Глава 66 · Окружить (удушить) заботой

Мика

— Да пошло оно всё к чёртовой матери! — самозабвенно орала я во весь голос, судорожно хватая пригоршню мокрого песка с берега и швыряя её в сторону невидимого нечто, которое продолжало тащить меня в эту светящуюся реку. — Пошло, слышишь⁈ Отпусти меня, тварь!

Песок и мелкие камешки с плеском упали в воду, не причинив никакого вреда моему мучителю, который, похоже, вообще не обращал внимания на мои попытки сопротивления. Вода поднималась всё выше и уже достигла груди. И чем глубже, тем более холодной она становилась, пробирая насквозь, заставляя зубы выбивать дробь, как у барабанщика на параде.

Я не хочу умирать! Не так, не здесь, не сейчас!

Руками шарила по дну в попытках найти хоть что-то, за что можно было бы зацепиться, но пальцы встречали только скользкие камни да песок, который тут же рассыпался. Лёгкие горели от недостатка воздуха, потому что я орала не переставая, визжала и материлась.

Только не утопление!

— Десятки мужиков наверху! — продолжала я вопить, хватая новую пригоршню земли и швыряя её в воздух за собой, туда, где, по моим предположениям, должно было находиться это существо. — ДЕСЯТКИ! С оружием! А я одна, как дура, пошла в лес гулять! Одна! Без охраны! Потому что я тупая, тупая, ТУПАЯ!

Моя собственная глупость бесила меня сейчас даже больше, чем сама опасность утонуть. Грегор и Тарн наверху, Райнор наверху, целая бригада здоровых мужиков с инструментами, которые вполне могут сойти за оружие! А я? Я решила, что прогулка в одиночку — отличная идея! Что может пойти не так в средневековом лесу с нечистью и прочей дрянью?

ДЕЙСТВИТЕЛЬНО!

Вода достигла губ. Ещё мгновение, и она накроет голову.

Нет, нет, нет!

— МА-А-АТЬ ВАШУ! — завизжала я последним отчаянным воплем, зачерпывая обеими руками грязь со дна и швыряя её во все стороны разом, не целясь уже никуда конкретно. — ТВОЮ! ВАШУ! ЭТОГО МИРА МАТЬ! ОТПУСТИ!!!

И вдруг… над моей головой раздался голос.

— Такый-то ты подношение не положила, — проворчал кто-то сверху, явно недовольный и одновременно насмешливый. Голос был старый, скрипучий, но при этом наполненный ехидной укоризной. — Ох и бедовая ты барыня. Хозяину грота честь не отдала, в гости без приглашения явилась, воду его мутить начала…

Я замерла посреди своей истерики, зависнув в нелепой позе с пригоршней мокрого песка, занесённой для очередного броска. Вода плескалась у самого подбородка, я едва держала голову над поверхностью, вытянув шею, как гусь.

Что⁈

Кто это⁈

Где⁈

Как⁈

Хватка на ноге, что тащила меня в глубину, вдруг ослабла. Не отпустила полностью, нет, но давление уменьшилось настолько, что я смогла хоть немного упереться ногами в скользкое дно и удержать голову над водой без риска захлебнуться.

Я судорожно огляделась по сторонам, пытаясь понять, откуда раздался этот странный голос, кто это говорит и, самое главное, реально ли это вообще происходит или мой мозг уже окончательно съехал от страха и начал выдавать галлюцинации перед смертью.

Глюки? Ага, глюки, которые тебя тащат под воду! Очень логично, Мика!

Берег был пуст. На каменной стене грота не было никаких фигур. На нависающих над рекой ветвях деревьев никто не сидел. Вообще ни-ко-го.

— Кто… кто здесь⁈ — прохрипела я сорванным от крика голосом, продолжая вертеть головой из стороны в сторону и щуриться, вглядываясь в полумрак под деревьями. — Где ты⁈ Покажись!

Тяжёлый вздох прикатился откуда-то слева, где на самом краю поляны виднелось особенно раскидистое дерево с корнями, уходящими прямо в воду.

— Ладно уж, так и быть, помогу, — проворчал мой очередной невидимый собеседник. — А то утопнешь же, бестолковая. Лесовой обидится потом, что гостью не уберег, хоть и непрошенную.

Последовал шорох листвы, треск веток, и в мою сторону полетело что-то небольшое и красное.

