Глава 25

– Ни хрена себе как оперативно, – восклицает незнакомец, отрываясь от телефона и втягивая в квартиру за руку. Я настолько поражена, что и пискнуть не успеваю. Поддаюсь.

Высокий, худощавый брюнет держит намертво, щурится разглядывая, чему-то своему хмурится в моменте. Серые глаза впиваются в мои так же цепко, как и широкая ладонь в запястье. Становится не по себе. Легонько тяну свою ладонь в надежде, что выпустит. Почему-то кровь по венам начинает бежать быстрее.

– Ты эт… – прокатывает ещё раз по моим светлым джинсам, – переодеться надо, да? Ща… – головой качает, что-то будто бы прикидывая оценивая мой образ, а вот в глаза не смотрит, ему моё шокированное состояние пофигу, – бля… только покурить их сбагрил, думал, что сразу закатишь… Надо чёт придумать… Срочно.

Матерится, раздражается, цокает с претензией, но руку отпускает. Отступаю. Оглядываюсь непроизвольно.

Я в этой квартире была множество раз, но никогда прежде не ощущала себя настолько потерянной. Обескураженно думаю о хозяине квартиры и не понимаю, почему мне открыл дверь этот незнакомец. Что происходит? Где Игнат? Слова матери Андрея приобретают зловещий оттенок.

– Ладно, по хуй, в туалет иди, ща я их отвлеку. Ток тихо там давай.

Глаза самопроизвольно расширяются в два раза.

– Что? – отмираю.

– Ну, а куда? Иди давай, – подпихивает в спину в сторону ванной. – ты чё, в этом танцевать собралась? Я как бы заказал девку в стрингах, а не в джинсах. Давай короч, быстренько себя в образ приводи, – нетерпеливо бормочет.

Чужая ладонь жжёт лопатки и это вызывает дикое неприятие. А потом, на всём этом фоне, доходит осознание. Стопорюсь. Ноги прирастают к полу. Намертво.

Девку, стринги, танцы… Господи…

В подтверждение мыслям слышится разъярённое откуда-то из глубины квартиры:

– Ты чё, в мой дом девку вызвал?!

Вздрагиваю. Парень рядом выдаёт разочарованный стон следом поток матов. И если до этого я была в каком-то вакууме, то прямо сейчас обносит голову. Уже плевать на раздражение и психи незнакомца, который мне высказывает на тему того, что я его подставила и надо как-то профессиональнее быть.

Концентрируюсь, подбираюсь вся, жду.

Слышу шаги. Впиваюсь в пока ещё пустующий коридор взглядом. По коже проходят колючие мурашки.

Один

Два

Тр…

Игнат вылетает из-за угла. Взъерошенный, злой, максимально недовольный. Но всё это разбивается как о стену, как только он встречается взглядом со мной. Мы застываем. Бедное сердечко клокочет, а в горле моментально пересыхает.

Майка с принтом гоночного трека и каких-то крутых тачек, домашние черные штаны, босой. Мне не надо осматривать досконально… Я узнаю эту майку, он на меня её напялил как-то, сказал, что она мне больше подходит. Зачем запомнила? Если бы я только знала зачем…

Смотрю на него и горечь на кончике языка образуется. Вот рядом совсем, просто шаг сделать и всё… Да нельзя…. Потому что там, в черноте глаз мужчины, который сделал для меня больше, чем сам предполагает, разливается тьма. Затягивает радужку и топит меня.

Я хотела бы улыбнуться, хотела сказать лёгкое что-то, но нет, стою и смотрю как идиотка. Просто смотрю на него. И от этого физически больно.

– Он стриптизёршу позвал или путану? – весело летит откуда-то.

– Реально?

– Мих, ты когда успел, придурок?!

Гул голосов. Всё мимо, мы с Игнатом всё ещё приклеены. Сцепились, не разорвать.

За его спиной маячит Кирилл с Никитой Базовым, я отмечаю это не отрывая взгляда.

– Да ладно, – отмахивается тот самый Миха, – ты, бля, ещё не в должности, так что можно. Не надо тут строить из себя грёбанного дракона.

Кирилл начинает откровенно ржать, совершенно без церемоний отодвигает старшего брата, разрывая тем самым между нами контакт. Подходит вплотную, закидывает руку на плечи, к себе притискивает, ловит мой шальной взгляд и выдаёт нагло:

– Рит, а ты как? Танцуешь норм?

