Глава 14

Утром в больнице меня посетила полиция в лице упитанного невысокого мужчины-следователя. Я ответила на кучу вопросов, причём часть из них была похожа друг на друга, просто сформулирована чуть иначе. Особенно мне не понравились вопросы о том, где я сейчас живу, и о моих отношениях с Денисом. При этом чётко было понятно, что ответ, по крайней мере, на первый вопрос они точно знают. Когда моё терпение уже подходило к концу, следователь попрощался и оставил меня в покое.

Вскоре приехал Денис. Пока я собиралась, с кислым видом сообщил, что его уже вызвали в полицию во второй половине дня. Отвёз меня на дачу, потом съездил в магазин. Я помогала одной рукой разбирать сумки и удивлялась, зачем он столько всего накупил – почти стратегический запас на месяц. И услышала ответ:

– Чтобы тебе не пришлось ездить за продуктами самой, пока плечо не заживёт. – Денис хмуро уставился на меня и добавил: – Вот что. Я разрешаю тебе жить здесь столько, сколько захочешь.

– Ты о чём? – растерялась я и вдруг поняла: – Думаешь, тебя сегодня арестуют?

– Не исключено, – мой собеседник отвёл взгляд в сторону.

– Не может быть! Для этого же нужны какие-то улики!

– Нужны, не нужны, какая разница, – устало и даже равнодушно ответил он.

– Перестань! Не впадай в отчаяние. Раз ты не виноват – они разберутся.

– Ага, конечно. Чего им так себя утруждать, когда я вот он, под боком. Да и Матвей там, наверное, рвёт и мечет. Всю полицию на уши поставит.

Хотя я упорно отказывалась соглашаться с Денисом, провожая его на допрос, ощущала тихую панику. Особенно, когда он кивнул на дорожную сумку, стоящую в углу прихожей.

– Я тут вещи собрал. Если что, попрошу друга заехать и привезти. Отдашь ему сумку.

Я кивнула и закусила губу, еле сдерживая слёзы. Зато когда осталась одна, наревелась всласть. До самого вечера я слонялась по дому и не могла заставить себя что-нибудь делать. Даже лежать не могла, хотя всё ещё ощущала слабость. Да и боль тоже – точно, я же забыла выпить болеутоляющее!

Я пошла за таблеткой и тут услышала шум мотоцикла. Выбежала на улицу и увидела Дениса, загоняющего своего верного коня в гараж. Бросилась к нему и прижалась головой к его груди, он похлопал меня по спине.

– Ладно, ладно, всё нормально. Я тебя напугал? Ничего со мной не сделали. Промурыжили опять и отпустили, даже не сильно доставали с вопросами. Странно это, но для меня хорошо. Пойдём в дом, я купил пиццу по дороге. Тебе же, наверное, ещё трудно готовить, тем более одной рукой.

***

Прошла неделя, ни Дениса, ни меня больше не приглашали в полицию. Моё плечо понемногу заживало и уже почти не беспокоило. Вечером после ужина мы сидели в гостиной, я с чашкой чая, а Денис – с банкой пива. И вдруг он сказал:

– Послезавтра у матери день рождения. Поеду на кладбище.

– Можно мне с тобой? – тут же спросила я. Это не было спонтанным решением, я сама собиралась посетить Ольгу Николаевну. В последние дни обдумывала кое-что, и мне нужно было посоветоваться. Ну, вернее, просто посидеть у могилы. Почему-то, как я уже заметила, там мои мысли обретали логическую стройность и ясность. Денис покосился на меня и согласно кивнул, я уточнила:

– А Матвей тоже там будет? Мы же можем с ним столкнуться.

– Не переживай. У нас с братцем негласная договоренность. Он всегда посещает кладбище в первой половине дня, а я во второй. Терпеть не могу рано вставать.

– Я уже заметила, завтрак в два часа дня для тебя обычное дело.

– Ну не всем же быть ранними пташками, – резонно заметил мой собеседник.

Через день мы отправились на кладбище. Только остановились на стоянке, как у Дениса зазвонил мобильный. Я услышала требовательный женский голос и отошла в сторону, чтобы не мешать разговору. Правда, Денис ограничивался в основном недовольными междометиями, а когда отключился, с досадой посмотрел на меня.

– Чёрт, мне надо срочно отъехать. Я приеду сюда попозже, а вот как быть с тобой? Отвезти домой или здесь подождёшь?

– Здесь, – ответила я. Так было даже лучше. Можно без помех поразмышлять, не беспокоясь о том, как бы не напугать его случайно озвученными вслух мыслями.

– Хорошо! Я постараюсь побыстрее, – поморщился он, вздохнул и надел шлем.

