Глава 18

Накануне первого матча, всю школьную команду сняли с занятий и отдали на растерзание тренеру. Поэтому на уроках его парта пустовала, как и место Меньшова, и еще нескольких парней из класса. Я по привычке продолжала украдкой оглядываться, но каждый раз, натыкаясь взглядом на пустоту, испытывала колючее разочарование.

Мне хотелось его видеть. Хоть мельком, несмотря на то что я так ничего и не решила относительно его предложения. От одной мысли о том, что он хочет со мной встречаться шла кругом голова, и легкие напрочь отказывались нормально работать. И улыбаться хотелось. И танцевать. И даже немножечко петь, что странно, учитывая тот факт, что голос у меня напрочь отсутствовал, впрочем, как и слух.

С другой стороны, было страшно. Это же Ершов. Мерзавец, который ворвался в мой размеренный мирок и по щелчку пальцев все там перетряхнул, перекрутил, вывернул наизнанку. Я сомневалась, что ему можно верить. Вдруг играет? Вдруг все это очередная попытка подставить бестолковую доверчивую Белку? Если так, то это очень жестоко. Очень.

Вечером дома мы тоже не пересеклись. Он вернулся относительно рано, часов в семь, но тут же ушел к себе, чтобы хорошенько выспаться перед игрой.

И снова неуместный приступ разочарования. Оказывается, я ждала, что он снова без спросу ввалится в мою комнату. Вот что у меня в голове происходит? Кто-нибудь может объяснить?

Я никогда не любила ходить на соревнования, потому что для меня это слишком эмоционально, слишком нервно. Я из тех болельщиков, которые половину матча закрывают ладонями лицо и сквозь пальцы следят за игрой, жмурясь в самый ответственный момент. Мне все время кажется, что если я буду смотреть, то непременно что-то случиться.

Но пропустить игру я все же не смогла.

В первом матче наши сошлись с двадцать девятой школой. Первые полчаса будто примеривались к противнику, оценивали, на что он способен, а потом понеслось. Мяч за мячом, приносили нашей команде все больше очков. Противники были явно слабее. Парни у них какие-то вялые, неповоротливые, не то, что наши. У нас не просто команда, а волчья стая, прущая напролом.

Я совру, если скажу, что любовалась их игрой. Конечно нет. Я смотрела исключительно на Ершова.

Мне еще не доводилось видеть, его в деле, и теперь я откровенно млела, наблюдая за ним. Взгляд, словно привязанный метался за Максом по полю, жадно ловил каждый жест, каждое движение, наполненное дикой энергией.

Как он играл. Мммм. Быстрый, резкий, сильный. У меня даже колени от восторга затряслись.

А за 5 минут до финального свистка, когда разрыв между командами был такой, что уже ничего не нагнать, не исправить, случилось это.

Очередной пас. У мяча практически одновременно оказываются Макс с Денисом. Я будто в замедленной съемке вижу, как Меньшов грубо подсекает моего «братца», попутно задевая плечом и бежит дальше с мячом, а Макс на полном ходу валится на пол. Причем неудачно валится — когда поднимается, мы все видим, как по лицу бежит кровь.

Мне дурно настолько, что все проваливается в туман. Свисток, возмущенные вопли на трибунах, крики тренера. Все это по-боку. Я вижу только Ершова, который морщится, прижимая ладонь ко лбу.

— Не заливай мне пол кровью. В медпункт живо! — командует тренер, и я срываюсь со своего места, будто эта команда предназначалась мне.

Проталкиваюсь сквозь ряды зрителей, выскакиваю из зала и несусь к раздевалкам, как раз успевая на выходе перехватить Ершова.

— Макс!

Пока я бегу, кажется, что он едва держится на ногах, почти при смерти, но стоит подойти ближе, как становится очевидно, что все прекрасно у него с ногами. Он бодрый, но злой, как черт.

Я робею, сбавляю ход и настороженно приближаюсь, с ужасом глядя, на пятна крови.

— Ты…ты как? — дрожащими пальцами нащупываю в сумке пачку салфеток и протягиваю ему, — Держи.

Он молча ее забирает, достает сразу несколько штук, прикладывает к лицу, а я едва стою на ногах, крутит так, что зуб на зуб не попадает. А еще, кажется, я собираюсь зареветь. Приходится закусывать губы, чтобы сдержать жалкий всхлип, рвущийся наружу.

— Белка, ты чего? Из-за меня что ли переживаешь? — спрашивает Макс, подозрительно вглядываясь в мою несчастную физиономию.

