Глава 12

Солнце не просто печёт, оно жарит! Жжет мои плечи, спину, руки. Мы обмазались кремом до пяток, раз десять. Я всё равно обгорю к чёртовой бабушке. Копошимся тут в песочке, между малышнёй и их бабульками, с самого обеда.

Выбралась культурно отдохнуть со знакомыми. Шестой час пошёл как я из кожи лезу, чтобы всем показать какая я компанейская и всё в этом роде. Зачем? Не знаю, хочется перестать жить в клетке. Это своеобразный выход из зоны комфорта. Я интроверт, интроверты любят сидеть дома с книжечкой, так чтобы никто рядом не отсвечивал. А мне нестерпимо хочется что-то менять.

Катя светит красным купальником и медленно посасывает ледяное пиво. У меня во рту образуется слюна. От своей бутылки я отказалась в её пользу. Алкоголь на такой жаре мне противопоказан. Просто умру. Опьянею мгновенно, а после обниматься начну с унитазом, если успею добежать. Проходили.

Оглядываюсь по сторонам.

У Марины новый ухажёр, окучивает и обжимает её, она смеётся, задницей крутит, веселится в общем-то. Надвигаю кепку ниже, мне скучно, жарко и душно, несмотря на приятный ветерок от воды.

А начало было весёлым, сейчас так себе.

– Будешь, – Катя кивает на бутылку.

Беру, делаю глоток, проглатываю, морщусь. Ужасный вкус, нефильтрованное что-ли? Кручу в руках на этикетку смотря. Такая дикая бурда.

Болтаем с Катей о всякой фигне, она, как и я устала искрить позитивом и смаялась на жаре. Глаза закрываю перекатываюсь на левое бедро. Отсидела всю задницу.

Маринка со спины прилипает и назад тянет, смахиваю её, смеёмся.

– Пойдём тоже?

Подруга на сетку кивает, там кто-то нашёл мяч волейбольный, народ подтягивается.

Киваю. Заряжаюсь мгновенно, хотя бы какое-то веселье. Подрываюсь и натягиваю джинсовые шорты, не светить же трусами. Кепку поправляю, она моё спасение, хотя бы лицо красное завтра не будет. Утром как бы день рабочий начнётся, бегать варенным рачком по павильону – мне не улыбается. И белой ходить тоже не кайф.

Маринка, покачивая приличными булками в стрингах, идёт к сетке, прямиком к кучке парней. Предсказуемо перетягивая внимание. Высокая блондиночка в розовом купальнике, на неё тут только ленивый трусы не поправил. Семеню следом. Песочек только на вид ласковый, на деле – пиздец горячий.

Подходим.

– Примите нас? – весело кричит.

– А играть умеете? – прокатываясь по Маринкиной груди, спрашивает парень, подкручивая мяч в воздухе.

Глаза закатываю. Позёр, твою мать. Пофигу ему умеем или нет, тут вход по другим критериям. Мальчики решили поиграть от скуки, заодно на классные задницы пялиться, а может быть пообниматься пока играют, видела такое неоднократно. К слову, классные задницы тоже подтягиваются, так как уровень горячих и голых мужиков увеличивается на квадратный метр.

– Умеешь мяч в руках держать, красотка? – ещё один голос из толпы.

Марина плечами ведёт, улыбается, я едва ли держусь. Знали бы они…

– Вроде получалось, – кокетничает.

Её парень или кто он там ей, остался у наших шмоток. Ему это не интересно, Марина теряет к сопровождающему интерес. Отрывается на других. Вечный двигатель… она никогда не успокоится.

– Ну, ок, зайка, забегай, – подмигивает тот, что мяч из рук не выпускает.

– Мы вдвоём, – сразу оглядывается.

Переминаюсь с ноги на ногу ловя на себе взгляды. Слава богу, ни такие откровенно-оценивающие как на подружке. Не люблю такое.

– Залетайте, – машет рукой.

Подруга улыбается втрое шире, кивает, в меня глазами стреляет.

Головой качаю. Марина, такая Марина.

Народ набивается на поле, про расстановку тут естественно не в курсе, мы не выпендриваемся, но подхихикиваем между собой. Неуклюже всё выглядит, даже на мой скромный взгляд.

Пляжный волейбол и классический имеет ряд различий. Можно было бы начать душнить по этому поводу, но я просто плыву по течению. Играем так как есть. Я пытаюсь играть, Марина пользуется всеобщими восхищениями и вниманием в целом. Отрываемся кто как может.