Подмигивает, жамкая моё плечо, не на секунду не переставая подсмеиваться. Его буквально скручивает от веселья. Единственного… остальные просто в шоке. В пьяных мужских глазах помелькает осознание всего сюра ситуации. Базов прячет улыбку в кулаке и отводит глаза.

Мне нечего сказать, да и не приходится. Игнат отмирает в два шага преодолевает расстояние до нас и выдаёт подзатыльник брату.

– Ахуел в край?

– Шучу я, – не переставая издеваться, кидает парень, отстраняясь от меня.

Миха или как там его, разворачивает за плечи к себе и басовито уточняет:

– Я не понял, ты не стриптизёрша что-ли?

Щёки опаляет жаром. Это унизительно.

– Нет, – лепечу.

Что-то на матерном летит и меня отпускают. Отступаю на шаг в сторону. Мерзко себя чувствую. Меня приняли за стриптизёршу. Ужас какой. Ситуация становится ни то, чтобы такой себе, а буквально фантастически-идиотской.

– Пошли бухать, короч.

Никита парней уводит в гостиную, оттуда музыка льётся, которую я даже не слышала из-за безумно колотящегося сердца. Парни теряют интерес окончательно. Несколько секунд думаю, что он тоже развернётся и уйдёт, но этого не происходит. Подсознательно жду этого, кажется, что почти готова.

Игнат глаза опускает, в пол смотрит, а я на него неотрывно. Замерли посреди коридора, как посреди бушующей реки и не знаем, что предпринять, а вода, не церемонясь с головой накрывает и кружит, кружит!

Я не могу плыть, я устала слишком. Руки больше не гребут.

– Прости, я не знала, что у вас тут вечеринка, – кидаюсь оправдываться, – Я пойду. Прости.

Голос должен был быть спокойным и уверенным, но вместо этого дрожит. Пульс ускоряется, когда вижу, как он чуть-чуть склоняет голову вбок уже цепляясь в глаза. Чувствую себя мушкой под микроскопом. Неприятное ощущение.

Разворачиваюсь.

Домой.

Домой!

– Да ни хрена, – хватает за руку, – пришла, значит пришла. Идём.

Горячие пальцы смыкаются на запястье, не давая шагу ступить. Дёргает на себя, совсем немного, но это эффект неожиданности, и я охаю сдавленно. Игнат моментально хватку ослабляет, но всё равно держит и за собой тянет.

Развернувшись обратно, сглатываю. Мы идём в кухню. Он полностью яростью пропитанный, а я умираю от всего произошедшего. И сильно злюсь на себя, что ничего не смогла выдавить. Я не смогла озвучить даже то, что мысленно приготовила и прокрутила чтобы запомнить с нужными интонациями.

Посыпалась.

Неправильность моего здесь нахождения бьёт наотмашь.

Зачем припёрлась… дура. Остро жалею об этом. Но руку выдернуть не решаюсь.

Выходим на лоджию. Она огромная тут, вполне может использоваться как комната, но Игнат тут ничего не хранит, просто пепельница, маленький диванчик и пара полок как декорация.

Вдыхаю густой запах сигаретного дыма. Деревенеет нёбо. Игнат разворачивается, полностью отпуская мою руку, а я по инерции делаю несколько шагов вперёд и останавливаюсь.

Хлопок закрытой двери за спиной. Разворачиваюсь. Сердце давно не бьётся. Глаза в глаза. Мне сказать что-то нужно, а я смотрю просто. Всего несколько секунд, но смотрю, потом, конечно, глаза отвожу, потому что сложно это. Я не вовремя, совсем ни к месту. Они тут с парнями отдыхают, даже вон девочку пригласили, а припёрлась я. Ещё гаже было бы, если я пришла в момент фееричного танца…

Глаза на руки кошу, на костяшки смотрю. Не сбитые. Если он бил, то должны же быть сбиты? Разве нет?

Усмехается, складывая руки на груди, опирается спиной о стену. Глаза пьяные и злые. Теряюсь.

Говори, говори… чего пришла…

Вижу в его взгляде это и свои увожу.

Призираешь меня? Противно, наверное, тебе. Так и должно быть.