— Что? Нет! — да какого черта я отпираюсь! — Да! Конечно, переживаю! Ты же весь в крови! Вдруг перелом, сотрясение? Черепно-мозговая травма?

Я причитаю, как старая курица наседка, а он внезапно смеется.

— Что смешного? Тебе надо в травмпункт. На рентген. Или в больницу, — я лезу за телефоном, готовая поднять на ноги МЧС, полицию, скорую, да хоть военно-морской флот, но он перехватывает мою руку:

— Расслабься, Ян. Все в порядке. Просто небольшая производственная травма. В спорте такое часто бывает.

— У тебя идет кровь!

— Ну так радуйся, что я раненый, — нагло усмехается он, — а то б я тебя сейчас утащил в укромный уголок, и плевать на то, что обещал дать подумать.

Похоже, с ним действительно все в порядке. Все тот же несносный нахал, от которого у меня начинается нервная тряска.

— Да иди ты на фиг, Ершов! — шиплю, тыкая в него пальцем, — я чуть с ума не сошла, а тебе весело!

— Ладно, Белка, не буянь. Вечером поговорим, а сейчас пойду к медикам…пока кровью не истек и не упал в обморок.

— Дурак!

Он беспечно подмигивает и уходит, а я стою посреди коридора, прижимая руки к пылающим щекам. И не знаю, чего во мне больше. Облегчения, оттого что с засранцем все в порядке, или возмущения от его поразительной способности выводить меня из равновесия.

Меня понесло так, что уже не остановиться.

Я не стала возвращаться в зал, чтобы досмотреть последние минуты игры — без Макса не интересно, но зато после финального свистка ворвалась в мужскую раздевалку. Как раз в тот момент, когда туда возвращалась команда.

Первым, далеко оторвавшись от остальных, шел бешеный Меньшов. Бледный, взъерошенный, с нервными красными пятнами на щеках.

— Денис, ты совсем с ума сошел?! — я подскочила к нему и изо всех сил толкнула в грудь. Мой бывший явно не ожидал от меня такой прыти и отшатнулся на пару шагов назад, — ты специально это сделал!

Глаза, которые когда-то казались мне красивыми, моментально налились лютой злобой.

— Белецкая, да я тебя сейчас… — и шагнул ко мне.

Я даже испугаться не успела, потому что между нами вклинился один из игроков, закрывая меня плечом, а следом налетел капитан. Схватил его за шкирку и как плюшевого медвежонка откинул к стене.

— Меньшов, тебе конец! Понял?

— Отвали! — тот попробовал брыкаться, но мигом получил затрещину и затих.

— Ты Макса подставил!

— Просто так получилось. Я не виноват, что этот дебил под ноги не смотрит!

— Да врет он! — не выдержала я, — все видели эту подсечку!

— Заткнись, — прорычал Дэн, глядя на меня так, будто это я была виновата во всех его проблемах.

— Ты ее не затыкай. Янка права, — Егор придавил его локтем, так что Меньшов засипел, — там такая явная подстава была, что даже слепой заметит. Не мог найти другого времени для разборок? Обязательно надо было права во время игры качать? Или хотел публично вы***ся?

— Мы победили, что не так?

— Победили. Только ты тут не причём. Ни одного меча не забил! Тупил как придурок, а под конец вывел из игры Ершова, от которого пользы в сто раз больше, чем от тебя!

При упоминании Макса, Дениса просто затрясло.

— Да он вообще…

— Все, заткнись. Я предупреждал. Мне разборки в команде не нужны. Поэтому ты собираешь свои манатки и идешь на хрен.

— Что значит на хрен? — взвился Денис.

— То и значит. На поле ты больше не выйдешь. Вместо тебя будет Леха из запасных.

— Не ты меня в команду брал, не тебя меня и выгонять.

— Правда? — ухмыльнулся Егор, отталкивая Дена так, что тот впечатался спиной в стену, — так ты к тренеру подойди. Он тебе мигом объяснит, кто будет дальше играть, а кто нет.

Яростно сжимая кулаки, Меньшов дернулся вперед, но в последний момент остановился. Против целой команды не попрешь, он это прекрасно понимал. Бешеным взглядом обвел всех присутствующих, зло сплюнул мне под ноги и, оттолкнув с дороги одного из парней вылетел, из раздевалки.

Правда далеко не ушел. На выходе его поймал тренер. Схватил за шкирку, как дворового щенка, и куда-то потащил:

— Ты чего, гаденыш, творишь? — это последнее, что донеслось до нас, прежде чем дверь захлопнулась.

