Глава 8

POV Янка

— Справитесь?

— ??? — я подняла непонимающий взгляд на Настю.

С соображаловкой сегодня было туго. Простуда отступила, но я полночи видела непонятные сны: то от кого-то бежала, то кого-то догоняла, то была большой розовой лягушкой, прыгающей по лугу на пуантах. А еще мне снились поцелуи. Обжигающие, острые, с соленым привкусом слез, совсем не такие, как с Меньшовым. От них кружилась голова, колени становились ватными и дыхание сбивалось, а когда просыпалась — накрывало непередаваемое разочарование, выжигающее все внутри. Кто был тот таинственный незнакомец из сна — я так и не увидела, но подозрения были, и от них становилось тошно.

— Ты еще не проснулась что ли? — улыбнулась Настя, — я говорю, твой отец позвал меня вместе с собой в командировку. Два дня без нас продержитесь?

Меня будто кипятком облили, с ног до головы, а потом ледяную прорубь скинули. Два дня? Наедине с Ершовым? Кто-нибудь, верните мой кислород!

— Попробуем.

— Я наготовлю вам всего. Первое, второе, компот. Только ешьте, — она взволнованно кусала губы, и не подозревала, что волнуюсь в миллион раз больше.

— Когда вы уезжаете?

— В среду, с самого утра. Отправим вас в школу и помчимся. Вернемся в четверг. Нормально все будет?

Я ж откуда знаю нормально или нет! От одной мысли, что кроме нас двоих ночью в доме никого не будет, мне становилось не по себе. Не страшно, но настолько волнительно, что пульс разогнался до максимума.

— Найдете чем себя занять? — не унималась Анастасия Сергеевна.

— Да. Конечно, — приходилось стараться, чтобы голос не дрожал, — с утра школа, потом у меня репетиторы до самого вечера. Максим…думаю, тоже скучать не будет.

Она с сомнением кивнула:

— Присмотришь за ним если что?

Боюсь, он уже вышел из того возраста, когда были нужны няньки и воспитатели, но на всякий случай киваю.

— Кстати, — я потянулась за булочкой, — где все?

Настя расцвела в смущенной улыбке и в полголоса произнесла:

— У них сегодня «мужской день».

— Это как?

— Слава с утра взял Максима под крыло. Сначала снег позвал чистить, потом в гараже чего-то ковырялись, потом в тренажерный зал спустились. Я не лезу. Пусть общаются. Очень надеюсь, что найдут общий язык, — она подняла обе руки со скрещенными пальцами и с надеждой посмотрела на меня, — хоть бы, хоть бы.

— Ммм, — протянула я, задумчиво кусая булочку, — хоть какой-то толк от этих тренажеров будет. А то стоят, пылятся.

После завтрака я помогла Насте навести порядок, немного посидела в гостиной, а потом пошла к себе. Мне нужно было побыть одной, разобраться со своими сумбурными мыслями, которые все как одна крутились вокруг скорого отъезда родителей. Что же будет? У меня даже дыхание обрывалось, стоило только представить…

С дыханием стало совсем плохо, потому что из ванной комнаты навстречу вышел Максим. С взъерошенных мокрых волос вода стекала на белое полотенце, небрежно наброшенное на плечи. Он был босой, в одних спортивных черных брюках, каким-то чудом державшихся на бедрах так низко, что были видны косые мышцы и темная полоска волос, идущая от пупка вниз.

Только не пялиться! Только не пялиться! Ни на кубики пресса, ни на проклятый пупок, ни на рельефную грудь! Вообще никуда! Я кое-как заставила себя не опускать взгляд ниже его плеч… Плечи тоже красивые, так и хочется прикоснуться. Капец!

— О, а вот и сестренка проснулась! — усмехнулся он, единственной фразой ломая мой внутренний покой, — как голова? Болит? Хреново выглядишь.

— Иди ты к черту! — я метнулась к двери.

Ершов рассмеялся и перегородил дорогу.

— Куда торопишься?

— От тебя подальше! Отойди.

— Как скажешь, — он отступил, но стоило мне шагнуть к двери, как в нее уперлась крепкая рука. Сначала с одной стороны, потом вторая — с другой.

Я стояла, не в силах шевельнуться, чувствуя, как он стоит сзади, смотрит на меня, улыбается. Той самой улыбкой, от которой дрожь вдоль позвоночника и ватные колени.

