Глава 18

На следующий день с работы я послала Денису сообщение: "Надо поговорить. Сможешь подъехать ко мне в обеденный перерыв?" Он ответил согласием, я еле дождалась двух часов и быстро выбежала на улицу. Денис уже стоял недалеко от входа рядом со своим мотоциклом. Мне нужно было успеть перекусить, и я затащила его в ближайшее кафе. Когда мы заказали еду, он вопросительно уставился на меня.

– Ну давай, колись, что случилось?

– Только, пожалуйста, не злись. Я делаю так, как ты и просил – не верю Матвею на слово, а уточняю у тебя. Расскажи мне об истории с твоей подругой, которую ты якобы избил.

Денис тяжело вздохнул, потом маетно посмотрел по сторонам.

– Как же я этого не люблю.

– Чего этого?

– Говорить о своей личной жизни.

– Тут вы с братом похожи! – усмехнулась я.

– Вот только не надо нас сравнивать. Не хочу я быть на него похожим.

– Ладно, не тяни, выхода у тебя нет. Я же должна узнать твою версию событий.

– И конечно с подробностями, да? А не устроит, если я просто скажу, что всё это неправда?

– Не устроит!

– Чёрт, да что ж такое, придётся опять вспоминать этот бред.

– Денис, у меня скоро перерыв закончится. Начинай!

Он ещё раз вздохнул и, всем своим видом демонстрируя крайнее неудовольствие, заговорил.

– Что тебе рассказать? Ну была у меня одно время девчонка, ужасно прилипчивая. Я потом сто раз пожалел, что с ней связался. Да я с ней даже встречаться не хотел, так пару раз после выпивки переспали, ну и достаточно. А она никак не могла успокоиться. Таскалась на все мои соревнования, около дома постоянно кружила. Я её грубо не посылал – пожалел, но уже и сам был не рад. Приезжаю как-то к себе, а она на лавочке у подъезда сидит вся в слезах. Говорит, что поссорилась с матерью и ушла из дома. И теперь ей негде жить. Ну я как дурак пустил её на неделю, а потом не знал, как выпихнуть. Прикинь, через неделю она уже стала строить планы о нашей свадьбе!

– Да уж! И что ты?

– Ну а что я? Она мне и даром не была нужна. В общем, я выставил её за дверь вместе с вещами, а сам укатил на выходные к друзьям. Возвращаюсь, а весь дом на ушах! Мать пьёт валерьянку, Матвей рвёт и мечет. Я ничего не понимаю. И тут мне братец выдаёт, что я эту девчонку избил. Он отправил мать в свою комнату и много чего мне тогда наговорил, не стесняясь в выражениях. И даже не попытался узнать мою версию. Я смотрел на него и думал: вот вроде родной мне человек, а любому встречному готов поверить, только не мне. Ну и не стал я ничего доказывать, послал его и заперся у себя. Кстати я потом пытался поговорить с девчонкой, узнать, зачем это сделала. Но она как в воду канула, телефон отключён, её мать сказала, что дома она не живёт. В общем, я решил, что это была банальная женская месть.

– В смысле? Думаешь, она сама себя избила, чтобы тебе навредить?

– Ну зачем избивать? У вас же есть этот… грим. Можно любые синяки изобразить.

Я хмыкнула и задумалась, а действительно, мог Матвей не распознать подделку? Он-то был готов поверить любой самой ужасной информации о брате и вряд ли внимательно приглядывался к девушке. Вообще в этой истории мне не хватало третьей стороны. Очень хотелось посмотреть на бывшую подружку Дениса и поговорить с ней. Я осторожно спросила:

– А ты её имя помнишь?

– Ещё бы, конечно помню! Она мне такое устроила. Захарова Светка, так её звали, – и вдруг подозрительно уставился на меня. – А тебе зачем?

– Ни зачем, – я попыталась запудрить ему мозги. – Просто интересуюсь. Вы, мужики, такие – переспите и имени не спросите. А потом удивляетесь, чего женщина на вас разозлилась.

– Да не удивляюсь я, прекрасно понимаю, что она обиделась. Хотя я с ней долго возился, опять же жить к себе пустил. И только когда про загс услышал, не выдержал.

– А как ты с ней познакомился?

– Да какая разница? Если честно, я точно не помню. Где-то в общей компании встретились.

Я лихорадочно думала, что ещё спросить, чтобы найти хоть какую-нибудь зацепку для поисков этой Светы. И к тому же не спугнуть Дениса, вряд ли ему понравится, что я хочу проверить его слова.

– Вот-вот, я и говорю, переспать можно, а поинтересоваться человеком не обязательно. А ты вообще кроме имени что-нибудь о ней знал? Она училась или работала?

– Да что ты пристала? Знал, не знал! Училась, кажется. Ну да, училась в этом… педагогическом. От нашего дома недалеко есть филиал, я её как-то туда отвозил.