Я инстинктивно зажмурилась, втянув голову в плечи и ожидая удара, но вместо этого услышала лишь шлепок — что-то упало на песчаный берег совсем рядом с тем местом, где я барахталась в воде по грудь.

Осторожно приоткрыв один глаз, а потом и второй, я уставилась на то, что лежало передо мной.

На песке в полуметре от меня была небольшая горстка ягод. Красных и крупных, глянцево блестящих на сером свету пасмурного дня, они выглядели неуместно посреди всего этого кошмара. Я таких никогда раньше не видела — ни здесь, в этом мире, ни тем более у себя на Земле. Они были размером с небольшую сливу, идеально круглые, и от них исходил едва уловимый сладковатый аромат.

Где он вообще взяло свежие ягоды в конце осени⁈ Сейчас же почти зима на носу!

А кто вообще он такой⁈ Кто их кинул⁈

Но вопреки всем абсурдным вопросам, роящимся в моей голове, и вопреки отсутствию какой-либо логики, хватка на моей ноге вдруг разжалась и исчезла, отпустив меня так же внезапно, как и схватила несколько минут назад.

Свобода!

Я даже не успела толком осознать это, как услышала странные звуки. Словно кто-то очень быстро что-то подбирал с земли, сметая и запихивая куда-то. Ягоды на песке исчезли в мгновение ока, словно их и не было вовсе. Следом раздался плеск воды, топот ног или лап по камням, шуршание, похожее на то, как кто-то протискивается сквозь заросли, и все эти звуки удалились в сторону тёмного грота, затихая в его глубине.

Я полулежала по грудь в воде, не в силах пошевелиться от шока, и тупо пялилась на то место, где только что лежали ягоды.

— Так и будешь, что ль, в воде зыркать? — раздался тот же ворчливый голос, теперь уже откуда-то справа от меня, из зарослей кустарника на берегу. Его обладатель, похоже, перемещался, оставаясь при этом спрятанным от моих глаз. — Вода, конечно, целебная, это да, спору нет. Раны заживляет, хвори лечит. Но на такой-то погодке, в холодину-то, только новых болячек наберёшься, простудишься. Вылезай давай уж, замёрзла небось.

Я словно во сне заставила своё окоченевшее от холода тело двигаться. Руки и ноги слушались плохо, мышцы налились свинцом от пережитого стресса и ледяной в глубине воды. Я приподнялась на четвереньки, проползая вперед на мель.

Вода стекала с одежды ручьями, превращая меня в подобие мокрой крысы. Жакет прилип к телу, как вторая кожа, брюки стали в два раза тяжелее от набранной влаги и тянули вниз. Волосы, наполовину выбившиеся из хвоста, мокрыми прядями лезли в лицо.

Кикимора, как есть, кикимора…

Когда я наконец выползла на песчаный берег, то тяжело дышала, а по спине градом катились одновременно струи речной воды и холодный пот.

— Кто… кто это? — просипела я сорванным голосом, всё ещё в три погибели пытаясь хоть немного отдышаться. — Покажись… покажи…

Смешок раздался в ответ откуда-то из глубины кустов, но его источник по-прежнему был скрыт, сколько бы я ни пыталась разглядеть фигуру в зарослях.

— Эээ, нет уж, — протянул голос с явным весельем. — Я ещё понаблюдаю пока, коли не против. Интересная ты какая-то, барыня. Чужая, это точно. Чай, не здешняя вовсе будешь, а? Откуда занесло-то тебя в наши края?

От этих слов вот прямо совсем жутко стало! Он на что намекает⁈ На то, что я…

— Эй! — рыкнула погромче. — Постой! Не уходи! Объясни хоть… объясни, что это было! Кто меня тащил⁈ Что за…

И только шелест ветра, гуляющего сквозь кроны деревьев, ответил мне вместо объяснений.

Он больше не отвечал. Кто бы это ни был — человек, дух, нечисть или вообще плод моего воображения — он явно не собирался продолжать разговор и открывать мне себя. Я ещё раз окликнула в пустоту, но в ответ не прозвучало ни звука. Только вода плескалась о камни.

Всё. Представление окончено. Сеанс связи с потусторонним миром завершён.

Занавес, едрид-енгедрид!