Вяленько по размеченной площадке переминаемся, долетел мяч и ладушки. Девчонки бурно вошедшие сваливают так же быстро. У кого ногти, у кого ещё что-то. Сетка мужская, слишком высокая и для нас, им то куда. Остаются парни, показывают кто во что горазд, капец в общем, но играем как-то. Мне по большей части просто пофиг.

– Ты только не усни тут, – кричит подруга и эффектно руки поднимает над сеткой.

Кто-то ей свистит из зрителей. Конечно, вытянулась вся как тростиночка, мужики слюной текут. Девчонка жжёт, буквально девочка-девочка вся такая. Лишний раз не падает, сильно не бьёт, навыков не видно, если технику не знать на зубок. Но я-то знаю, насколько она крута. С таким ростом ей путь в нападение был. Где она и играет в основном составе нашего института. Тут, к сожалению, поиграть так не с кем, все больше перед друг другом выпендриваются.

Показываю ей фак, рядом стоящие ржут. Мы вроде как быстро знакомимся и на одной волне находимся. Никто имён не запоминает, на площадке главное вовремя выкрикнуть я, чтобы не затоптали, в целом миленько. Тестостерон возрос, самочка чьё внимание нужно привлечь появилась, какой там видеть что-то перед носом. Я за кости свои переживаю, поэтому кричу громче всех, если что.

Стряхиваю песчинки с колен. Морщусь. Испарина на коже, весь песок на мне как наждачка ощущается. Надо бы в воду зайти, хотя бы как-то убрать их.

И будем честными, я не люблю песок. Он сука, везде будет, поэтому без отдачи играю. Как есть, так и есть, мы не на соревах, чтобы я тут рвала под собой землю.

Пляжка – это игра два в два, а тут какая-то вакханалия. Нет смысла в силу. Мы же не планируем никого убивать.

– Не кисни, пупсик, – подбадривает подруга, похлопывая меня по заднице.

– Да в жопу, – отмахиваюсь.

Марина по обыкновению отшивает особо ретивых, площадка редеет, вроде разыгрываемся, я успеваю пару раз мяч вытащить. И минут десять всерьёз думаю свалить. Водичка стала какой-то притягательной, компашка наша всё-таки снова соединилась, что-то смеются, там веселее кажется, чем тут.

А потом всё меняется. В противоположную команду добавляется не высокая брюнетка с очень длинными волосами, буквально до задницы. Бодро входит, сразу подавать идёт, ей никто не запрещает, половина не смогла добить до сетки, какое там особое рвение. На ура принимают эту жертву. Мы тоже снисходительно поглядываем. В этом спорте очень важен рост, скорость и координация. Девчонка мелкая, сетка высокая, вывод очевиден.

Очевидный и не верный.

Мы пропускаем первую же подачу. Мяч с сильным хлопком, на бешенной скорости преодолевает расстояние и вколачивается в угол площадки. Улюлюканья, аплодисменты, какие-то выкрики. Народ взбудоражился с одного щелчка.

Переглядываемся. Такого от низенькой девочки никто не ожидал. Сама коротышка, а подаёт силовую с прыжка. Да так подаёт, что мы пропускаем ещё пару раз. В молоко просто, как две идиотки.

– Чё за хуйня, – басит пацан рядом.

Артём кажется, не помню, он не плохо играет, руки хотя бы правильно складывает и нет крючков как у большинства.

Ерошит волосы, на девчонку показывает, что-то ей выкрикивает, она игнорит, спиной поворачивается, идёт на очередную подачу. На лице ноль эмоций, её даже взрыв оваций не покоробил, никакого намёка на бахвальство. А она, если честными быть, могла бы и позволить себе.

– Ща всё будет, – пыхтит Марина и выставляет меня вперёд.

Принимаю стойку, действую на автомате, включаюсь.

Я – либеро моя задача тянуть всё что не тянется и доводить до связующего. Иными словами, все пушечные удары, подачи и прочее, что девочки избегают, закрывая лицо руками, беру я. Всегда. Это была основная причина, почему тренер не хотела меня отпускать. У меня нет сильных нападений, я не могу как та же самая Марина, я не звезда команды, но у меня была другая очень важная роль.

Ну и тут…

Ломаю к херам ноготь, потому что дуркую и пытаюсь принять мяч сверху. Он кручёный, мать его. Вспарывает болью до вспышек из глаз. Матерюсь.

