Глава 15

Я решила ковать железо пока горячо и не откладывая пристать к Денису с расспросами. Он явно находился в подходящем состоянии и скорее всего не станет скрывать от меня важную информацию. Дав ему время прийти в себя, поздно вечером я спустилась в гостиную. Денис сидел в одиночестве в темноте, я залезла с ногами в кресло, помолчала немного и позвала:

– Денис! Надо поговорить. Раз уж так сложилось, я должна знать подробности. Пожалуйста, расскажи, почему ты уверен в несчастном случае?

Он тяжело вздохнул.

– Как ты вовремя. Я как раз всё это вспоминаю. А иногда так хочется забыть, совсем, будто ничего не было. Ничего! Я не приезжал тогда ночью домой. Не пробирался на ощупь в зал, стараясь не шуметь, чтобы не разбудить мать. И не спотыкался об неё… Господи, ну зачем? Если уж она должна была уйти, то почему так? – его голос дрогнул. Я бы не смогла продолжать расспросы, ощущая вину, за то, что заставляла его переживать вновь, если бы не понимала – этот кошмар всегда с ним. Может быть, если он выговорится, ему станет легче?

– Я приехал с очередных ночных гонок. Пробовал разные способы заработать, чтобы вернуть долг. Я не рассчитывал только на мать, это вообще был крайний вариант, если бы у меня совсем ничего не получилось. Мне удалось выиграть несколько заездов, и у меня в кармане была куча денег. Мы с ребятами отметили победу прямо там, на улице. А дома я хотел продолжить и, не включая свет, пошёл к бару. Вот тогда и нашёл её. И никак не мог понять, что происходит, мои глаза ещё не привыкли к темноте. А потом я зажёг свет… – Денис замолчал. Я его не торопила. Ему и так было трудно и очень больно. Через минуту он продолжил: – Мама лежала на полу. Я даже кровь не сразу заметил, её было совсем немного, небольшая лужица у правого виска. Я опустился на колени, взял её за руку, потянул на себя. А потом понял, что рука холодная. Дальше я машинально схватил телефон и набрал Матвея.

– Почему Матвея?

– Отец тогда был в командировке, и я не стал ему звонить. А вообще, не помню, почему позвонил именно брату. И не помню, что говорил. Помню только, как сидел на диване и ждал, стараясь не смотреть в ту сторону. Как мне стало очень холодно, и я попытался застегнуть пиджак, а в кармане зашуршали деньги. И тогда я испугался. Не знаю чего, но вдруг подумал, что эти деньги могут быть для меня опасны, – Денис прервался, мрачно глядя в сторону. Я подтолкнула его вопросом:

– Что ты сделал с выигрышем?

– Спрятал его в шкатулку, туда, где мать обычно хранила свои сбережения. Это была старая шкатулка с простым кодовым замком, я ещё в детстве выяснил её код. Развлекался так, играл в шпионов. А потом, когда вызвали отца, он сообщил, что как раз в шкатулке должны быть деньги от продажи маминого наследства. Их и нашли. Немного меньше, чем нужно, но решили, что мать часть потратила. Только я-то знал, что это мои деньги, и других там не было. Но признаться в этом уже не мог.

– Так почему же ты тогда уверен в несчастном случае? Ведь это же улика. Значит, был кто-то ещё! – не выдержала я.

– Нет! – он решительно покачал головой. Я ещё до приезда полиции понял, что случилось. С той стороны, где мама лежала, был загнут угол ковра. Когда я опустился на пол рядом с ней, завёрнутый край мне мешал, и я машинально его поправил. А потом, когда спрятал деньги и ждал брата, вспомнил – мать не один раз цеплялась за этот угол. Он неудачно лежал, его давно надо было заправить под шкаф, но у отца всё руки не доходили. Я собирался рассказать об этом, но, во-первых, после того, что кричал Матвей, понял, что и он, и остальные расценят мои слова как попытку отвести от себя подозрение. А во-вторых, не хотел, чтобы отец винил себя, что не выполнил мамину просьбу и не закрепил этот несчастный ковёр.

– И что же произошло дальше?

– А дальше провели экспертизу и установили время смерти. Это случилось как раз, когда мои гонки уже закончились, и мы с друзьями отмечали победу. Меня долго таскали в полицию, но через год сами поняли, что это был несчастный случай. И отстали от меня. Они да, но не Матвей…

Я сидела, не двигаясь. Моё воображение так чётко нарисовало картину, рассказанную Денисом, как будто я там присутствовала. И это я ночью открыла дверь своего дома и нашла… Нет, стоп! Я быстро остановила разыгравшееся воображение и стала размышлять. Сразу же появились вопросы:

– А как же тогда с пропавшими деньгами? Ты сам что думаешь?

Денис молчал. Подошёл к окну, постоял там в темноте, потом развернулся ко мне. Мои глаза хорошо различали его силуэт, освещённый уличным фонарём.