— Уже в курсе, что родители сваливают? — спросил Макс склоняясь ближе.

— Конечно, — я фыркнула, — то же мне новость.

— Боишься, Белка? — вкрадчиво спросил он.

Я боялась покраснеть до кончиков волос, а еще того, что он услышит, как грохочет мое сердце и догадается о том, какие мысли бродят у меня в голове.

— Мечтай больше! — огрызнулась, отпихивая его от себя.

Ладони тут же обожгло, будто притронулась к раскаленной печке, а Ершов многообещающе подмигнул и ушел к себе, напоследок продемонстрировав черные крылья.

Оставшиеся дни до отъезда родителей Максим вел себя примерно. Школа-дом, дом-школа. Я даже засекла его за столом с учебником. Не знаю, читал ли он по-настоящему, или смотрел в книгу — видел фигу, не разберешь, но факт оставался фактом. Мой сводный геморрой притих, и я очень надеялась, что впредь оно так и будет.

Не давало покоя только то, как он на меня смотрел. С усмешкой, будто оценивал. Этот взгляд напрягал и одновременно будоражил, и с каждой минутой, приближающей нас к среде, я все больше нервничала.

Как все пройдет? Будем сидеть каждый в своей комнате и молчать? Или поговорим? А о чем? Может, фильм посмотрим? Романтическую комедию? Пфф, где Макс и где романтика. Скорее триллер или ужасы. Я буду жмуриться, испуганно пищать и прятаться, уткнувшись ему носом в плечо, а он как всегда будет надо мной посмеиваться…

— Так! Дети! Ведите себя хорошо! Если что звоните, — Настя бегала по дому как заведенная и очень волновалась.

— Насть, успокойся. Они не младенцы. Справятся, — папа меланхолично наблюдал за ее сборами. — Нас не будет чуть больше суток. Не паникуй. Что за это время может случиться?

— Да что угодно! — нервно засмеялась она и бросила быстрый взгляд на Макса. Тот сидел в наушниках и ни черта не замечал, что творится вокруг, равнодушно уминал бутерброды, попутно листая страницы соцсети в телефоне.

В школу он как обычно сваливал раньше меня, строго по расписанию, чтобы успеть на утренний автобус. Мне торопиться было некуда, поэтому я позволила себе еще одну кружку кофе.

— Ну, давай, дорогая! — Настя обняла меня за плечи, притянула к себе и, пока нас никто не слышал, прошептала, — если что, разрешаю тебе хорошенько его пнуть. Звони, не стесняйся.

— Хорошо, — я смущенно улыбнулась и вышла на крыльцо.

Зима никак не хотела сдавать права. Было морозно. Утренний сумрак еще не рассеялся, пар от дыхания белыми причудливыми облаками поднимался кверху и медленно растворялся в воздухе. Поселок уже проснулся: шумели машины, выкатывающиеся из гаражей, за забором проскрипели чьи-то быстрые шаги, у кого-то вопил одинокий петух. Моя машинка стояла уже чистенькая и готовенькая. Отец, как всегда, позаботился обо мне и все подготовил, мне оставалось только сесть за руль и катить в школу, что я и сделала.

День выдался каким-то суматошным. Две самостоятельных, нормативы по физкультуре, гигантская очередь в столовой. Думать о предстоящем вечере просто было некогда. И это радовало, потому что за последние дни я так себя умудрилась завести, что одно упоминание Ершова приводило меня в состояние неконтролируемого трепета. Я себе уже такого успела нафантазировать, что любое, даже мимолетное соприкосновение взглядами приводило к микроинфаркту.

Макс вел себя прилично. Даже исправил свою первую двойку на четверку с минусом, каким-то образом очаровав старую учительницу. Прохвост. Но обаятельный, когда сам того захочет.

После уроков я заскочила домой, чтобы переодеться, а потом понеслась к репетитору. Впереди меня ждало четыре часа непрерывных занятий, и я надеялась, что хоть это поможет отвлечься от мыслей о сводном брате.

Так и вышло. Индивидуальная программа была непростой и мне приходилось прикладывать массу усилий, чтобы с ней справиться. А по-другому никак, так что ворчать и жаловаться смысла нет. Вперед и с песней.