На нервной почве у меня зашумело в голове. Я зажмурилась, сдавила пальцами виски, досчитала до пяти, пытаясь успокоиться, а когда открыла глаза внезапно осознала, где нахожусь. В мужской раздевалке, в окружении взмыленных, злых, но одновременно довольных парней из команды. И все они смотрели на меня.

— Ребят, вы молодцы, — улыбнулась я, пытаясь скрыть смущение, и бочком-бочком, к выходу, — С победой вас.

— Макс как? — Егор смотрел на меня исподлобья, вытирая лицо скомканной футболкой.

— Все нормально. Бровь только рассек.

— Ничего, голова не жопа, поболит и перестанет, — кто-то из задних рядов поделился глубокомысленной фразой.

— Играть сможет?

— Куда он денется, — усмехнулась я, — хоть сейчас готов обратно на поле.

— Это хорошо. Он нам нужен.

Мне тоже он нужен.

Я выскользнула из раздевалки и на едва гнущихся ногах побрела вниз. Мне срочно надо домой, принять тридцать капель эфирной валерьянки. Эти парни со своими петушиными боями точно доведут меня до срыва.

Подавив желание найти Макса, я вышла из школы. Ему сейчас не до меня. Победа все-таки. Ладно если к вечеру дома появится, а то ведь и загулять может, как раньше это делал. Будут с пацанами праздновать. А где пацаны, там и девчонки…

Ревниво покосилась на окна школы, фыркнула и уехала.

Какой кошмар, еще ничего не решено, не понятно будет ли вообще что-то между нами, а я уже начинаю ревновать. Хотя…я ревновала его с первой секунды, как он появился в моей жизни.

Он все-таки пришел вечером. Потрёпанный, с заклеенной пластырем бровью и наливающимся фингалом, но такой довольный, что аж светился. Победитель, хренов.

— Где ты был? — неожиданно люто набросилась Настя, — что у тебя с лицом? Опять подрался? С кем?

— Нет. Просто неудачно упал, — Ершов удивленно уставился на мать.

— Что ты мне врешь?

Я первый раз видела ее такой взвинченной и сочла своим долгом вмешаться:

— Он не врет. Сегодня матч был. Один из игроков некрасиво сыграл. Вот ему и досталось.

— Ты сама это видела? Своими собственными глазами? Или по чьим-то рассказам судишь?

— Вся школа это видела.

Настя мрачно смотрела то на сына, то на меня, будто пыталась найти подвох в наших словах, потом погрозила ему пальцем:

— Смотри у меня, Макс! Дождешься!

— Эээ, я даже не знаю, что сказать, — он растеряно развел руками.

— Цыц!

Даже я притихла, поджала хвост и, только когда мачеха ушла на кухн., шепотом поинтересовалась:

— Что это с ней?

— Понятия не имею. Ретроградный меркурий в активной фазе.

Знаете, что такое трусость? Это когда до зубовного скрежета хочется оказаться ближе к человеку, поговорить с ним, но вместо этого продолжаешь прятаться в кустах.

Это, если что, про меня.

Я весь вечер просидела с родителями в гостиной. Активно общалась, старательно смеялась и делала вид, что это то самое место, в котором я мечтаю быть прямо здесь и сейчас. Вот прямо стопроцентное опадание.

Ершов, кстати, был с нами. Эдакий семейный вечер получился. Все в сборе, все счастливы и довольны.

Нет, действительно было хорошо, но меня ни на миг не оставляло ощущение, что все это прикрытие, бомбоубежище, в котором я пыталась пережить ядерный взрыв, и сидящий напротив Макс, прекрасно это понимал. Улыбался так лениво-снисходительно, когда я изображала из себя радостную собачонку, кивал…а глаза при этом наглые, внимательные, аж до самых костей пробирало.

Ушел он первым. Просто сослался на то, что сегодня задолбался, а завтра снова тренировка, и что голова болит.

— А ты ее меньше не по назначению используй, и не будет болеть, — проворчала Настя. Она вообще сегодня весь вечер подозрительно смотрела на сына, и не упускала шанса его подцепить.

— Спасибо, мам. Ты у меня лучшая. Прям не знаю, как я без твоей поддержки справлялся.

— Иди уж, — ворчливо отмахнулась она и повернулась к моему отцу.

Пользуясь тем, что на нас не смотрят, Макс склонился ко мне:

— Хорошо играешь, Белка, — по-братски похлопал меня по плечу и вышел из комнаты, а я осталась сидеть и краснеть.

Чертовски неудобно, когда пытаешься что-то спрятать, а человек, от которого ты все это прячешь, насквозь видит твои жалкие потуги.