Я с трудом поднялась на ноги, пошатываясь, и крадучись, как преступник на месте преступления, хотя это меня тут топили, начала пробираться к каменным ступеням, ведущим наверх. При этом я старалась держаться как можно дальше от входа в грот, обходя его дугой и постоянно бросая на чёрное отверстие испуганные взгляды.

Там что-то было. Или кто-то. Хозяин грота, как выразился мой невидимый спаситель. И этот хозяин явно не одобрял незваных гостей, которые приходят без подношений и шумят на его территории.

— Чур меня, чур, — пробормотала себе под нос, проходя мимо и мрачно косясь на грот. — Больше ни ногой сюда одной. Вообще ни ногой. Никогда. Даже если меня силой тащить будут!

Мокрая одежда липла к телу противным комком, вода продолжала стекать с волос и капать за шиворот, пробираясь под блузку и заставляя ёжиться. Сапоги хлюпали при каждом шаге, выплескивая воду через края.

Зубы выбивали такую дробь, что я боялась прикусить себе язык. Первый шаг по скользким ступеням вверх, цепляясь за ветки и корни деревьев, чтобы не упасть и не скатиться обратно вниз. Надо выбраться отсюда. Надо вернуться к людям, к Райнору, к Грегору и Тарну, к строителям. К нормальному и понятному миру, где нет невидимок, требующих подношений.

Я прошла уже метров десять вверх по ступеням, когда на очередном повороте, где лестница огибала массивный валун, на меня внезапно вылетело что-то огромное и очень быстрое.

Рефлексы сработали раньше, чем мозг успел осознать.

Я взвизгнула и схватила первое, что попалось под руку, сухую ветку, валявшуюся у края ступени, и с размаху треснула ею по фигуре.

— Получай, тварь! — заорала я, размахивая веткой, как мечом, и продолжая колотить по нападавшему, не разбирая, куда именно попадаю. — На, на! Достал… достали уже меня! Твою мать! Мать вашу! Пошли все!

Ветка со свистом рассекала воздух. Кажется, я попадала. И попадала неплохо, судя по звукам!

— АЙ! — раздался мужской голос, знакомый и совершенно не похожий на голос нечисти. Хотя что я знала о нечисти⁈ — Леди! Леди Микэль! Это я! Прекратите! АЙ! Больно же!

Но я была уже не в том состоянии, чтобы соображать и слушать. Страх, пережитый за последние минуты, накопившееся напряжение, холод, злость на собственную глупость — всё это вырвалось наружу, потому я продолжала молотить веткой направо и налево, не останавливаясь.

— Вот вам! — вопила я, нанося удар за ударом. — Вот! Чтоб вы все! Чтоб этот мир! Чтоб нечисть ваша! Чтоб грот ваш! Чтоб река ваша! К чертовой бабушке!

— Леди! — голос становился всё более отчаянным.– Прекратите бить меня, умоляю! Ай! Не по лицу! Только не по лицу!

В конце концов сильные руки перехватили меня поперёк тела и подняли над землёй, обездвиживая и лишая возможности продолжать атаку. Ветка выпала из пальцев. Я оторопело проморгалась и обнаружила, что смотрю прямо в ошалелые глаза Тарна.

Один из моих охранников держал меня в воздухе на вытянутых руках, и выглядел он… ужасно. Всё его обычно румяное лицо было покрыто множеством тонких царапин от той самой ветки, которой я его только что усердно дубасила. Кровь струйками стекала по щеке, по лбу, одна особенно глубокая царапина пересекала переносицу.

— Я… я сейчас вас отпущу, леди, — проговорил он, словно разговаривал с опасным зверем, который может снова наброситься в любую секунду. — А вы… вы пообещаете, что не будете меня больше бить? Пожалуйста?

Жалобные нотки в его голосе были настолько трогательными, что меня почти прорвало на истерический смех. Я покивала, не в силах выдавить ни слова. Голос, похоже, сел от воплей.

Тарн осторожно опустил меня обратно на ступени, но продолжал придерживать за локти, видимо опасаясь, что я снова сорвусь и накинусь на него с кулаками или найду новую ветку для продолжения избиения. Воин рассмотрел моё состояние и… я готова поклясться, что он побледнел, что смотрелось весьма жутко сквозь царапины и кровь на лице.

— Куда… куда вы ходили, госпожа⁈ — с ужасом выдохнул он. — Что с вами случилось⁈

Я кое-как махнула рукой куда-то в сторону, откуда пришла.