Соврала. Будешь больно бить за это? Размажешь меня? Как ты это сделаешь? Я же должна расплатиться за это… по глазам вижу, что хочешь этого.

Снова губы кусаю. Вытолкать слова из себя нереально. Нужно было сразу уйти, когда поняла, что меня не за того человека приняли. А уже всё. Стою.

Ожидаю какой-то тирады, чего-то что максимально ударит, но он, разрывая мои предположения, спокойно произносит:

– Глаза красные… Жалко его?

Даю себе секунду на осмысление. А потом отрицательно головой качаю. Тут полумрак сейчас, но там в коридоре, он точно видел всё. И нос мой припухший и глаза красные, губы искусанные. Не скрываю ничего. Поздно уже, наверное…

– Выживет, не парься, – выплёвывает так будто бы жалеет, что действительно выживет.

Прошибает холодным потом.

– Плевать на него, – тихо шепчу, смотря на ножку дивана.

Не видно ни черта, но я упрямо туда только смотрю.

– А на кого тебе не плевать? – зло бросает.

Дёргаюсь от тона. Он так имеет право говорить и обиду в голосе не сдерживать, но я себя переоценила знатно. Не ударит, знаю это, он не Андрей, но страх прокатывается хуже КАМАЗа. Скручивает против воли. И я сдаюсь.

– Я пойду, – разворачиваюсь в сторону второго выхода, там через гостиную придётся пройти, где парни сидят, но плевать.

Трясёт. Смело махом всю браваду, не могу больше.

– Да иди сюда!

Ловит руками, сжимает крепко, со спины к своей груди прижимая. И я замираю полностью, ещё не до конца понимая, что он действительно обнимает. Запах в нос ударяет, такой родной запах, такой притягательный. Смешанный с сигаретами, алкоголем, но точно его. И жар от тела. Вся впитываю. Присасываюсь на ментальном уровне.

Через пару секунду утыкается в мои волосы и вдыхает… Слабеют колени. Вцепляюсь пальцами в его руки. Это как флешбэки из счастливого прошлого.

– Как же с тобой сложно, – тихо и сокрушённо произносит.

Прижался всем телом, так сильно, как будто бы мы просто ругаемся… Словно мы есть, а того, что душит – нет. Я, он, мы. Так складно, как в песне. Даю себе вдохнуть этот тягучий воздух, до боли в рёбрах. Всего на секунду представить, что мы есть…

Так сладко это звучит, как карамель растекается. Прикрываю глаза, откровенно наслаждаюсь ещё один вдох и резко отстраняюсь. Я как-то дала себе слабину, было очень больно потом, поэтому хватит.

Игнат не пускает, напряжённый весь, стискивает до боли. Даёт понять, что не пускает. А я… а мне… а мне всё внутри рвёт от этого.

– В случае чего сразу бежать, – усмехается без злобы, просто констатация факта.

Мне нечего на это ответить. Он прав.

И тут же о другом думаю. Переключаюсь. Один ритм сердца сейчас. Я чувствую, как его сильно колотится, моё подстраивается в такт… Вот это нравится, а всё остальное нет.

Ещё секунду… ещё одну. Давай просто молча. Неправильно, ни так всё, но одну секунду…

– Зачем пришла? – Еле слышно.

Распахиваю глаза.

Не было секунды.

Жаль.

– Хотела убедиться, что тебе за это ничего не будет, – честно признаюсь.

Смеётся хрипло в мои волосы.

– И всего-то? Ты серьёзно?

Разворачивает лицом. Не решаюсь обнять в ответ, хотя нахожусь в коконе его рук. Хочу этого и не делаю. Вглядываюсь в глаза. Я так много раз смотрела на него и так часто потом лёжа одна в кровати думала, что больше не увижу, что от этого тоже больно. Жжёт меня рядом с ним, ничего не поделаешь.

– Да. Ольга Семёновна… мама Андрея, она тебя обвиняет, она кричит, что посадит… что… – голос срывается.

Всхлип сам собой вырывается, ладонью закрываю губы, стискиваю.

– Бля… – утыкает меня в себя носом, – пиздец. Мамочке пожаловался… мужик хуев.

Гладит по волосам, каким-то массирующим движением. Мурашки бегут.

– Я не хочу, чтобы ты из-за меня пострадал. Прости. Я этого всего не хотела.