Меня хватило еще на полчаса. После этого я поняла, что мне безумно хочется уединения, да и родители уже собрались спать, так что наша дружная компания развалилась.

Уже открывая дверь в свою комнату, я притормозила и через плечо обернулась туда, где обитал Макс. Интересно, чем он занимается? Спит уже? Или ковыряется в телефоне? Переписывается с кем-нибудь? Если да, то с кем?

…А может, ждет, что я сама к нему приду?

Наверное, я и должна была придти, потому что вся эта беготня и игра в кошки-мышки уже надоела, но… Как всегда, это «но». Куда не сунься везде оно вылезает, путается под ногами и мешать жить просто, без тараканов в голове и никому ненужных сложностей.

В общем, никуда я не пошла. Ворвалась в свое логово, не раздеваясь, плюхнулась на кровать, накрыла голову подушкой, будто это как-то могло помочь отгородиться от навязчивых мыслей и заснуть.

Встала я, естественно, с головной болью, потому что подушка не помогла, и эти навязчивые мысли бомбардировали меня до самого утра.

Зато набралась решимости поговорить с Максом.

Вот сейчас как спущусь вниз, как скажу, что вместе едем в школу и по дороге будем разговаривать, пусть только попробует отказаться. Вот прям, уух. Не девка, а капитан Решительность.

И снова вышел облом. Этот гад даже здесь умудрился меня обскакать: встал пораньше и ушел к нулевому уроку, на очередной сбор юных спортсменов. Мне оставалось только давиться разочарованием, пить свой йогурт и в гордом одиночестве отправляться на учебу.

— Да что это за бред такой! — это первая фраза, которую я услышала, переступив порог школы.

Возле стенда опять толпился народ, изучая новые рейтинги, а самом центре стоял возмущенный Меньшов.

— Какой дебил это все составляет?

— Что не так, Ден? — поинтересовался подошедший к ним Егор. Следом за капитаном тянулись и остальные члены команды. Макса среди них не было, — дай-ка посмотрю. Надо же, кто-то свалился на хрен знает какое место? Пятый с конца? Беда.

— Просто какой-то дурак не смог нормально голоса посчитать!

— Нет, Меньшов, это просто школа тебе не простит вчерашней подставы.

Денис распирало так, что даже на расстоянии было слышно, как яростно скрипят стиснутые зубы. Неприятно падать на самое дно. Уж я-то знаю. И что-то подсказывало, что у него шансов подняться обратно уже не будет.

— Наслаждаешься? — тихий вопрос в спину.

Мне едва хватило выдержки чтобы не завопить от неожиданности. Я не слышала, как он подошел, только почувствовала дыхание на макушке, и снова коленки превратились в желе.

— Мне плевать.

— Ух ты, какая. Плевать ей, — усмехался он, продолжая стоять за моей спиной и нервировать своим присутствием, — а мне вот не плевать. Балдею. Пусть побесится.

— Мелкая месть за подпорченную физиономию?

— Зараза, — тихо рассмеялся он, — дождешься у меня…

Чего именно дождусь, он так и не сказал, потому что Денис снова начал вопить, как потерпевший:

— Херня все эти ваши рейтинги! Слышали? Хер-ня!!! — обвел присутствующих бешенным взглядом.

— Ну и иди отсюда, раз херня! — откликнулась Озерова, — тоже мне херовед хренов нашелся, рейтинги ему наши не нравятся. На следующей неделе вообще вычеркнем и все.

Меньшов вспыхнул, как фитиль, но больше ничего не сказал. Протолкался сквозь толпу и чуть ли не бегом устремился к лестнице, попутно наградим меня взглядом полным ненависти. Такое чувство, что он именно меня винил во всех своих проблемах. Ненормальный.

Шоу закончилось, народ начал расходиться, и я смогла спокойно подойти к стенду.

Моя фамилия привычно находилась в первой десятке претендентов на победу. После того фатального провала мне так и не удалось вернуться на лидирующие позиции, зато там продолжала светиться Левина. И как ни странно, мне было на это плевать. Я просто отпустила ситуацию и перестала каждый день проверять рейтинги. И так мне от этого на душе хорошо было, что словами не передать. Что будет, то и будет. Не стану королевой? Ну и ладно.

— О, а я на первом, — не без самодовольства заметил Ершов, останавливаясь с боку от меня.

— Как неожиданно, — я не смогла скрыть иронии, — вот уж сюрприз-сюрприз.

— Язва ты, Белецкая, — беззлобно ухмыльнулся он, — самая настоящая. Идем что ли учиться уму-разуму?

И мы впервые за время нашего знакомства вместе идем на урок.