— Т-там, — прохрипела. — П-прогулялась… немного. Но меня… меня не очень р-рады были видеть. Совсем не рады.

Тарн больше не стал задавать вопросов. Он подхватил меня на руки и сорвался с места, взбегая по ступеням вверх.

— На вас кто-то напал? — спросил он на бегу, перепрыгивая через ступени и огибая валуны с ловкостью горного козла. — Кто? Разбойники? Дезертиры? Бандиты?

Ветер от быстрого движения пробирал меня насквозь, заставляя зубы выбивать ещё более отчаянную дробь. Я попыталась прижаться к тёплой груди воина, ища хоть немного тепла, и пробормотала сквозь стук:

— Б-без ста грамм… н-не разберёшь. Но кто-то… кто-то определённо б-был. И он… он меня не п-пустил. Или она. Или оно. Ф… ф… иг его знает уже.

Тарн молчал. Но побежал ещё быстрее.

Наконец мы выбрались из леса на поляну, где шло строительство. Тарн вынес меня прямо к телегам, и все рабочие застыли на месте, уставившись на нас с выражениями лиц между шоком и ужасом.

Я, наверное, выглядела как утопленница, восставшая из мёртвых. Неудивительно, что люди пялились.

— Грегор! — рявкнул Тарн неожиданно громовым голосом, не останавливаясь и продолжая нести меня к одной из телег. — Там, внизу у реки! Проверь! Кто-то напал на госпожу!

Высокая фигура с длинной чёрной косой и шрамом через лицо материализовалась откуда-то из-за палаток и, мельком оглядев меня, оценивая степень повреждений, молча кивнул и сорвался с места, исчезая между деревьями на той стороне поляны, откуда мы с Тарном только что появились.

Тарн донёс меня до телеги и посадил на край, придерживая, чтобы не свалилась ненароком, потому что сидеть ровно у меня получалось из рук вон плохо. Весь мир покачивался и плыл. Воин полез мне в волосы, ощупывая голову, проверяя, наличие шишек или ран. Он явно не раз занимался осмотром товарищей после боя.

— Убьёт, — пробормотал Тарн себе под нос. — Как есть убьёт меня генерал. На куски порежет и Зараку скормит.

Я попыталась возразить, что он не виноват, что это я сама полезла куда не следовало, но из горла вырвался только:

— Кт-то… уб-б-б…

— Что? — Тарн наклонился ближе, пытаясь разобрать мои слова. — Кто убил? Кто-то убил кого-то? Там внизу тело⁈

Но договорить мне не дала широкая ладонь, которая внезапно закрыла мне рот, заставив замолчать на полуслове.

Я возмущённо вскинула взгляд и обнаружила перед собой Райнора, который появился откуда-то сбоку и теперь стоял, зажимая мне рот. Его лицо было смесью облегчения, что я жива, и раздражения моим видом.

— Господи, Мика, ты вообще хоть раз можешь никуда не влезть⁈ — проворчал он, убирая руку ото рта. — Хоть один день! Хоть один день без приключений на свою симпатичную задницу!

Тарн и Райнор переглянулись поверх моей головы, между ними прошёл молчаливый обмен без слов, прямо мужская телепатия.

— Надо её переодеть, — первым нарушил молчание Райнор, критически оглядывая моё состояние. — Срочно. А то так и до воспаления лёгких недалеко, смотри, уже вся трясётся.

— Согласен, — кивнул Тарн, оглядываясь. — Только во что? У нас нет женской одежды.

Они снова переглянулись, соображая, как решить эту проблему.

А потом, к моему шоку, Тарн начал стягивать через голову свою рубашку, обнажая мускулистый торс, покрытый шрамами. Райнор последовал его примеру, тоже начиная раздеваться, сверкая своими мускулами.

Через несколько секунд передо мной стояли два полуголых мужика, протягивающих мне свои рубашки с ожиданием на лицах. Я отшатнулась, насколько позволяло положение сидя на телеге, и проблеяла:

— А п-пледика… н-нет?

Оба мужчины замерли, уставившись на меня с одинаковым выражением «а чего это мы сразу не додумались».

Тарн развернулся к застывшим вокруг рабочим, которые продолжали пялиться на всю эту сцену с открытыми ртами, и рявкнул голосом, от которого на том конце поляны птицы с деревьев взмахнули ввысь:

— У кого с собой есть одеяло, плед или что-то подобное — поднять руку! НЕМЕДЛЕННО!

