Глава 17

POV Янка

Я в шоке от того, что произошло. Даже не в шоке — это слишком мягко сказано, а в дичайшем ужасе.

Я. Целовалась. С Максом!

Что такого произошло в моей голове, что я это допустила? Какой шуруп с резьбы сорвался?

Целовалась с Ершовым. Капец.

Меня так не плющило даже после самого первого поцелуя, который состоялся в девятом классе, в торжественной обстановке школьной раздевалки. Тогда мне было слюняво, щекотно, но интересно и радостно, что можно было похвастаться перед девчонками.

Сейчас… Я не то, что хвастаться, в глаза людям смотреть не могла!

Докатилась.

Когда я вернулась в класс, мне казалось, что все всё знают. Кто-то же за нами подглядывал! Интересно кто. Хотя нет, не интересно. Я и без того готова от стыда провалиться сквозь землю.

Макс пришел через пять минут после меня. Непривычно тихий, задумчивый. Сел на свое место, открыл тетрадь и рассеяно смотрел в окно, так и не сделав ни одной записи. А я, наоборот, развила бешеную деятельность — руку тянула, к доске выскакивала, как чокнутая. Что угодно лишь бы перебить дрожь, которая, поднималась от вялых коленок и мурашками пряталась в волосах на затылке.

Не получалось. Стоило только остановиться на миг, потерять контроль над мыслями, и внутри снова все переворачивалось, и все по новой.

Я поцеловала Ершова.

Тогда мне это показалось таким естественным, таким правильным, а сейчас я была готова придушить саму себя.

Он же теперь не отстанет! У него в глазах неоном горело «Попалась, не отпущу. Моя». Я ему своим поцелуем дала зеленый свет для дальнейших безумств.

И самое страшное, что мне самой этого хочется.

Я хочу прикоснуться к черным крыльям.

После урока я сбежала из школы. Неслась, позорно поджав хвост, не оглядываясь, будто за мной по пятам следовала орда кровожадных демонов. Уже дома, забаррикадировавшись в своей комнате, обнаружила входящее сообщение:

«Где прятаться будешь? Под кроватью? В туалете? Думаешь, это тебя спасет?»

Я отбросила телефон на кровать и со стоном уткнулась в свои ладони. Он будто чувствует меня, знает, когда надо подлить масла в огонь, чтобы окончательно лишить опоры под ногами.

Продышалась кое-как, справилась с трясущимися руками и написала сдержанный ответ.

«Не понимаю, о чем ты»

«Очень по-взрослому».

У меня в груди атомный взрыв в щепки разносит ту стену самоконтроля, которой я привыкла прикрываться. Хочется швырнуть телефон об стену и визжать.

Меня крутит, практически выворачивает наизнанку.

Зачем я его поцеловала? О чем думала? А самое главное, что с этим делать дальше? Я ведь не вытяну его, не справлюсь. Ершова для меня всегда слишком.

Я пыталась вспомнить, есть ли у него сегодня тренировка и не могла. Сидеть дома, ждать его, вздрагивая от каждого шороха было выше моих сил. Поэтому быстро пообедала, переоделась и снова махнула в свою тихую гавань. Надо было попрощаться с Персиком, а заодно передать врачу те лекарства, которые купила. Пусть пригодятся кому-то другому.

В приюте я просидела почти до самой ночи. На улице уже зажглись фонари, а я все брила дворнягу, покрытую колтунами свалявшейся шерсти и репьями.

— Кто-то решил здесь заночевать? — спросил Игорь, наблюдая за тем, как я работаю.

Я бы с радостью. Не только ночевать, жить бы сюда переехала. По крайней мере до тех пор, пока не справлюсь с разломом в груди и не научусь заново дышать.

— Надо доделать, — я устало кивнула на собаку, — а то, завтра…

Меня отвлек телефон. С опаской глянув на экран, я увидела надпись «папочка». Фуух. Пронесло. Если честно, все это время я ждала звонка от сводного брата. Хотя, Макс прав, какой он мне к черту брат? Он — геморрой, от которого в животе порхают бабочки, а в голове остатки мозга бьются в истерике.

— Да, пап, — ответила, прижимая трубку плечом.

— Яночка, а ты где? — спросил он взволновано.

— В приюте.

— Так поздно?

— Да. Извини, что не предупредила. Тут пациент сложный. Вернее грязный. Сейчас с ним закончу и домой.

— Нам стоит волноваться?

— Нет. Скоро буду, — сбросила вызов, отложила в сторону мобильник и снова взялась за бритву.

Игорь молча сбросил свой рюкзак на лавку, закатал рукава и подошел к столу.