От репетитора я выползала в состоянии свежевыжатого лимона. Хотелось лечь, вытянуть лапки и бездумно смотреть в телек, перещелкивая каналы, но вместо того, чтобы поскорее отправиться домой, я решила покататься по городу. Потому что было страшно, настолько, что в животе скручивались горячие пружины. А может это не страх? Может это предвкушение? Дикое, неправильное, но такое желанное?

Почему-то я была, уверена, что в отсутствии родителей Макс будет другим. Интересно, что он скажет, когда я приду? Как отреагирует? Как посмотрит? Подойдет ли так близко, что я услышу, как бьется его сердце. Поцелует ли?

Проклятье. Мне хотелось, чтобы Макс меня поцеловал. До дрожи, до темных кругов перед глазами. И плевать, что он сейчас с Иркой. Она сама заявила, что в любви, каждый сам за себя.

В любви? Я серьезно так подумала?

Сердце пару раз бухнуло где-то в горле, а потом провалилось в желудок. Это все ужасно, но смысла отрицать нет. Я встряла по полной.

К поселку я подъехала около десяти. Затаив дыхание от предстоящей встречи, я кружила по знакомым уютным улочкам, пока наконец не вывернула на нужную.

— Какого…

Возле распахнутых ворот были припаркованы несколько незнакомых машин, громко играла музыка, а когда я въехала во двор, то увидела девчонок из параллельного класса, курящих на моем крыльце.

— Яна, привет! — они радостно махали мне своими куриными лапами.

— Привет, — с нарастающим удивлением я подошла к ним, — вы что здесь делаете?

— Очень смешно, Ян, — фыркнула одна из них, — сами позвали.

Сами позвали?

У меня перед глазами все поплыло. Лично я никого не звала!

Ну Ершов, ну сволочь! Я ломанулась в дом.

Народу там была тьма. Человек тридцать. Не меньше. Они были везде: оккупировали гостиную, кухню, холл. Даже в прихожей на лавке сидели и весело разговаривали. Пипец!

— Ян, привет!

— Как дела?

— Отличная у тебя хата.

Со всех сторон кто-то что-то говорил, кто-то обнимал в знак приветствия, но я даже не видела их лиц. У меня был шок.

— Где Макс? — я вцепилась в руку первому попавшемуся парню.

— Там где-то, — он указал взглядом, и я побрела туда, едва чувствуя под собой ног.

Ершов нашелся на кухне, в компании Дениса, Семена, Рыжего и еще двух парней.

Стоило мне появиться, как Меньшов потянул ко мне свои лапы. Зря. Сегодня я была не в духе.

— Отвали! — рявкнула так, что он опешил и отступил. Я тем временем подошла вплотную к Максу и прошипела, — Что ты тут устроил?

— Что не так? — ухмыльнулся он, — веселимся. И тебе советуем.

— Веселитесь? Да они дом громят!

— Ян, не пенься. Наверх я запретил ходил. Кабинет и дверь в подвал запер. Они все здесь, под присмотром. Завтра с утра вызову клининговую службу и все будет пучком.

— Пучком? — переспросила я, офигевая с каждым мигом все больше, — я тебе сейчас такой пучок устрою… Отправляй всех по домам! Немедленно.

— Белка, не хочешь развлекаться — не мешай остальным, — встрял Семен.

— Вот именно, — поддержал его Рыжий.

Разговариваться с ними было бесполезно. Единственная надежда на здравомыслие Макса, и то она рассыпалась в прах, когда он по-дружески приобнял меня за плечи и развернул лицом к выходу:

— Хочешь — оставайся. Не хочешь — свали к себе и не отсвечивай.

Я зло скинула с себя его руку и обвела взглядом кухню. Семен улыбался, Денис, не отрывал от меня тяжелого взгляда, Макс был спокоен, как древний айсберг, и абсолютно уверен в своей правоте.

— Да пошли вы все!

— О, Белецкая, разбушевалась! Спасайся кто может, — Рыжий вечно ржал, как конченый идиот.

Под всеобщий смех я выскочила из кухни и бросилась на второй этаж.

Да что же это такое! У меня в голове не укладывалось, что этот гад себе позволяет. Да как так можно?!

Оказавшись в своей комнате, я металась словно тигр в клетке, не зная, что делать дальше. Я никогда не устраивала вечеринки дома. Никогда! И разогнать их всех мне сейчас не по силам. Может, набрать родителей? А что они сделают? Прилетят из другого города? Или Настя позвонит своему сынку и отругает?