Из толпы отвернувшихся в разные стороны рабочих один особо смелый или глупый мужик робко поднял ладонь вверх, не поднимая при этом взгляда от земли.

— Тащи сюда! — гаркнул Тарн. — Быстро!

Рабочий метнулся к своим вещам, порылся в свёртке и вернулся, протягивая шерстяной плед. Тарн выхватил его из рук, даже не поблагодарив, и развернулся ко мне.

— Все! — рявкнул он снова, но теперь обращаясь ко всем присутствующим на поляне. — Всем отвернуться! СЕЙЧАС ЖЕ! И кто хоть глазом моргнёт в сторону госпожи — я лично этому храбрецу глаза вырежу тупым ножом! Понятно⁈

Рабочие синхронно отшатнулись на шаг от нас, некоторые даже прикрыли глаза ладонями для верности.

Тарн передал мне плед, а сам вместе с Райнором повернулся ко мне лицом, внимательно разглядывая, явно ожидая, что я начну раздеваться прямо при них. Я подняла брови, глядя на них с немым вопросом, который, как по мне, впрочем, был вполне понятен и без слов. Но я все же озвучу:

— А с-себе… не х-хотите… выколоть… глаза? — прохрипела сквозь стук зубов.

Тарн покраснел и резко развернулся ко мне спиной. Райнор же продолжал стоять, ухмыляясь и наслаждаясь моментом, не собираясь последовать примеру благоразумного воина.

Я собралась с силами и прорычала:

— Всё… Саре… расскажу!

Эффект был мгновенный. Райнор вздохнул с преувеличенной обидой, закатил глаза и демонстративно развернулся спиной, бормоча себе под нос:

— Ну вот, всегда одно и то же. Только на красивую женщину посмотришь, сразу всё веселье обламывают. Скучно с вами, дамы.

Я, дрожа от холода, принялась споро стаскивать с себя промокшую одежду. Жакет одеревенел так, что пришлось расстегивать пуговицы, ломая ногти. Блузка поддалась легче, но тоже не сразу. Брюки еле стянула, чуть не свалившись на землю. Когда я наконец освободилась от мокрой груды, то быстро закуталась в шерстяной плед, который оказался колючим и пах лошадьми, но при этом был тёплым и сухим, а это сейчас было важнее всего.

— М-можно… поворачиваться, — сообщила олухам, шмыгая носом.

Оба развернулись, их лица отразили облегчение, что этот неловкий момент наконец позади. Послышался шорох, и из леса показался Грегор, пересекающий поляну в нашу сторону. Он явно бежал и теперь тяжело дышал, восстанавливая дыхание.

— Никого, — доложил он, подойдя ближе. — Обыскал всё вокруг. Никаких следов нападавших, ничего подозрительного. Только песок у воды со следами борьбы. И странное ощущение… — он поморщился, подбирая слова. — Как будто за мной кто-то наблюдал из леса, но никого не видел.

Тарн и Грегор переглянулись.

— Нечисть? — спросил Тарн.

— Возможно, — так же тихо ответил Грегор. — Или что-то ещё. Генерал должен знать.

И тут оба воина посмотрели на меня с материнской заботой и беспокойством, отчего едва не расхохоталась, несмотря на весь ужас пережитого.

Два огромных, покрытых шрамами, мускулистых воина, убийцы, которые наверняка режут врагов направо и налево, превратились в заботливых наседок, кудахчущих над цыплёнком, то есть надо мной. Для того, чтобы наладить отношения с людьми Кайласа мне надо утопиться? Возьму на заметку.

Тарн подхватил меня на руки вместе с пледом и перенёс в бричку, усаживая на сиденье. Грегор тут же полез к чьим-то вещам, порылся там и вернулся с ещё одним пледом, который и накинул мне сверху на голову, после чего принялся подтыкать края со всех сторон.

— Надо держать тепло, — серьёзно объяснил он, продолжая. — Переохлаждение для женщины опасно. Можно заболеть. Умереть даже!

— Да я поняла-поняла, — пробормотала я Грегору из глубин пледа. — Не надо меня так… я не ребенок.

— Сидите тихо, — скомандовал Тарн. — Не высовывайтесь. Не двигайтесь.