И вот я снова сидела на низенькой деревянной лавочке и бормотала себе под нос, пристально вглядываясь в фотографию на памятнике:

– На этот раз вы победили, Ольга Николаевна. Я больше не могу оставаться в стороне. И из-за Матвея, и из-за Дениса. Одного я люблю и не могу допустить, чтобы его убили, а о другом беспокоюсь, хотя и не знаю почему. И что мне теперь со всем этим делать?

Задав вопрос, я немного подождала, словно и вправду надеялась услышать ответ. Ничего, конечно, не услышала и продолжила рассуждать вслух.

– Итак, я вижу у ваших сыновей две основные проблемы. Первая, это покушения на Матвея. Вторая – ненависть между братьями. Причём и первая, и вторая между собой связаны. В нападениях Матвей подозревает брата, что усиливает его злость, а началась она с вашей смертью. Хотя они и до этого, судя по всему, не очень ладили, но всё же совсем не так, как сейчас. Значит, начинать надо с несчастного случая. Сначала узнать, почему Денис в нём так уверен, а потом попытаться донести эту уверенность до Матвея.

Произнеся это, я загрустила. Шансы донести что-либо до старшего брата, особенно с моей помощью, казались нулевыми. И что делать? Ладно, разберёмся со всем по очереди, сначала надо заставить младшего брата говорить. А ему явно есть что сказать, и моя задача – выудить из него информацию.

– Что ты тут делаешь? – раздалось за моей спиной, от неожиданности я вздрогнула и резко повернулась. Сзади стоял Матвей и хмуро смотрел на меня.

– Чёрт, Денис же сказал, что ты бываешь на кладбище только по утрам, – пробормотала с досадой.

– На этот раз он не соврал. Действительно, так и было. Но сегодня я не смог раньше и специально осмотрел стоянку. Если бы увидел его мотоцикл – подождал бы в машине. Так ты не ответила – что здесь забыла?

– Ничего. Пришла с Денисом, он рассказал, какой сегодня день.

– Он что, тоже здесь? И где же?

– Скоро подойдёт. Ему пришлось ненадолго отъехать.

– Ясно, – тяжело вздохнул Матвей. Задумчиво огляделся по сторонам, словно не зная, что делать. Потом вдруг прошёл и опустился рядом со мной на лавочку. Она была очень короткой, и мы сидели вплотную, касаясь друг друга бёдрами и локтями. Я выдержала минуту и вскочила. Слишком мучительно было находиться так близко, ощущая тепло его тела и не имея возможности прижаться к нему, положить голову ему на плечо. Матвей тоже поднялся.

– Уходишь?

– Да. Подожду Дениса на стоянке. И предупрежу, что ты здесь.

Его пристальный взгляд меня смущал, я не стала задерживаться, кивнула и пошла прочь. Остановилась на тротуаре за воротами кладбища и попыталась дозвониться Денису, но он опять был недоступен. На этот раз я решила не перезванивать, наверное, стоит выбираться отсюда самой. Я вертела головой, вспоминая, где находится остановка автобуса, и увидела Матвея.

– Что, бросил тебя Денис? Долго будешь тут стоять?

– Уже собиралась уходить. О, вон как раз автобус.

– Подожди! – он придержал меня за локоть. – Я тебя отвезу.

– Спасибо, не надо.

– Спасибо скажешь потом, пошли, – взял меня за руку и потянул за собой как ребенка. Упираться было глупо, и я не сопротивлялась.

Пока мы ехали, в машине царила тишина, Матвей молчал, а мне не нужно было слов рядом с ним. Только хотелось, чтобы поездка длилась как можно дольше, а лучше всю жизнь. Но мы довольно быстро приехали, к моему сожалению даже привычных пробок на дорогах сегодня не было.

Машина остановилась у ворот дачи, я потянулась к ручке двери.

– У тебя есть ключи? – поинтересовался Матвей.

– Да. Денис отдал мне запасные… Тебе это не нравится?

– Да нет. Я не против, что ты здесь живёшь.

Больше он ничего не добавил, и я выбралась на улицу, мой спутник последовал за мной. Мы стояли около калитки, я ощущала неловкость и с нетерпением ждала, когда останусь одна.

– Ладно, я пошла. Пока.

– Можно, я тоже зайду? – нерешительно спросил Матвей. Стараясь скрыть удивление, я пожала плечами.

– Это твой дом. Зачем спрашиваешь? – и открыла замок.

Мы зашли в гостиную, внутри меня разливалась паника, я не понимала, как себя вести. Сначала опустилась в кресло, потом встала и снова села. Матвей, не обращая внимания на мои метания, прошёлся по комнате и вдруг замер. Я проследила за его взглядом – он стоял напротив фотографии Ольги Николаевны. Оставив его одного, я тихо вышла из комнаты. Зашла на кухню и включила чайник, наверное, надо предложить ему поесть? Через несколько минут я услышала шаги и скрип дивана, заглянула в гостиную и спросила:

– Будешь чай?