— Ты же на автобус опоздаешь, — я посмотрела на него с легким укором.

— Предлагаю сделку. Я сейчас по-быстрому помогу оприходовать этого бедолагу, а ты меня потом подкинешь до центра. Идет?

— Идет.

Я действительно устала и была рада помощи.

Вдвоем было стало гораздо быстрее и удобнее. У Игоря было больше опыта и золотые руки, поэтому совсем скоро пациент лишился своей некрасивой шубы и, голенький, отправился в клетку.

Мы все убрали, навели порядок, попрощались со сторожем и вышли на улицу.

— Ты еще не передумала? — поинтересовался он, когда мы уже подъезжали к центру, — насчет поступления.

Я думала об этом постоянно.

— Вроде нет, — скованно дернула плечами.

— Ян, не глупи. Сейчас выберешь не то направление, потом всю жизнь жалеть будешь. На фиг тебе этот дизайн сдался?

— Там проще учиться.

— Разве ты боишься трудностей? Что-то я ни разу этого не замечал.

Некоторых да, очень боюсь. Просто до тряски

— Гош, все не так просто. Есть определенные обстоятельства.

— Не усложняй. Я бы понял, если бы тебе самой не хотелось идти в ветеринарию. Тогда не было бы смысла соваться и насиловать себя. Но ты же хочешь!

Очень хочу.

— Давай, сделаем так. Ты еще подумай, покрути в голове все «за» и «против», и, если останутся какие-то вопросы, сомнения — можешь, их задать мне. Я сам только отучился, в голове еще свежо. Чем смогу, помогу. Хорошо? Только не сбрасывай этот вариант со счетов. Договорились?

Я пообещала ему, что подумаю.

Оказывается, если проявить чудеса смекалки и изворотливости, то можно избегать столкновения с человеком, даже если живешь с ним под одной крышей. Например, можно целыми днями пропадать у репетиторов, приходить домой поздно вечером, тайком пробираться в свою комнату, тут же запираясь и для надёжности подпирая дверь стулом.

Можно внезапно воспылать чувствами к мачехе и проводить с ней все свободное время — ходить по магазинам, болтать о всяком разном до самой ночи, сидя у камина, и старательно игнорируя чужие взгляды в спину.

Еще можно свалить к тетке почти на неделю и не отвечать на звонки.

Да много чего можно, но в итоге все равно нарвешься…

В очередной раз найдя повод задержаться, я пришла домой поздно.

На улице уже было темно, и естественно отец ждал моего возвращения, а вместе с ним и Настя.

— Привет! — поприветствовала взрослых, — как дела?

— Вот. Сидим. Ждем. Когда дети нагуляются и соизволят вернуться домой, — проворчал он, но быстро сменил гнев на милость, когда я подошла к нему, крепко обняла и поцеловала в колючую щеку.

— Макса еще нет? — спросила в полголоса, чтобы он не услышал, если вдруг ошивается где-то поблизости.

— Нет. Опять на тренировке. Что у них за тренер там такой? Зверь просто, так мальчишек гонять, — вздохнула Настя, неодобрительно посмотрев на часы.

— У них матч послезавтра. Поэтому и гоняет.

— Важный матч?

— Да, первенство школ. Наши два года подряд на втором месте были. Вот тренер и бесится. Грозил в отставку уйти, если и в этом году кубок не возьмем.

— Ну и шел бы…

— Кубок — это серьезно. Пусть стараются, — в этот раз отец принял сторону спортсменов, — нечего портки просиживать. Я в их возрасте тоже гонял мяч.

Я не стала слушать их дальнейшую дискуссию на тему спорта, мячей и злых тренеров и по-тихому поднялась к себе.

Зайдя в комнату, первым делом заперлась.

Это не паранойя, это — предусмотрительность. Сейчас его дома нет, а через пять минут появится. Так что запираемся.

Свет тоже не стала включать. Так можно притвориться, что уже сплю, или вообще меня нет дома. По той же причине не шумим, музыку не включаем, компьютер тоже. Полная конспирация.

На всякий случай выглянула в окно, прислушалась — не раздаются ли быстрые уверенные шаги, которые я узнаю даже с закрытыми глазами.

На улице тихо. Только за забором у соседей тоскливо подвывал дворовый пес, да где-то на соседней улице сигналила машина. Весенняя ночь вкусно пахла скошенной травой, остывающим асфальтом и дождем, идущим где-то далеко.

Я позволила себе постоять, опираясь на подоконник и полюбоваться на чернильное небо с россыпью звезд.