Райнор забрался на козлы брички, взял поводья и оглянулся на меня с ехидной усмешкой:

— Ну что, мелочь, довольна прогулкой? Насладилась местной природой? Поплавала в речке?

Я показала ему средний палец из-под пледа, на что он расхохотался.

Феррас, озадаченный бригадир, подошёл к нам, разглядывая нашу странную компанию — промокшую барыню, закутанную в два пледа, двух воинов, один из которых без рубашки, которые суетились вокруг неё, как квочки, и Райнора на козлах.

— Мы тут… продолжим работу тады, — неуверенно пробормотал мужичок-викинг. — Может, и останемся на ночь. Дел много. Вы как… доберётесь?

— Доберёмся, — бросил Райнор. — Продолжайте. Я вернусь завтра.

Бричка тронулась с места, покачиваясь на ямах дороги. Грегор и Тарн ехали рядом на своих лошадях, не отставая ни на шаг и постоянно поглядывая на меня, проверяя состояние. Когда два накаченных брутала заискивающе заглядывают тебе в глаза — это выглядит… странно.

— Слушай, Мика, — начал Райнор, когда мы отъехали от поляны. — А что там произошло-то?

Я попыталась собраться с мыслями и как-то связно изложить то, что случилось, но это оказалось сложнее, чем я думала.

— Там… в гроте… что-то живёт, — промямлила, кутаясь в пледы ещё плотнее. — Невидимое. Оно схватило меня и потащило в воду. Я думала, что утону. А потом… появился голос. Старый такой, ворчливый. Сказал, что я подношение не оставила хозяину грота. Кинул какие-то ягоды, и это… это существо меня отпустило.

Все трое мужчин переглянулись, обмениваясь красноречивыми взглядами.

— Духи, — уверенно проговорил Грегор. — Лесные духи. Они охраняют свои территории. Не любят чужаков. Особенно тех, кто приходит без даров.

— Тебе повезло, — добавил, неожиданно перейдя на «ты» молодой воин, Тарн запнулся на слове, покраснел, но я, если честно была рада новому «ты» в этом мире, поэтому сделала вид, что не заметила. — Очень повезло, что кто-то вмешался. Обычно лесные духи не отпускают.

Я поёжилась под пледами, вспоминая хватку на ноге.

— Больше туда ни ногой, — пробормотала себе под нос. — Ни ногой, ни рукой. Даже если мне золотые горы предложат.

Мы ехали дальше, и постепенно дрожь начала утихать, тело согревалось под слоями шерсти. Мужчины переговаривались между собой, обсуждая что-то о духах, о нечисти, о том, что надо предупредить генерала о раннем наступлении волны с Темногорья.

Райнор периодически подкидывал ехидные комментарии:

— Знаешь, Мика, большинство людей ходят гулять в нормальные места. Сады, парки, аллеи. А ты? Ты находишь единственный грот с духами на всю округу и лезешь туда.

— Заткнись, — буркнула я.

— Просто поражаюсь твоему таланту находить неприятности, — продолжал он. — Это же надо постараться. День не прошёл с нашего приезда, а ты уже умудрилась кинуться наперерез мечам, поссориться прилюдно с Генералом, побывать на мушке у староверов-воинов и чуть не утонуть.

— Райнор, я серьёзно, заткнись, — повторила я погромче.

— И эти двое, — он кивнул на невозмутимых Тарна и Грегора, — теперь будут преследовать тебя по пятам, как преданные псы. Даже в уборную одной не отпустят.

— Это точно, — подтвердил Тарн с серьёзным лицом. — Мы теперь от вас ни на шаг. Генерал убьёт. Он и сейчас убьет, но в следующий раз уже… навсегда.

Я закатила глаза, но промолчала. Спорить не было сил.

Остаток пути прошёл в относительном молчании, нарушаемом только скрипом колёс, топотом копыт да редкими репликами Райнора, который, видимо, физически не мог долго молчать. Когда мы все же подъехали к поместью, то оказалось, что все воины высыпали на передний двор. Они расступались, пропуская бричку, и пялились на меня.

Бричка остановилась. Я с трудом, кряхтя и морщась от боли в разбитых коленях, приподнялась, чтобы как-нибудь слезть, пока меня кто-то из моих нянь по рукам не затаскал, когда заметила его.