— Пипец, — со стоном опустилась на край кровати и уткнулась лицом в ладони, — просто пипец.

Однако погрустить не удалось. Резкий стук в дверь заставил испуганно подпрыгнуть на месте и зло выругаться. Ершову неймется? Приперся чтобы окончательно меня довести?

Кипя от негодования, я бросилась к двери, распахнула ее, намереваясь высказать нахалу все, что о нем думаю, но слова застряли в горле, когда обнаружила на пороге Дениса. Он стоял, уперевшись руками в косяк и смотрел на меня сверху вниз. Оценивающим, наглым взглядом скользил по губам, потом спустился ниже, задержался на вырезе блузки, еще ниже.

— Пригласишь зайти, — он перевел взгляд на комнату позади меня, — давно хотел побывать в твоем уютно гнездышке.

Он шагнул, намереваясь войти внутрь, но я уперлась руками ему в грудь и оттолкнула:

— Перебьешься, — вышла в коридор и демонстративно закрыла за собой дверь, — чего надо?

— Соскучился, — он протянул руку и попытался заправить прядь волос мне за ухо. Я отшатнулась и перехватила его лапу.

— Не трогай меня.

— О, парни, смотрите-ка, тут любовь-морковь, — к нам поднимались Рыжий и Андрей, — неужели Янка решила выбросить белый флаг и подарить тебе ночь любви. Ну или хотя бы пару минут…

— Отвали! — огрызнулся Ден. С появлением дружков его настроение резко испортилось. Он весь подобрался, нахмурился, впился в меня лютым взглядом. Ему не нравилось, что из-за меня они над ним потешались.

— Чувак, расслабься. Это все от воздержания, — загоготали они.

— Я сказал, отвалили на хрен! — он схватил меня под руку и попытался затолкать в комнату, но я уперлась.

— Меньшов, лапы убери.

— Да-да, береги лапы, Ден, они тебе еще пригодятся скучными одинокими ночами, — Рыжий порой не соображал, где надо заткнуться.

Денис в ярости отшвырнул его к стене, а потом повернулся ко мне:

— Как же ты меня задолбала! Недотрога хренова! Лучше бы Катьку вон выбрал!

— Вперед и с песней. Катьку, Ирку, Ленку, Светку. Да вон, хоть Рыжего. Мне все равно, — я махнула рукой, обозначая направление, в котором он может двигаться. У Дениса нервно дернулась щека:

— Какая же ты…Я ж тебя…

— Только не надо мне вещать, про великую любовь и прочую ерунду. Я прекрасно понимаю, что тебе просто хочется поставить галочку и потом хвастаться очередной победой перед дружками. Так вот. Сейчас при всех тебе говорю. Этого не будет. Ты меня не интересуешь. Все. Точка. И больше никаких продолжений.

Сказала и почувствовала такое облегчение, что словами не передать. Давно надо было отправить его в отставку, а не терпеть и не выжидать, что появятся чувства. Не появятся.

— Я не понял, ты меня сейчас послала что ли? — завелся Денис.

— Браво. Пять баллов за догадливость, — я похлопала в ладоши.

— Мля, какого хрена тебя не устраивает? Я вообще не понимаю! — больно схватил меня за руку, дернул к себе, — что тебе не так? Почему нос воротишь?

Мне кое-как удалось вырваться.

— Да потому что ты никакой! Понял? — у меня не было желания миндальничать и беречь его «чувства». Все мое хорошее воспитание рассыпалось под влиянием сегодняшних событий, — красивый фасад, а за ним ни хрена нет.

— О-о-о, вот это она тебя уделала! — протянул неугомонный Рыжий.

— Заткнись, — мы рявкнули одновременно с Денисом.

— Да вы задолбали меня затыкать! — взвился он.

Скандал грозил выйти на новый уровень.

— Эй! — раздался резкий свист, от которого мы все вздрогнули. К нам поднимался Макс, — Я что сказал? На второй этаж не соваться!

— Мне надо было Яну увидеть! — огрызнулся Ден.

— Свалили. Все. Вниз! — отчеканил Ершов, и что-то в его голосе заставило парней послушаться, — Еще раз нарушите мои правила — вылетите на хер! Понятно?

— Все, Макс, не бесись, — Андрей примирительно поднял руки, — мы поняли, не тупые. Сваливаем.

Ершов дождался, когда они все спустятся вниз и только тогда пошел следом, на ходу бросил сердитое:

— Иди к себе и не высовывайся!