Наверное, я все-таки ждала, что Макс появится. Вынырнет из темноты, привычно бодро взлетит по ступеням крыльца, ворвется в дом черным ураганом. Стыдно признаваться, но я бы стояла, прижимаясь ухом к двери и жадно слушала, как он идет к себе, а потом бы полночи думала, чем он занимается в своей комнате.

Как же я устала. От всего. От сложных отношений в школе — да, основное напряжение спало, меня оставили в покое, но прежняя дружба не вернулась. Пускай я больше в ней не нуждалась, но все равно было тоскливо. От нескончаемой гонки за знаниями. От репетиторов. От бессонных ночей. От игр в прятки с Максом.

Но больше всего — от самой себя и своих тараканов, которые разделились на два лагеря и вели активные боевые действия. Одни требовали крови и мучений для сводного братца, перетряхнувшего всю мою жизнь, вторые — ликовали, стоило ему только появиться поблизости, и млели от каждой минуты, проведенной с ним наедине, растекались сладкой лужицей от каждого взгляда.

Мне было сложно держаться, сложно понять саму себя, сложно сделать правильный выбор. Я не привыкла к тому, что сердце в разладе с головой. Мала я еще для таких переживаний.

— К черту, — прошипела себе под нос и захлопнула окно, раздраженно задернув штору.

Все! Хватит бредить!

Стащила кольца, побросав их на стол. Переоделась в ночнушку. Бессовестно скомкала школьную одежду и бросила на пол. Пусть валяется, завтра уберу. Потом завела будильник и плюхнулась на кровать, очень надеясь, что сразу засну, а не буду полночи грезить не понятно о чем, или о ком.

Дернула на себя одеяло…а оно не поддалось, будто было придавлено чем-то тяжелым.

Меня парализовало. Замерла, вытаращившись в потолок, и перестала дышать.

В моей кровати был кто-то еще.

— Ну, привет, Белка, — из темноты раздался невозмутимый голос Ершова, — набегалась?

Крепкая ладонь успела зажать мне рот за мгновение до того, как я завизжала на весь дом.

Перепугавшись до седых волос, я начала отталкивать от себя этого мерзавца. Бесполезно. Он умудрился перехватить обе мои руки своей одной, и чем сильнее я брыкалась, тем крепче держал, а потом и вовсе придавил к кровати, навалившись сверху.

У меня сбилось дыхание, сбился пульс, мозги в конце концов сбились. Съехали набекрень. Потому что в голове осталась только одна мысль.

Ершов здесь! В моей комнате! Стыдно говорить, но он в моей постели! Да еще и держит, так что не вздохнуть.

Если бы в комнате горел свет, то Макс бы смог лицезреть мою пылающую алым физиономию. К счастью, света не было, и мой позор был надежно укрыт пологом тьмы.

— Не ждала? — в его голосе звучала насмешка.

Гад. Мерзавец. Нахал. Убери свои руки и убирайся из моей комнаты!

Так эти слова звучали у меня в голове, вслух же получалось лишь сдавленное мычание.

— Ничего не понятно, но очень интересно, — Ершов продолжал глумиться надо мной.

Я взбрыкнула, едва не скинув парня на пол, попыталась его укусить, но тут же за это поплатилась — сжал запястья так, искры из глаз посыпались.

— Могу связать. Если тебя так больше нравится, — тихо, на самое ухо, опаляя кожу тяжелым дыханием.

Он ведь может. Запросто! Мне только игр со связыванием не хватает.

Я притихла, перестала сопротивляться и только сердито сопела.

— Все? Могу отпускать?

Получив от меня утвердительный кивок, Максим убрал ладонь и приподнялся на руках, но слезать полностью не спешил.

— Совсем чокнулся, Ершов? Какого лешего ты забыл в моей комнате? — прошипела я.

— Тебя по-другому хрен достанешь. Устроила тут игру в прятки.

— Ничего я не устраивала. Слезь с меня немедленно!

— Как скажешь, — он плюхнулся на кровать рядом со мной, но прежде, чем я успела вскочить, одной рукой притянул к себе, так что уткнулась носом в его бок.

Голова шла кругом. Во-первых, от всей этой ситуации, от всплеска адреналина. Во-вторых, оттого, что держал, прижимая к себе, оттого что чувствовала жар его тела и запах. В-третьих, оттого, что ночнушка задралась опасно высоко, и я не знала, как ее поправить, не привлекая внимания.

Словами не передать, как я в этот момент злилась на него. Прибить хотела… а у самой вместо крови раскаленная лава, смешанная с густой патокой, и каждый вдох сладкой истомой наполнял легкие.