У самого края военного лагеря, раскинувшегося у стен усадьбы, стоял Кайлас. Он замер на месте, увидев меня, и я могла почти осязаемо ощутить волну ярости и беспокойства, которая от него исходила даже на расстоянии.

И тогда он пошел на меня.

На нём не было рубашки, несмотря на холод. Видимо ходить и сверкать кубиками теперь модно, ага. Голый мускулистый торс, низко сидящие тёмные штаны, высокие сапоги до колен, распущенные белые волосы развевались на ветру.

Толпа расступалась перед ним, как море перед Моисеем, люди отшатывались в стороны, не решаясь даже взгляд поднять.

Мать моя женщина, Кайлас выглядел как… как персонаж из какого-то исторического романа с обложки. Или из фэнтезийного фильма. Воин-варвар, идущий забрать свою женщину.

Тыц-тудыц, Мика. Совсем ты отупела с этим холодом.

Кайлас подошёл к бричке и остановился, разглядывая меня. Его лицо было сплошной маской, но я видела, как у него сжались кулаки. Он перевёл тяжёлый взгляд на Тарна и Грегора, которые мгновенно спешились и вытянулись по стойке смирно.

— Докладывайте, — тихо сказал мой муженек, только вот я от этого поежилась.

— Генерал, — пробормотал Грегор. — Леди Микэль отлучилась от стройки. Мы… мы не уследили. Она спустилась к реке, где, предположительно, подверглась нападению лесного духа. Серьёзных повреждений нет, но она переохлаждена и в шоке.

Я в шоке? Я в шоке.

Кайлас слушал молча, его зубы сжималась всё сильнее с каждым словом. Когда воин закончил, генерал кивнул.

— Затопить мыльню! — рявкнул он, обращаясь к кому-то из своих людей. — Немедленно!

Я знала, о какой мыльне он говорит. О той что его люди, вроде как, по моему разрешению привели в порядок и забрали себе.

А потом Кайлас протянул руки и подхватил меня, все еще укутанную пледами, и направился к дому. Я ойкнула от неожиданности, обездвиженная чёртовым коконом.

— Эээ, Кайлас, — пробормотала неуверенно. — Может, я того… сама дойду?

Он не ответил, продолжал нести меня по ступеням крыльца в дом, я всем нутром ощущала, что он из последних сил сдерживается.

— Молчи, алария, — процедил он сквозь зубы, когда мы вошли в холл. — Просто молчи пока я не убил твоих телохранителей. Дай им шанс на жизнь. Позволь мне унести тебя.

Я вскинулась, пытаясь возразить:

— Но они не виноваты! Это я сама полезла куда не…

Кайлас резко остановился и тяжело посмотрел на меня сверху вниз, в его глазах полыхало такое, что я благоразумно заикнулась.

— Ясно, ясно, — пробормотала, отводя взгляд. — Молчи, женщина. Твоё место на кухне у плиты.

Мрачные мысли поползли в голову. Вот она, патриархальная реальность этого мира. Вот оно, истинное лицо! Только женой… тьфу… аларией стала, и все! Женщина должна сидеть дома, не высовываться, не…

— Неверно, — вдруг произнёс Кайлас, и я вскинула на него взгляд.

— А?

Он продолжал нести меня вверх по лестнице:

— Место у очага принадлежит мужчине. Он должен обеспечить кров и защиту своей семье. Он должен добыть еду и приготовить её, особенно, если женщина устала или больна. Он должен заботиться о своей избранной, а не заставлять её надрываться на кухне. Место женщины не может быть на кухне. Это слишком тяжёлый труд для неё, если у неё есть мужчина рядом.

Я подвисла, уставившись на него с открытым ртом.

Что?

Это… это серьёзно?

Умереть не встать.

— Кайлас, — выдохнула я. — А ты вообще настоящий? Может, ты мне почудился? Может, я всё ещё в той реке лежу, да глюки ловлю?

Он споткнулся на ровном месте, остановился и посмотрел на меня с мрачным и одновременно озадаченным выражением лица, отчего я не выдержала и фыркнула, а потом засмеялась.

Но смех тут же перешёл в надрывный кашель.

Кайлас сорвался с места и побежал по коридору. Мимо мелькали двери комнат, стены, мои люди и дети, что шарахались в стороны, освобождая путь несущемуся генералу с окутанной пледами барыней на руках.