— Скотина, — прошипела ему вслед, заскочила в свою комнату и захлопнула дверь.

Меня трясло. От злости, обиды и беспомощности. Я понятия не имела, как тот прекрасный волнительный вечер, который я придумала себе в голове, превратился вот в такое безобразие. Полный дом посторонних, музыка гремит, внизу крики и взрывы хохота, а я прячусь в своей комнате и ничего не могу с этим поделать. Никто не пошевелиться, даже если я спущусь и начну визжать, как потерпевшая. Они теперь слушают только Макса.

— Козел! — прорычала я, зарываясь руками в волосы, — какой же козел!

Меньшов не лучше. Он мне эти слова про пустоту еще припомнит, не простит, что перед дружками опустила. Я сказала правду и ни о чем не жалела, но было тревожно, поэтому на всякий случай заперла дверь.

Ладно, переживу. Вечеринка не может длиться вечно. Сейчас они наорутся, набесятся, устанут и разойдутся по домам. Надо только немного перетерпеть. Совсем чуть-чуть.

…Через два часа от постоянного гуденья басов у меня опять начала трещать голова. Время за полночь, но никто никуда не собирался уходить, наоборот веселье набирало обороты.

Я пыталась сконцентрироваться на учебнике, но ничего не получалось. Буквы прыгали, строчки расползались, прекращаясь в неразборчивую кашу.

— Проклятье! — уткнулась носом в книгу и зажмурилась, с трудом борясь со слезами, подкатывающими к горлу. Снова хотелось разреветься и снова из-за Максима. У меня по его вине в груди уже зияла дыра размером с кулак и было чертовски больно дышать.

Я отшвырнула учебник в сторону и легла на кровать, уткнувшись носом в подушку, потом ударила по ней кулаком, второй раз, третий. Не помогало. Тогда я схватила большие наушники, натянула их на голову и врубила любимую музыку. Бесполезно. Несмолкаемый внешний гул перекрывал все.

— Заткнитесь там! — прокричала во весь голос, но жалкий вопль потонул в общем шуме, — заткнитесь!

Словно в ответ на мои вопли музыка стала еще громче.

— Сволочи, — простонала и спрятала голову под подушку.

Терпение лопнуло через полчаса, когда внизу под всеобщий хохот, что-то разбилось.

Какого хрена, я тут прячусь, пока они громят мой дом?!

Окончательно озверев, я выскочила из комнаты и ринулась вниз, еще не представляя, как буду всех разгонять.

К моему ужасу, народу в доме стало еще больше. Пахло разгулом и дешевыми бабскими духами, а в гостиной творился полный бедлам: упаковки от чипсов, огрызки, разбитая ваза.

«Гости» не обращали на меня никакого внимания. Даже если я сейчас начну их выталкивать за дверь, никто не пошевелится. Им всем насрать и на меня, и на мое недовольство. От злости и беспомощности ладони сами сжимались в кулаки.

Мне нужен Макс! Он должен всех разогнать. Должен!

Я нашла его на крыльце, вместе с остальными. Парни паровозили, он — нет. Спортсмен хренов. На нем откровенно висла Ирка и громче всех смеялась над плоскими шутками. Идиотка.

— Макс! — крикнула, привлекая их внимание.

— О, а вот и Яночка приплыла, — Левина глумливо улыбнулась, — Мы тебе спать мешаем?

В этот момент мне хотелось схватить ее за волосы и хорошенько приложить мордой о перилла. Коза драная. Остальные тоже что-то вякали, но я на них даже не смотрела. Пошли все к черту.

Ершов наблюдал за мной, чуть склонив голову на бок и небрежно улыбался.

— Пойдем, поговорить надо, — я кивнула через плечо.

— Да говори здесь. Все свои, — моментально влез Рыжий.

Я показала ему средний палец и заскочила обратно в дом, надеясь, что «братик» все-таки пойдет следом.

— С дороги! — бесцеремонно расталкивала всех, кто попадался на пути, закипая с каждым мигом все больше. Как же они все меня бесят!

На кухне сидели две незнакомые девки и рассуждали на тему того, что все парни козлы. Я в принципе согласна, но…

— А ну-ка свалили!

— Эй, подруга, полегче, — возмутилась одна из них.

— Я сказала, пошли отсюда на хрен! — хлопнула ладонью по столу, а потом указала на дверь, — живо!