– Рит, ты как?

Пока я сгибаюсь пополам подбегает Марина, склоняется к уху.

– Всё ништяк, – выплёвываю.

Кивает, отходит. Мы на линии одни, остальные сбежали. Фыркаю и психую.

Меня такая злость охватывает, просто рвать хочется, ноготь пульсирует адски. Сучка.

Та руку поднимает, как бы извини кидает, меня бесит, отмахиваюсь. Просто костьми лягу, но вытяну сейчас. Заряжаюсь. Вся концентрация на девку, скорость полёта мяча, траектория.

Маринка ловит ритм, мы берём эту сраную подачу, разыгрываем и забиваем болт прямо под ноги выскочки. Соперники настолько в ахуе от пополнения в команде, что не играют, тупо смотрят. И сваливают по одному, потому что удары пушечные летят.

– Ты смотри, какая зайка, – тянет подруга, когда на площадку выходит другая девчонка. Явно знакомая вот этой коротышки.

Переглядываемся вчетвером.

Я едва ли слюной не брызгаю, палец болит, руки горят, я просто в бешенстве сейчас. Миленькое противостояние в кругу пьяных отдыхающих казалось веселым, сейчас на площадку явно профи прибыли. Хер её знает откуда она, я в душе не несу, но бесит меня капитально.

– Подавай нормально, – кричит брюнетка.

Да, блять! Колошматит от выброса адреналина.

– Это пляжка, тут нельзя нормально, – отбиваю.

Хотя, она только что тут херачила нормально так. Марина под сеткой на меня оборачивается, глаза округляет.

– А так не интересно.

Сука.

– Я не могу, – показываю на верх от купальника, там как бы на соплях завязки, какой тут прыгать. Я просто без всего останусь.

И уйти уже не могу. Прошивает, как не могу.

Марина орёт:

– Эй, дайте девчонке майку что-ли.

Парни, у кромки в очередной раз взрываются смешками. Отворачиваюсь. На хер, в игнор их. Буравлю взглядом соперницу. Она до трясучки спокойна, просто ноль эмоций.

– Да пусть так играет.

– Детка, снимай, покажи сиськи.

Закатываю глаза. Долбаёбы.

Какой-то парень притаскивает майку, не мою естественно, моей нет, у меня топ короткий, там все вывалится. Даже мои скоромные вывалятся, как я собралась играть. А играть я теперь буду насмерть.

– Чистая? – прикалываю его.

– Даже не дышал на неё, – хохочет.

Тоже улыбаюсь. Снимаю кепку, очки, народ улюлюкает, советы раздеться до конца летят. Стадо обезьян. Натягиваю майку, забираю волосы в хвост, туго перетягиваю, очки, кепка. Беру мяч в руки и чапаю на подачу. Сейчас этой сучке всё выскажу.

Разбег, мяч выброшен вверх, прыжок, удар.

Погнали.

Игнат.

– Слушай, я посмотрел пока было время, может отцу лучше? Честно, хер его знает, это ни совсем мой профиль. Да и как бы мне ещё год, я в отличие от тебя недоучка пока.

Откидываюсь на спинку стула. Кондёр херачит, а толку ноль.

– Ты, блять, юрист.

– Ты тоже, – ощетинивается Ник.

Да знаю, что ни кисельная барышня.

Сука… как всё ни вовремя. Обтечь придётся не номинально.

– Мне нужен совет твой.

Ерошит волосы, откладывая бумаги.

– Мой совет: скажи, что нужно вернуть, потому что это какая-то хуета. Без бутылки не разобраться, как алкаш составлял. Ни ты, ни я это не выгребут. Скажи, что нужно переделать. Ты же не запишешь как тут? – трясёт бумаги, – Это хуета позорная получится. Дело встанет, ты сам понимаешь. Издержки и всё в этом роде. Выкрутят так, что сам виноват будешь. Ну… или напиши служебку. Не знаю, чем тут помочь, – разводит руками.

Вздыхаю. Да, блять, хуета ни то слово.

– Отцу могу показать, – предлагает повторно.

Качаю головой. Я и так вытащил инфу, которой нигде не должно быть. Ник не тот чувак, который потащит дальше, у меня доверие к нему на сто процентов, больше, чем себе верю, одному, наверное, из всех, кого знаю. Батя Ника мировой мужик, он точно влезет помочь. Только нельзя ему. Поэтому, нет.