Отстраняет меня, в глаза разглядывает. И злиться начинает. Выходит из себя молниеносно. Эта резкая перемена в настроение откровенно пугает. Сбивается дыхание. Во все глаза смотрю на него.

– А чего ты хотела? – рубит, – Мне, когда врала в глаза, ты чего хотела? Когда трахалась со мной перед тем, как гордо развернуться в закат и свалить, ты о чём думала? – резко бьёт словами, и я отшатываюсь.

Это жестоко. И пальцы, сжавшиеся на моих плечах – боль доставляют, но слёзы не из-за этого покатились. Я вдруг поняла, что он ненавидит… остро, болезненно, отчаянно. А объятия – это фантомные боли. Ему больно. Отпускаю обиду на грубость.

– Я… я…

Секунды молчаливого контакта вытягивают силы. Высасывает досуха.

– Ну, давай. Смотри мне в глаза, – держит за подбородок, не больно, но от этого не проще, когда глаза увести пытаюсь, дергает его выше, сам вплотную стоит. – Давай, смотря в глаза скажи.

– Я тебе не подхожу изначально.

– Ебать…

Психует и отступает обратно к стене. Сверлит тяжелым взглядом. Обхватываю себя руками, он это видит и матерится сквозь зубы. А я больше не хочу вспышек. Ослепило меня, глаз не разлепить, мушки летают, роговицу обожгло.

– Просто хочу убедиться, что всё хорошо, – тараторю.

– Могла позвонить, – парирует ровным тоном.

Обжигаюсь, губу закусываю, на физическом уровне чувствую, как меня продавливает. Минуту назад обнимал и был как родной, а сейчас чужой, далёкий и холодный.

– Да, ты прав. Я уйду.

Головой качает, давая понять, что нет, не уйду. Сверлит тяжелым взглядом. Без его объятий зябко. Разгоняю мурашки руками.

Кивает на диван, и я без лишних слов просто прохожу и сажусь на него, занимая как можно меньше места. Это выходит автоматически. И отчего-то проще становится. Точнее… я знаю почему. Игнат принял решение за меня, в который раз. Эта его неуступчивость и желание чтобы я говорила. Если он не станет настаивать, я буду молчать. Мы это понимаем.

– Расскажи с самого начала. Я уже видел и видео, и прекрасно помню, что твоя подружка рассказала.

Судорога по коже. В панике бросаю взгляд на Игната. Чуть суженные чёрные глаза ничего мне не говорят. Сглатываю вязкую слюну.

Он видел…

Как же не хочется в это верить…

Он видел… Почему я решила, что лучше закрыть на это глаза?

Чувствую себя неуютно, плотно колени сжимаю, вся в клубок превращаюсь. Не знаю, что больше пугает в этой ситуации. Его тон или то, что он действительно видел.

– Давай Рит, наберись смелости и расскажи.

Присаживается на пол у моих ног, опираясь спиной о диван, закуривает. Запах сигаретного дыма разливается по пространству. Смотрю на красивый разворот мужских плеч, обтянутых майкой. Внутри меня пустота и понимание, что для этого мужчины я навсегда останусь неприятным воспоминанием. Воспоминанием, которое он захочет забыть, но всё равно будет помнить. Это ужасно.

Радуюсь, что он спиной ко мне, говорить в его затылок проще. Игнат в очередной раз под меня подстраивается. Я идеализировала одного мудака когда-то так сильно, что нормального парня упустила. Вот такая неприглядная правда. Так глупо получилось. Наивно и глупо. Современные девушки куда более осмотрительны чем я.

Делаю плавный вдох и на выдохе рассказываю. Почему-то мне кажется, что он должен знать с самого начала, просто историю девочки, которая влюбилась. Я оправдываю себя, кидаюсь защищаться, понимаю это и замолкаю. Игнат не смотрит, не поворачивается, просто тушит окурок и откидывается глубже, чуть сползает вниз закрывая глаза. Молчит.

Перевожу дыхание, заламываю пальцы и опять продолжаю говорить, но уже без лишней воды. Не надо этого. А ещё избегаю рассказ про секс с Андреем, ни про первый раз, ни про унизительные сцены после. Не хочу этой грязи. Обтекаю её. Хватает того, что Игнат видел эти кадры, пусть думает, что это максимум моего падения.

– Зачем в клуб пошла?