– Не знаю, – слишком тихий и неуверенный ответ, чтобы я поверила. Опять темнит!

– Денис! Не надо. Не ври мне, так я ничего не смогу сделать.

Он снова вздохнул и, наконец, решился.

– Я думаю, мать их потратила. Не спрашивай: на что. Этого я точно не знаю.

– Но подозреваешь?

– Нет. Просто…

– Что просто?

– Просто она в последнее время была какая-то странная. Задумчивая, нервная. И ещё много писала.

– Писала? Что?

Он пожал плечами.

– Я несколько раз заставал её за этим занятием. Но мама сразу убирала листы, а мне не пришло в голову поинтересоваться. Мало ли что она могла писать. Может, рецепт какой-нибудь записывала или ещё что-нибудь. Я тогда был занят своими проблемами и особо не обращал внимания на других.

После беседы с Денисом я так и не смогла заснуть. Отгоняла от себя мрачные сцены, навеянные его словами, и пыталась понять, как использовать полученную информацию. Но ничего утешительного на ум не приходило. Я не сомневалась, что Денис рассказал правду и подробно описал всё, что произошло той ночью. Не сомневалась потому, что видела его боль и страдание. Вернее не видела – беседовали мы в темноте, а чувствовала. По дрогнувшему голосу, нервным движениям, напряжённому тону.

Но даже если его выводы и предположения верны – а небольшие сомнения у меня всё же оставались – он всё равно прав, к Матвею с этим не пойдёшь. Мои слова про загнутый ковёр будут звучать для него как детский лепет, он просто не станет слушать. А вот пропавшие деньги точно заинтересуют. И только укрепят подозрения в отношении брата. Так что эта часть моего плана оказалась нереализуемой – изменить позицию Матвея по поводу убийства Ольги Николаевны мне явно не удастся.

Придя к таким выводам, я приуныла. И хотя тихий голос разума шептал, что ничего другого и не могло быть – только Денис с его странной убеждённостью способен ждать от меня каких-то необычных поступков, но всё равно стало очень обидно. Ведь я даже не попыталась что-либо сделать, а уже очутилась в тупике. Денис пока не спрашивал меня ни о чём. А я, ловя его задумчивые взгляды, изображала мыслительную деятельность и напряжённо хмурила брови, оттягивая неизбежный разговор.

***

В четверг вечером он постучал в дверь, зашёл и, маетно поглядывая на меня, устроился в кресле. Я мысленно вздохнула и уже была готова признаться, что не смогу оправдать его надежды, а Денис вдруг смущённо произнёс:

– Слушай, мне придётся оставить тебя одну. Моя девушка хочет, чтобы я к ней переехал. Она уже несколько раз порывалась сюда выбраться. Пока мне удалось её остановить, но Лера подозревает, что дело нечисто, и давит на меня. Объяснять, что ты подруга моего брата, бесполезно, она ни за что не поверит. И вообще может нагрянуть в любой момент и устроить скандал. Что-что, а это Лерка прекрасно умеет. Так что я должен какое-то время пожить у неё. Долго я там, конечно, не выдержу, но надо её успокоить.

К такому я оказалась не готова. А всё потому, что старательно отгоняла от себя мысли о возвращении домой – они причиняли мне сильную боль. Вот и сейчас невольно представила, как буду говорить родителям о расставании с Матвеем, и чуть не застонала в голос. Сжала кулаки и удержалась.

– Ладно, начну складывать вещи. Когда собираешься переезжать? Добросишь меня до дома?

– Ты не поняла. Я тебя не гоню. Уже говорил – можешь жить здесь сколько захочешь. Я уеду завтра утром, но буду к тебе заглядывать и привозить продукты. Не каждый день, но раз в два-три дня точно. Если боишься оставаться одна – позови подругу.

Только не это! Я, конечно, любила Владку, но постоянно находиться рядом с её буйным характером точно не могла. Особенно сейчас. Я и так, регулярно беседуя с ней, с переменным успехом отбивала активные попытки меня расшевелить. Подружка уже грозилась приехать и собственноручно вытащить меня в город. Пришлось пообещать ей встречу на следующей неделе.

Значит, всё же придётся возвращаться домой. И дело совсем не в том, что я боялась жить одна, наоборот, одиночество в моём состоянии было явно предпочтительней. Просто незапланированный отпуск слишком затянулся. А шеф уже несколько раз звонил и пока ещё тактично намекал, что пора мне осчастливить нашу турфирму своим присутствием. Так что выхода у меня нет. Ездить на работу отсюда не имея машины – это прямое издевательство над собой.

Я озвучила Денису своё решение, и мы сошлись на том, что он приедет в воскресенье и отвезёт меня домой. А ближайшие выходные я проведу на даче одна. Сделаю себе такой подарок и хотя бы на три дня оттяну объяснение с родителями.