– Ладно, хер с ним, как-то сам решу.

– Что ты тут решишь? Не сможешь, он тебя на хер пошлёт уже законным способом. На твоём месте я бы сам ушёл. Ты не сечёшь, что он тупо сливает?

Естественно, в курсе. Не легче от этого. Добродушный препод матери активно закапывает, делая вид, что он тут ни при чём. И закапает, если я не научусь выкручиваться. Он, блять, словно мстит за что-то. Знать бы за что.

– Хуй ему, – хмыкаю, – Спасибо, что согласился, бро.

Кивает.

Выходим из кафешки. Вечер, а жара не спала. Одно радует, на девках меньше и меньше одежды. Есть на что посмотреть, порадовать глаза. На потрахаться у меня и времени нет, хоть посмотрю.

Я весь день в сраном суде проторчал, думал задохнусь. Сегодня приём граждан… день открытых дверей. То ещё «сладенькое» удовольствие.

Тормозим с Базовым на тротуарной плитке, синхронно облокачиваемся на перила. Народа на пляже тьма неприглядная. Самый легкодоступный пляж в городе, тут всё лето будет кабздец. Сколько живу тут, никогда не купался. Я больше посмотреть приходил, мяч погонять, бухнуть, девчонку выгулять. Вдыхаю раскалённый воздух.

Ещё какое-то время обсуждаем мой неожиданный пиздец, а потом переключаемся на волейбольную площадку. Коробочка, обтянутая сеткой по периметру в самой сердцевине людской волны. Там шум, визги, аплодисменты, выкрики, какая-то кричалка, не разобрать с такого расстояния.

Не сговариваясь, ближе подходим. Срабатывает стадный инстинкт, всем надо и нам тоже.

Подваливаем. Оцениваем. Однозначно решаем задержаться. Там, в песке, злые и мокрые, четыре девчонки рубятся в волейбол. Ожесточённо, с отдачей, с криками и визгами.

– Воу, – тянет Базов, – да тут покруче чем в порнухе.

Соглашаюсь. Реально круче.

Я не особо этот спорт любил, но сейчас должен взять свои слова обратно. Смотреть на то, как подтянутые фигурки катаются в вихре песка, делают какие-то сложные выкрутасы, херачат с дурью жёлто-синий мячик – охуенно. Однозначно нравится.

Подвисаем. Я на блондинку высокую смотрю, она тут самая зачётная. Ноги просто пушка. Её ярко-розовый типа купальник, ни даёт возможности отвести глаза. Кайфовая. Очки на всё лицо, не понятно, что там, но всё остальное очень даже, мне в кассу. Когда спиной поворачивается, Ник присвистывает.

– Что за кошечка… – рассматривает её задницу в стрингах.

Усмехаюсь. Подкатить к такой легко, им как правило что-то круче айфона не надо.

Девчонки разыгрывают мяч, блондинка под всеобщее ах, пробивает в сетку. Лениво прокатываюсь по всем. Цветастый мячик перекатывается к противоположной команде, там какой-то шкет в несуразных шортах и огромной майке, спокойно на подачу идёт. Запакованная, как и те три. Очки, кепка, какая-то хрень на запястьях. У них это как-то называется, в душе не ебу, как.

Смотрим за тем, как команда блондинки остро продувает, мелкая брюнетка подаёт, они не могут принять. Быстро наскучивает, разворачиваюсь спиной, Ник тоже в телефон глаза опускает. Отвожу свои, я по его мине вижу, что там. Снова его долбаёбка активизировалась.

За грудиной что-то жалит. Эта дрянь, по ощущениям, никогда его не оставит в покое. Блять… Девку подогнать ему что-ли? Нормальную девку, я же знаю каких он любит. Иначе эта история когда-то в дерьмо его утянет. Почти утянула.

Подкуриваю.

– Я! – громкий вопль с площадки.

Разворачиваюсь именно в тот момент, когда та самая блонда влетает на полном ходу в свою партнёршу по игре и валит её. Так неудачно, что у той очки и кепка летят в разные стороны. Взметается песок, сдавленное «блять», болельщики ржут. Я и сам кривлюсь, больно она её собой приложила.

– Да, твою мать…

– Рит, сорян.

Ну а я разворачиваюсь полностью и втягиваюсь на максимум. Потому что, это мать его, какое-то провидение, не иначе.