— Истеричка!

Еще нет, но уже близка к этому состоянию. Внутри все гудело, как в трансформаторной будке, даже дышать было больно. Разрываясь на части от гнева, я обернулась, чтобы посмотреть идет ли за мной Ершов, и буквально уткнулась носом ему в грудь.

— Твою мать, — отшатнулась в сторону.

— Как дела? — как ни в чем не бывало поинтересовался Макс.

— Серьезно? Как дела? Максим, ты издеваешься?

Он пожал плечами.

— Ты должен всех разогнать.

— С чего бы это?

— Смотри, что они тут устроили.

— Я же сказал, завтра вызову уборщиков, они все вылижут.

— Да при чем здесь уборщики! Ты права не имел никого сюда звать.

— Да ты что, — он начал медленно надвигаться на меня, вынуждая пятится, отступать, — Напомнить тебе кое-что, милая? Это теперь и мой дом.

Я уперлась задом в кухонный стол, а Ершов продолжал надвигаться.

— Ты не должен был никого звать, — голос срывался, — У нас не принято так. Это не по правилам.

— Мне плевать на твои правила, — он оперся руками по обе стороны от меня, вынуждая отклоняться назад.

— Выпусти меня, — я попыталась его оттолкнуть, но Макс не отпустил. Наоборот, схватил за талию, подтягивая ближе к себе.

— А смысл?

Я уже не чувствовала своих колен. Вообще ничего не чувствовала, кроме электрических разрядов от его рук.

— Не смей меня лапать, — толкнула его в грудь, — Ты…ты здесь никто!

— Продолжай, — ухмылялся он, склоняясь ближе ко мне. В темных глазах полыхал огонь, и плясали демоны.

— Приперся и творишь не пойми что! — я не оставляла попыток вырваться, но Максу было плевать. Он продолжал держать, будто куклу.

— Я просто развлекаюсь. У вас здесь от скуки подохнуть можно.

— Ну, так вали отсюда! Возвращайся в свой Зажопинск! И развлекайся сколько влезет.

— Э, нет. Сам я теперь никуда не уйду. Мне тут только начало нравится, — бесцеремонно запустил руку в мои волосы, обхватил затылок и подтянул к себе.

— Зато мне не нравится!

— Так ты пожалуйся папочке. Может выгонит, — в каждом слове циничная насмешка.

А ведь он именно этого и добивается! Чтобы я окончательно разозлилась, начала капать отцу на мозги и закатывать скандалы. Настя была права, он хочет сорвать свадьбу.

— Я не стану жаловаться.

— А что так? Боишься, что уеду, и тебе станет без меня скучно?

— Да мне вообще плевать, где ты, что ты, с кем-ты!

— Ну-ну, не надо так пенится, а то я подумаю, что тебе не так уж и плевать, — он начал лениво массировать мой затылок. По коже побежали миллионы мурашек, горячей волной устремляясь куда-то вниз. Дыхания совсем не осталось, сил сопротивляться тоже.

Глаза в глаза, так близко. Его губы рядом с моими. Меня начало трясти.

— Что здесь происходит? — на пороге появилась Ирка, разбивая в дребезги тот странный кокон, что сплетался вокруг нас все плотнее.

— Семейные разборки, не обращая внимания, — усмехнулся Макс, и убирая руку, провел большим пальцем по моей щеке, губам.

Я сделала судорожный вздох и отскочила от него.

— Да? — Левина подозрительно щурилась, переводя взгляд, то не меня, то на него.

— Угу, — парень как ни в чем не бывало пожал плечами и подошел к ней, обнял, локтем притягивая к себе, и поцеловал в висок, при этом продолжая смотреть мне прямо в глаза.

Ирка тут же растеклась, но все еще недовольно поджимала губы:

— Пойдем, ребята ждут. Что-то интересное намечается.

— Да? — Ершов вскинул одну бровь, — у меня тоже есть пара интересных задумок. Поможешь?

Столько намеков в одной простой фразе, что меня передергивает. То ли от злости, то от отвращения, то ли от ревности. Они уходят, все так же в обнимку, а я остаюсь на кухне одна. Сердце грохочет, ноги не слушаются, в голове просто эмоциональный апокалипсис.

Он собирается зажиматься с Иркой в моем собственном доме? Не бывать этому!