Вопрос заставляет вздрогнуть. И я отматываю целый месяц вперёд, чтобы ответить:

– Марина уболтала. Я не хотела совсем. Она была настойчива, и мы пошли.

Смеётся хрипло.

– Бля… эта девчонка заслуживает отдельных оваций. Везде пролезет и выкрутит как надо. Капец девка.

Скупо улыбаюсь. Он в ахере полном, но по Марине не прокатывается. Это скорее похвала. Ещё одна разница с моим бывшим.

– Почему мне не сказала? Я же спрашивал, – говорит с нескрываем укором.

Снова скачок… И снова выбивает из колеи. Прикусываю губы в этот раз до крови.

Не сказала, потому что не хотела огласки, не хотела, чтобы ты знал лишнее, не хотела признаваться, не хотела сталкивать, потому что боялась. Вот того что произошло впоследствии боялась. Даже сейчас не хочу говорить, поэтому начинаю с:

– Он не …

Разворачивается хищно. Затыкаюсь мгновенно.

– Он не? Он ни «не», он – да. А ты струсила и сбежала, – чеканит.

– Твоя мама…

– Похуй, – огрызается, – ты должна была сказать мне.

Дышу часто-часто, приступ слёз удушающий, и я не выдерживаю.

– Что я должна была сказать? Что у него это сраное видео, что на нём я? – срываюсь на крик.

– Да, блять, ты должна была мне сказать! – в тон мне повышает голос стреляет взбешённым взглядом.

– Не хотела в твоих глазах быть проституткой! – тише говорю, но с таким же накалом, если бы кричала до потери голоса.

– Пиздец… – зло и тихо выдыхает.

Замолкаем. Поорали и выдохлись.

Хочет мотивы услышать. Что ж, это я вполне смогу. Опускаю глаза на перебирающие ткань лёгкой кофточки пальцы. Мну, сжимаю её, как за спасение за неё держусь.

– Твоя мама, – снова начинаю, – она сказала, что у тебя не должно быть белых пятен. Что это всё повлияет, что… кресло, что там нельзя и я…

– Да хватит! Срать на кресло! – вспыхивает, ловит мой взгляд и тут же тише добавляет: – Я уволился.

– Что? – резко отрываю глаза от своих пальцев.

Игнат разворачивается полностью, смотрит снизу вверх, но ощущение, что всё, наоборот. Ёжусь.

– Ушёл оттуда, – поясняет спокойно.

– Господи… – ладонями рот закрываю.

Я всё-таки всё испортила. Идиотка. Полная идиотка. Нужно было сразу рвать, нужно было взять себя в руки ещё тогда. Испортила жизнь себе, так ещё и его утянула.

– Ты сейчас серьёзно? – бровь саркастически вверх летит.

– Прости меня… – сдавленно шепчу.

– За что? – тон ни на грамм не теплеет, – За то, что это ни моё? И так тщательно лелеемая мечта моей матери пошла по пизде? Если так, то это скорее спасибо тебе надо сказать. Меня воротит от этого.

Не верю своим ушам, а он вдруг смеётся. Глаза вновь зажигаются теплом.

– Не поверишь, впервые за десять лет чувствую себя свободным. Кайфы одни.

– Тогда, поздравляю, – бесцветно шепчу.

Принимает, кивает.

Молчим какое-то время, я старательно глаза отвожу, а он смотрит и в тишине нашего мирка вдруг тихо произносит:

– Иди ко мне.

Вдребезги.

Испуганно взгляд бросаю. Он руку протягивает, приглашая к себе на пол. Сердечная мышца разгоняется до скорости света. Взгляд то и дело скользит от протянутой ладони к глазам. Несколько раз это делаю. Медлю. Он ждёт. Даёт мне возможность решить самой. И я почему-то знаю, что вот тут я сама должна принять решение, потому что он, кажется, сделал всё что мог, даже сейчас, когда я тяну с любым ответом, терпеливо ждёт. Просто ждёт и всё. Решусь или нет?

Эта грязная история очень сильно по мне долбанула. Я не могу решиться. Просто не могу. Очень хочу и не получается. Такая дура. Самая настоящая дура. Мы же понимаем, что не будет как прежде. Доверие утрачено, грязное бельё наружу, мы разбились.

Медленно качаю головой. Рука безвольно опускается назад на колено. Не будет прощаний, слишком глубоко зашло.