Просто безумие какое-то! Это вам не Меньшов, со своими слюнявыми поцелуями, от которых ни в одном месте ничего не дрогнет. Это Макс, который даже ничего и не делает, а у меня уже искры из глаз.

— Чего распыхтелась? — невинно поинтересовался он.

Скотина!!!

Уперлась ему в бок, пытаясь отодвинуться хоть на пару сантиметров. В итоге добилась лишь того, что была снова придавлена, в этот раз к тяжело вздымающейся груди.

— Я не распыхтелась. Я запыхалась, пока с тобой боролась.

— Да? Ну ладно.

Почему мне кажется, что надо мной издеваются? Что он читает меня между строк, и забавляется моей реакцией?

— Тебя же дома не должно быть? — не сдавалась я.

— А я есть. Просто родителям на глаза не показывался, чтобы они тебя не предупредили.

— Тебя мать, между прочим, ждет. Волнуется, — мстительно произнесла я.

— Ничего. Разберусь.

Вот ведь упырь непробиваемый.

— Не хочешь убрать от меня свои руки?

— Нет.

— А если…

— Все. Лежи и не дергайся. Я сегодня устал как черт, сил нет вообще.

Это называется сил нет? Бугай несчастный!

— Так иди к себе и спи!

— Обязательно, только пару моментов обсудим.

— Макс, нечего нам обсуждать. Все и так предельно ясно.

— Да? Ну расскажи, что там тебе ясно, — мне почему-то казалось, что улыбался.

— Мы…просто совершили ошибку…

— Угу, — вроде как согласился поганец.

— Поддались эмоциям.

— Однозначно.

— Я вообще была не в себе.

— Да ты и сейчас там же.

— Макс, — я сильно пихнула его в бок.

— Не дерись.

— Боишься, что побью тебя?

— Боюсь, что от твоей дерготни, у меня тормоза откажут.

На всякий случай перестала трепыхаться, замерла, радуясь тому, что он не может видеть моего лица, и того, как я, прикрыв глаза, пытаясь совладать со своими чувствами.

Время шло. Он уже не держал, просто задумчиво водил кончиками пальцев по плечу. У меня от удовольствия глаза закрывались.

Хотелось обнять его в ответ, но естественно я этого не сделала. Перебьется! Лежала рядом с ним, как оловянный солдатик, даже моргать лишний раз боялась.

— Я чего пришел-то. В общем, долгие разговоры разводить смысла нет. Просто ставлю тебя перед фактом. Я хочу с тобой встречаться.

От его слов снова сладкий всплеск где-то в животе. Я зажмурилась сильно, сильно, аж в ушах зазвенело, и просипела:

— Нет.

— Почему?

— Мы…

— Давай сразу проскочим тот момент, когда ты говоришь, что нам нельзя быть вместе по семейным причинам. Можно.

— Да ты…

— И тот, в котором ты пытаешься убедить меня, а заодно и себя, что я тебе не нравлюсь. Нравлюсь. Точка.

От такой наглости я едва не задохнулась:

— Я не хочу!

— Возвращаемся к первому вопросу. Почему?

Причины ему нужны? Пожалуйста!

— Потому что ты — свинья! Ты мне всю жизнь испортил. Настроил против меня класс, — начала яростно перечислять его заслуги. — Сфотографировал и выставил посмешищем в глаз всей школы, дома устроил погром. А теперь встречаться?

Он помолчал пару секунд, потом кивнул:

— Согласен. Свинья. Извини. Исправлюсь.

Я только пренебрежительно фыркнула. Исправится он, как же.

— Можешь начать прямо сейчас. Свали из моей комнаты.

— Нет. Пока не скажешь, что обещаешь подумать над моим предложением.

Ну, что за наглец!

— Хорошо. Подумаю.

— Я записал, — он порывисто поднялся и, не понятно как, я снова оказалась под ним, — не дергайся. Ухожу.

— Вали!

Макс проворно скатился с кровати:

— И тебе, Яночка, хорошей ночи… Надеюсь уснешь.

Когда горячая ладонь нагло легла на мою коленку, я подскочила, как ужаленная:

— Ершов Ты…

Невесомое прикосновение губ, выбивает из легких весь воздух. Макс замирает так на пару секунд, а потом разворачивается и уходит, забирая с собой мой кислород, мои мысли, часть меня самой.

Я судорожно поправляю сбившуюся кверху пижаму, падаю на подушку и осторожно трогаю свои губы. Их все еще калит от мимолетного поцелуя.

Я ведь обещала ему подумать просто так? Чтобы от него отделаться? Я же не собираюсь всерьез размышлять на эту тему?