– Лучше кофе.

Я выполнила просьбу, приготовила бутерброды и вернулась в комнату. Подавая Матвею чашку, случайно задела его пальцы, вздрогнула и едва не расплескала кофе на светлые брюки. Он быстро поднял на меня глаза, но я сразу же отвернулась. Устроилась в кресле подальше от нежданного гостя и пила свой чай, очень стараясь не подавиться – так напряжены были мои нервы. И вдруг услышала звук приближающегося мотоцикла.

Господи, это Денис! Я совсем о нём забыла! Что же делать? Мой взгляд в панике метался от окна к Матвею и обратно. Он тоже обратил внимание на рёв мотоцикла и сразу встал. Его лицо напряглось, кулаки сжались. Глядя на это, я не смогла заставить себя сдвинуться с места. Да и что бы я сделала?

Через пару минут в комнату зашёл Денис. Он, конечно же, увидел машину брата и тоже был готов к встрече. Только сейчас я разглядела, как они похожи друг на друга в гневе. Чтобы отвлечь Дениса и переключить его внимание на себя, я вышла вперёд.

– Ты тоже здесь? Я тебе сто раз звонил! Чего не берёшь трубку?

В растерянности я достала мобильный и досадливо поморщилась.

– Чёрт, случайно отключила телефон. Прости!

– А он что тут делает? – раздражённый кивок в сторону брата.

– Матвей привёз меня сюда с кладбища.

– Вот как! Спасибо сказать не забыла? – издевательски протянул Денис. Младший брат замечательно умеет подогревать обстановку! Я дотронулась до его локтя.

– Пожалуйста, не надо. Вспомните, какой сегодня день. Просто подумайте о вашей маме, – и тут же поняла, что это не самый лучший способ смягчить ситуацию. Я с ужасом ждала взрыва негодования и обвинений Матвея. Но в комнате царила тишина, пусть и наполненная напряжением. Оба брата смотрели на фотографию Ольги Николаевны и молчали. Я осмелела.

– Ведь есть же у вас какие-нибудь милые детские воспоминания, светлые моменты.

– Все мои воспоминания отравлены им, – с горечью проговорил Денис. – Он всегда настраивал мать против меня, постоянно твердил, какой я гад. А она ему верила – ещё бы, любимый старший сын!

– Я просто пытался открыть ей глаза. Она же видела в тебе только хорошее и не замечала очевидного. А ты этим пользовался, – в голосе Матвея слышались еле сдерживаемый гнев и боль.

– Чем я пользовался? Да из-за тебя у нас с мамой никогда не было нормального общения.

– Кто ж тебе мешал-то? Не ври, тебе и не нужно было никакого общения. Ты ничего не хотел давать, только брать!

Они уже кричали друг на друга, но это всё равно было больше похоже на разговор, чем на слепую ненависть, как раньше. Я не встревала, давая им обоим выговориться. Денис с обидой продолжал:

–Ты мешал! Всегда подчёркивал – вот вы с мамой, это ваш мирок, вам там хорошо, а я лишний. И тогда я решил – ладно, буду сам по себе. Никто не узнает, как мне хреново и как хочется, чтобы вы взяли меня в свою компанию.

– Ты никогда этого не показывал, – растерялся Матвей.

– Чтобы я унижался перед тобой, выпрашивая твоё внимание. Не дождёшься!

Матвей продолжал озадаченно разглядывать младшего брата. И молчал. Потом сел на диван и покачал головой.

– Нет, не верю. Тебе всегда было на всё наплевать.

– Конечно! Проще считать меня монстром, чем представить, что ты с детства ошибался на мой счёт.

В комнате воцарилась тишина. Братья хмурили брови и не смотрели друг на друга. Матвей встал.

– Ладно, я пошёл. Всем пока.

Я не стала его провожать, дорогу он и сам знает. Когда раздался шум отъезжающей машины, Денис подошёл к окну, с минуту разглядывал там что-то, повернулся и удивлённо спросил:

– Что это было? Кажется, мы первый раз за два года поговорили!

А дальше подозрительно уставился на меня.

– Как ты это сделала?

– Ничего я не делала. Само всё так получилось.

Но Денис продолжал недоверчиво хмуриться, и вдруг усмехнулся.

– Похоже, я был прав. Насчёт тебя.

– Не выдумывай!

Он не обратил внимания на мои слова, оглянулся на фотографию Ольги Николаевны и с чувством произнёс:

– Спасибо, мама!