Вот и всё.

Игнат с какой-то тоской на меня смотрит. Она звериная, больная, разрывающая.

Знаю… мне тоже больно.

А потом вдруг вспоминаю клуб, вспоминаю поездку за город, мои мысли в ночном супермаркете, наши вечера в этой квартире… И даю себе возможность ещё раз обнять его, как и раньше это делала. Я благодарна этому мужчине и несмотря на всё хочу, чтобы он знал, что я не просто безголовая идиотка. Я та самая идиотка, которая до глубины души жалеет, что уже всё.

Медленно соскальзываю с дивана и пускаюсь на колени. Игнат ближе тянет. Где-то там хохот вспарывает воздух, а мы не реагируем. Горячие ладони сомкнулись на моих запястьях. Он сидит, а перед ним на коленях между расставленных ног. Такая тоска, между нами, хоть ножом режь.

Я бы хотела сказать, что люблю его, что он самый лучший, что будь у меня возможность, я бы всё отмотала назад. Его бы ждала как наивная влюблённая идиотка. А вместо этого просто решаю обнять крепко.

Неуклюже на попу сажусь, ноги разводу, он сразу за лодыжки подтягивает меня и за свою спину опускает ноги. Придвинул вплотную, горячими ладонями спину обхватил. Обняла, уткнулась носом в шею. Игнат тут же подсаживает на себя, а я смыкаю ноги в замок. Дышу им, он по спине гладит. Поза интимнее некуда, но мы не про секс сейчас.

Наше молчаливое прощание затягивается, понимаю, что нужно уйти. Чем больше так сидим, тем больнее отстраниться. Но, я это делаю. Отстраняюсь и в глаза заглядываю.

Игнат кружит глазами по моему лицу. Красивый до невозможности. Самый красивый мужчина, которого я когда-либо видела. Я бы ему это сказала, но вместо моих слов, есть его:

– Не плачь больше из-за этого, – стирая дорожки произносит он, когда я в очередной раз тихо всхлипываю, – я всё решил, больше не нужно ничего терпеть. Хорошо? – дожидается кивка и размазывает меня одной простой фразой. – Я скучал…

Сердце пропускает удар. Очень болезненный удар.

Лучше бы ты молчал…

Подаюсь вперёд резко, вцепляюсь в плечи, вся прижимаюсь полностью. Стискиваю руками, самой дышать больно становится. Истерика накрывает с головой.

Игнат мой порыв как-то по-своему воспринимает и тихо шепчет, перебирая мои волосы.

– Я тебя люблю. Не важно, что там было, мне плевать, я вполне в адеквате. Ты для меня моя любимая, нежная, ласковая девочка. Похуй что там было.

Не веря собственным ушам, отрываюсь и совершенно ошалевшим взглядом смотрю в черный омут. Игнат полностью серьёзен.

– А он мудак, – поучительным тоном продолжает, -который ни только обсуждал свою девушку с кем-то, что само по себе зашквар, а ещё и дичь выкидывал.

Открываю рот, чтобы сказать, но Игнат прерывает. Не просто прерывает, а отрывает меня от себя за плечи, так чтобы смотреть прямым взглядом.

– Я скажу, а ты запомни, – дождавшись кивка, продолжает всё в той же наставительно-поучительной манере, – Пиздеть с пацанами унижая женщину, которая с тобой была это зашквар, позволять каким-то мудакам по собственному одобрению гнобить девочку это зашквар, самоутверждаться за чужой счёт, особенно за счёт хрупкой девчонки тоже пиздец. Похуй какие у него мотивы. Он не мужик, просто обиженная баба. И ты не виновата ни в чём. Это его больное восприятие мира, которое тебя не касается. Тебе нельзя было идти на провокацию, нельзя было выполнять всю ту поебень, что он от тебя требовал. Тебе просто нужно было довериться мне и сказать. Пожалуйста. Просто запомни, всё что происходит, какая ни была бы ситуация, ты должна обсуждать её со мной. Мы ничего друг от друга не скрываем. Иначе не выплывем, понимаешь, Рит? Это на дно утянет.

Киваю медленно. Он говорит так проникновенно, так словно ещё что-то может быть. И я отчаянно решаюсь это озвучить:

– Ты хочешь со мной отношений дальше?