В голове прокручиваются шестерёнки, вот уже и блондинка становится знакомой и Рита, которая раньше была Никой – тоже. Жадно всматриваюсь в хрупкую фигурку. Прилипаю намертво. Узнавание стопроцентное. Кровь в венах шпарит.

Встретить одну и ту же девицу в городе миллионнике почти нереально, а мне она за неделю попалась дважды. Медленно скольжу от тонких лодыжек до тёмной макушки. Всё подмечая.

Не узнал её сразу. Ещё бы. Очки, кепка на лицо, майка до бедра, вся замурованная. Скриплю зубами. Как бы там ни было, а меня ещё дёргает. Трахнулись, она свалила – радуйся, придурок. А нет, не прокатило. Наташку вечером натягивал, а сам с другой сравнивал. Стон, жадность, отдача. Как грёбанный суррогат постоянная партнёрша показалась. Так накрыло. Придумал себе херни на голову, придурок.

Рита…Рита… Это имя ей идёт куда больше, чем Ника. Ника – что-то глубоко блядское теперь.

Вчера прошвырнулся по её соцсети, запомнил на автомате подружку, когда она рекламировал её в клубе. В друзьях предсказуемо отфильтровал по имени и нашёл. Посмотрел, прочитал.

Ну, что сказать? Скучная жизнь из десяти фоток. На них она вся такая девочка-колокольчик, так и не скажешь, что может запросто поехать к мужику на хату трахаться до утра.

Пока размышляю, она поднимается, оттряхивается, поправляет одежду и что-то своей подружке высказывает. По сторонам никто не смотрит, она меня не видит, полностью поглощена процессом. А мне одно интересно сейчас, увидела бы сбежала? В прошлый раз зайти не успели, побежала сверкая пятками.

Молча смотрим партию. Они проигрывают, малышка с копной черных волос разносит соперниц почти одна. Столько агрессии в этой девочке оказалось, что ни удар, сразу в мясо. Мой объект наблюдения под все удары без страха кидается. А там, я бы сказал ни один здоровый пацан не прыгнул с таким рвением. Эта лезла. Безголовая. Уже и пальцы перемотанные, а всё туда же. Но, красиво, блять. То задница оттопыренная, то прогиб кошачий. Волейбол на песке нужно запретить на законодательном уровне. Честно вам говорю.

Вытягивают – широко улыбается, проигрывают – она лицо опускает и губы сжимает. Глаз не видно, но я искры чувствую и так. Огня в этой девке хоть отбавляй. Ещё тогда оценил.

Хлопаем под конец партии, какой-то пацан счёт объявляет. Проиграли.

Моя «знакомая», не слушая уходит к компашке, расположившейся на первой линии, за воду хватается, жадно пьёт. Почему-то цепляюсь за это. А вот Ник вдруг к мимо идущей крошке обращается:

– Эй, ты умница.

Та мажет взглядом и ничего в ответ. Подхватывает рюкзак, кроссовки, просто уходит.

– Подкат не засчитан, ты – лошара.

– Пошёл на хер.

Киваю не переставая ухмыляться. Пойти бы действительно не плохо. Но меня всё ещё гвоздит весёлая девка из клуба. Скольжу глазами по фигуре, вспышками воспоминания как трахал. Яйца тяжелеют. Я бы с ней ещё не прочь.

Очки на переносице поправляю, а стоило бы член заправить. Он, мать его, помнит её лучше и реагирует.

– Кого ты там палишь?

– Да так, не суть, – отмахиваюсь, а сам на неё смотрю.

В новом клубе у тебя будет новое имя? Или каждый выходной новое? Не могу понять, что с ней не так. Сканирую раз за разом. Пока играли от неё энергия волнами шла, как закончили, она словно шарик сдулась. Села лицом к воде и сидит. Расстроилась, что просрали?

Хер её знает. Ночью трахалась как жадная до ласк тигрица, утром пугливый кролик оказался.

Биполярочка?

Хочу стряхнуть как песок с кроссовок, не получается ни хрена. Палю дальше.

И всё-таки это интересно. Как минимум, спросить, зачем свалила? Раз уж мы так часто сталкиваемся. Чувствую себя грёбанным сталкером. В последний раз окидываю взглядом спину, уже без майки. На талии торможу. Узкая пиздец, когда в руки взял, первая мысль была не сломать. А она в мои ладони идеально зашла, как и надо было так.

– Погнали. Мне ещё к бате, – отрываясь от телефона, бубнит Ник.

Киваю.

Всё потом, к сожалению.