набрасывать текст размашистыми буквами. Записал все её требования дословно, стараясь не упустить ни детали.

Позади раздалось смущённое покашливание. Не оборачиваясь, хмыкнул и спросил:

— Что-то добавить?

— Нуу… — Микэль помялась, я терпеливо ждал, облокотившись о стол ладонями. — Истинные — это же предполагает… верность?

Обернулся, разглядывая ее фигурку в свете факелов. Такие странные вопросы и такие лёгкие ответы. Мне стоит узнать о ее прошлом, если я хочу понять, что её гложит.

— Конечно, Микэль.

Она подняла на меня глаза и пробормотала:

— Тогда… можешь вписать пункт про верность? С… обеих сторон.

Мягко рассмеялся, поворачиваясь и легко вписывая это в список. Потом задумался и добавил от себя ещё несколько пунктов.

Что обязуюсь поддерживать её во всём, что не наносит ей вреда. Обеспечу деньгами в любом нужном ей количестве на все начинания и проекты. Что всё моё имущество, накопления и владения полностью достанутся ей после моей гибели, если у нас родится общий ребёнок.

Я бы и без условия про ребенка оставил всё ей. Все, до последней монеты. Оно по праву принадлежит ей. Но есть проблема — без рождения общего ребёнка её душа неизбежно последует за моей на перерождение после смерти, такова природа истинных, разорвать которую не способна даже сама смерть.

Поставил под текстом размашистую подпись. Капнул горячим красным воском, отставил свечу и прижал к застывающей массе личную печатку. Изображение дракона, обвивающего своим телом меч. Символ нашего с Эриком рода. Княжского рода.

Перечитал написанное, проверяя, не упустил ли чего-то, и ощутил странное волнение.

Развернулся и протянул бумагу.

Микэль взяла пергамент, пробежалась глазами по строчкам. Очень быстро, почти небрежно, словно просто проверяя наличие текста. И отложила лист на лавку, даже не дочитав до конца. Шумно вздохнула…

И протянула мне руку.

Я без колебаний взял её ладонь и поднёс к губам, целуя нежную кожу пальцев томительным поцелуем. Наконец-то… Могу её коснуться.

Микэль рассмеялась. С этого ракурса мне почудились слезы на ее ресницах.

— Кайлас… — мягко позвала она.

— Мм? — я всё ещё держал её руку у своих губ, не желая отпускать.

— Надень мне браслет.

Застыл, не веря услышанному. Опустил руку и, спохватившись, быстро схватил браслет со стола, куда положил его. Остановился близко перед Микэль, сжимая плетение.

— Ты уверена? — выдавил я хрипло.

Она хмыкнула, в её глазах снова заиграли насмешливые огоньки.

— А мне теперь нужно уговаривать тебя, генерал? — поддразнила она. — Что же, вполне справедливое наказание за моё утреннее поведение и…

Я не дал ей договорить. Опустился на оба колена перед ней. Микэль ахнула от неожиданности, зажимая себе рот.

— Эй, ты вообще что творишь⁈ — забормотала она растерянно. — На одно колено, ну ладно ещё, это романтично, но на оба… это же…

Я не обратил внимания на её протест и бормотание. Взял её ладонь в свою руку.

— Микэль из рода Верлис, — почти шепотом произнёс, не позволяя ей отвести взгляд. — Согласна ли ты принять этот браслет, как первый дар, и перед священным ликом богов разделить со мной вечность, которую нам отмерят высшие силы?

Она молчала бесконечно долгие мгновения. Пыталась заглянуть в самую глубину души через взгляд, прочитать мысли. Проверить каждое слово, каждое данное обещание.

И… кивнула. Микэль выдохнула одно слово, едва слышное, но для меня звучащее громче раската грома:

— Да…

Надевая браслет на её всё ещё слегка подрагивающую руку, затягивая сложный узел, который теперь смогу развязать только сам, я осознавал главное:

«Это „да“ из её уст стало самым счастливым и одновременно самым сложным словом, которое я когда-либо слышал за все годы жизни».

Я сделаю всё, чтобы они никогда не пожалела об этом.