– Я только что сказал, что я тебя люблю, – немного обиженно произносит и хмурится.

Господи…

– Игнат…

– Не важно, – обхватывает лицо руками, – Мне всё равно. Ты же не всё рассказала, я понимаю, главное я понял. Больше ничего не надо бояться. Ты всегда можешь рассчитывать на меня во всём. Я никогда не позволю никому тебя обижать, буду беречь и уважать, просто доверься мне, ладно? Не хочу, – качает головой, – не могу без тебя. Просто под кожу забралась и сидишь у меня, – усмехается секунду сам себе, а потом в глаза опять смотрит.

Ладони, обхватившие моё лицо привычно тёплые, глаза напротив излучают уверенность и спокойствие, а ещё какое-то затаённое ожидание.

Где-то там на периферии сознания я слышу, как открывается дверь, а тут в нашем коконе из сплетённых рук, ног и дыхания, звучит:

– Выходи за меня.

Тишина длится всего пару секунд и её безжалостно разрывает протяжное:

– Э-э-э… братан, ты вроде не бухнул столько…

Не обращаю внимания, смотрю в затягивающий омут чёрных глаза. Смотрю и теряю дар речи бесповоротно.

– Свали нахуй, а? – а мне, нежно шепчет, – скажи: «Да».

И в этом его «скажи», столько надежды. Что меня топит в безумии. Поддавшись порыву, отвечаю:

– Да…

Улыбка. Счастливая такая. Короткий поцелуй в губы. Теперь как дурочка улыбаюсь уже я. Сердечко шалеет окончательно. Бьётся. Так сильно бьётся.

Мы сумасшедшие… точно ненормальные.

От переизбытка информации меня штормит.

– Ахуеть… – выдыхает младший брат моего… моего жениха?

– Кир, свали, а? – не отрываясь от моих глаз шикает Игнат.

– Ага… Я эт, чё пришёл… Ник в отрубоне, поднимать не буду, Миха стрипуху куда-то уволок, хер знает, но явно не придёт обратно. А я к родакам. И тут эт… телефон орёт.

Перевожу взгляд на Кирилла и замечаю в его руках мою сумку, откуда действительно звучит мелодия. Быстренько забираю и начинаю шарить руками по дну, в поисках телефона.

– Куда ты пойдёшь такой? Распиздяй, бля. Тут оставайся.

– Да идите вы на хер. Слушать охи и стоны и не нанимался.

Моё лицо заливает краской. Бесцеремонность Кирилла зашкаливает. Ужас какой.

– Пиздюлей словишь сейчас. В комнату вали спать.

Закрывается дверь, а я смеюсь и прячу лицо на плече Игната. Какой кошмар… просто ужасно. Игнат тоже расслабляется, смеётся, гладит меня. Телефон так не вовремя начинает орать в моих руках. Вздрагиваю и перестаю смеяться.

Чёрт… этого ещё не хватало. Подрываюсь и встаю на ноги. Метаться начинаю.

Мама. Почему-то испуганный взгляд кидаю на сидящего Игната. Он опять хмурится и встаёт, без слов у меня трубку забирает, хмыкает почему-то и принимает вызов. Замираю.

Мы с мамой плохо попрощались, я ушла из дома, теперь получается, что трубку не брала. Я всё ещё злюсь на неё, но и чувство стыда не отпускает. Могла бы и позвонить, сказать, что у меня всё нормально.

Чудо-дочь…

– Здравствуйте многоуважаемая тёща, рад вас слышать. Рита у меня, – тишина, потом он так же весело продолжает, – нет, всё прекрасно. Не переживайте. Куда я её на ночь глядя из дома отправлю. Тут, конечно. Да, мы завтра за вещами приедем. Нет, не пошутил. Да, спасибо. И вам хорошего вечера. – безукоризненно вежливо произносит.

Подмигивает совсем по-мальчишечьи и сбросив вызов, кидает телефон на диван. Притягивает меня к себе за талию.

– Я в шоке, – тихо шепчу.

– Я тоже…

Улыбаюсь пока целует. Солёный вкус от моих слёз, нотки алкоголя и сигарет, но всё это меркнет и бледнее на фоне того тепла, что разливается, между нами. И оно действительно топит с головой. Но ни так как раньше, а выходя на какой-то новый уровень. На наш уровень.