Забыв обо всем на свете, срываюсь с места, бегу к себе в комнату и хватаю телефон. Жаловаться плохо, но я не позволю ему вот так вытирать об меня ноги. Хочет войны? Пожалуйста.

— Алло, полиция? — кричу в трубку, когда на другом конце провода отвечают, — у меня проблемы.

Да, еще две минуты назад я не хотела жаловаться. Думала справлюсь, перетерплю. Но любому терпению приходит конец. Самой мне не справиться с тем беспределом, что творился внизу.

После звонка меня отпустило. Скоро все закончится. Туго натянутая пружина внутри меня ослабла и перестала вибрировать.

Я даже снова спустилась вниз и, стараясь не морщится, когда натыкалась на очередного ошалевшего гуляку, прошла в гостиную, где шло основное веселье. Макс опять был в центре, рассказывал какую-то историю, а все вокруг с восторгом заглядывали ему в рот и разве что от восторга не писались.

Ну-ну, развлекайся дорогой, удачи.

Ухмыльнулась и ушла на кухню. Чайку что ли выпить? С мятой, чтобы успокоить расшалившиеся нервишки.

Макс появился на пороге, когда я уже стояла возле окна с кружкой и, вдыхая дивный аромат, смотрела как на улице кружит снег.

В этот раз братец был мрачен. От снисходительных улыбок не осталось и следа, как и от того разнузданного веселья, которое я наблюдала всего пару минут назад.

Он подошел ближе, остановился, прожигая меня взглядом. Я смотрела в ответ, неспешно дуя на горячий чай. Время шло, Ершов хмурился все больше. Я же в ответ продолжала равнодушно смотреть, стараясь не вспоминать, как он ко мне прикасался. Об этом я подумаю ночью, лежа без сна в постели и глядя на серую луну за окном, а сейчас буду наслаждаться предвкушением.

— И? — процедил он сквозь зубы.

— Что и?

— С чем связаны такие перемены?

— Какие? — я сдержано улыбнулась, наслаждаясь его замешательством.

— Ты больше не бесишься.

— Какой в этом смысл? — отпила немного обжигающего чая, снова начала дуть.

Хмурая складка меж его бровей стала еще заметнее.

— Позвонила предкам?

— Нет, — я пожала плечами, а потом добавила, наблюдая за его реакцией, — полицию вызвала.

— Не смешно, — фыркнул он.

— Согласна.

Макс недоверчиво всматривался в мои глаза, будто пытался пробраться внутрь, понять вру или нет. Я сочувствующе улыбнулась, мысленно представляя, как его закованного в наручники, тащат к полицейской машине.

Ершов все понял, увидел ответ в моих глазах.

— Твою мать, — прошипел и, резко развернувшись на пятках, бросился прочь. Через мгновение музыка за стеной оборвалась и раздался его вопль.

— Расходимся! Живо.

В ответ шквал недовольных вопросов: как, почему, зачем. Громкое, истеричное Иркино:

— Макс, ты шутишь?

— Да, какие шутки! — рявкнул он, — Менты сейчас приедут!

Секундная недоверчивая тишина, а потом поднялся такой гвалт, что уши заложило. Гости дорогие бросились на выход, при этом вопили кто во что горазд. По-моему, кто-то даже упал. Ершов зло всех подгонял, выталкивая взашей самых тормозных, с грохотом захлопнул дверь и, понимая, что самому бежать смылся нет, ринулся обратно в гостиную наводить порядок.

Ничего, мальчик, попотеешь. За веселье надо расплачиваться.

Слушая, как он гремит и матерится, я блаженно улыбнулась и прикрыв глаза от удовольствия потягивала свой чай из красивой кружечки. Где-то на улице, еще совсем вдалеке раздалась полицейская сирена.

Вечер-то налаживается.

Особенно хорошо стало, когда на крыльце раздались тяжелые шаги, а потом разлилась трель входного звонка. Я пошла открывать и, проходя мимо гостиной, заметила, как Макс запихивает под диван горы мусора.

— Ну, что братик, по твою душу пожаловали. Обещаю, буду сушить тебе сухари, — не удержалась от ядовитого замечания и получила в ответ очень красноречивый взгляд. Ершов был в бешенстве.

— Тебе конец, Белецкая, — сквозь зубы процедил он.

— Ты, давай не болтай, порядок наводи. А то у нас клининговые службы дорогие. Тебе твоих медяков точно не хватит.