Отлично! Теперь можно оставить его в покое. Я машинально жевала, глядя в тарелку, и прикидывала, как буду искать Свету. Потом взглянула на часы и встрепенулась.

– Всё, мне надо бежать. Спасибо, что поделился со мной.

Денис внимательно присмотрелся ко мне и вдруг поинтересовался:

– А ты как? У вас с братцем всё наладилось?

Чтобы уйти от его взгляда, я снова посмотрела на часы.

– Ну, можно сказать и так. Всё нормально.

– А чего глаза прячешь? От меня требуешь правды, а сама врёшь?

– С чего ты взял?

– С того, что я не слепой. А ещё с того, что знаю Матвея. Ни одну женщину он не сделал счастливой.

Я вздрогнула, а Денис виновато поморщился.

– Прости! Я не должен был тебе это говорить, ты точно ни в чём не виновата. И в том, что мой брат такой урод, тоже. Если можешь, лучше порви с ним, пока не поздно.

– Уже поздно. Но я подумаю над твоим предложением. Ладно, пока!

Я быстро вышла из кафе и направилась к офису, стараясь не замечать саднящей боли в груди. Некогда себя жалеть, да и бессмысленно…

***

Весь оставшийся день, вместо того, чтобы сосредоточиться на клиентах, я придумывала, что буду говорить бывшей подружке Дениса, когда её найду. Если её найду. Напряжённый мыслительный процесс не прошёл даром – у меня разболелась голова. Я скорчила трагическую мину и пошла к шефу отпрашиваться. Лучше приеду пораньше в офис Матвея и подожду его в кафе.

Медленная прогулка от метро пошла мне на пользу, голове стало легче. Народу в кафе оказалось на удивление много, я пристроилась в самом дальнем углу, за колонной. Съела фруктовый салат, напилась зелёного чая и стала скучать. Потом достала телефон – решила позвонить Матвею и узнать, не захочет ли он сбежать с работы пораньше?

Я уже набирала номер, когда увидела, что он зашёл в кафе. Собиралась вскочить и помахать рукой и тут разглядела, что он не один. Рядом с ним шла девушка – высокая стройная брюнетка, кажется, я уже встречала её в офисе Матвея. Они оживлённо беседовали, девушка засмеялась и дотронулась до руки своего спутника. А Матвей оглядел зал, кивнул на свободный столик и, подхватив девушку под локоток, повёл в ту сторону. Я машинально спряталась за колонной, прикидывая, что теперь делать? Дурацкая ситуация! Придётся ждать, пока они уйдут – чтобы покинуть кафе мне надо пройти мимо них.

Я заказала ещё чая, пила его и старалась не смотреть на парочку, но мой взгляд тянуло туда как магнитом. И то, что я наблюдала, мне очень не нравилось. Слишком личным и интимным казалось их общение, совсем не похожим на беседу коллег по работе. Девица то и дело касалась руки Матвея, а он её не останавливал, наоборот лениво улыбался. Место головной боли заняла душевная, я ощущала её физически, как всего пару часов назад спазмы и тяжесть в висках.

Минут через двадцать они ушли, я ещё немного подождала, потом послала Матвею сообщение, что нахожусь у родителей и вернусь домой сама. Надеялась, что долгая дорога поможет мне прийти в себя. Пока я явно не была готова с ним встретиться, моё лицо сразу выдало бы все чувства.

Впрочем, дорога не помогла, на дачу мы приехали почти одновременно, а я так и не смогла заставить себя посмотреть ему в глаза. Сослалась на усталость и сразу ушла в спальню. Я уже спала, когда Матвей разбудил меня поцелуями. Через полчаса он заснул, всё ещё обнимая меня, а я лежала с открытыми глазами и размышляла. Пыталась понять, почему так счастлива, несмотря на тоску и боль в груди. Может, я мазохистка?

Всё утро я присматривалась к Матвею, но ничего необычного не разглядела – он вёл себя как всегда, высадил меня у метро и поцеловал на прощание. На работе я снова постучалась в кабинет шефа, только на этот раз с другой просьбой. Ночью, лёжа в кровати без сна, я вспомнила его недавний рассказ о поисках скрывающегося от оплаты клиента, сообщившего в договоре неверные данные. Тогда ему помог знакомый, который мог по базе узнать адрес любого человека.

Я заранее сочинила историю о дальней родственнице, с которой потеряна связь, и попросила шефа помочь. У нас был небольшой дружный коллектив, и начальник работал наравне с остальными. Он не выстраивал дистанции между собой и подчинёнными, поэтому я вполне могла обратиться к нему с такой просьбой, это было в порядке вещей. Вот и сейчас он не отказался.

Через два дня шеф позвал меня к себе и вручил бумажку с адресом Светланы Захаровой. Как оказалось, жила она недалеко от дома Дениса, и соответственно от филиала педагогического института. Я решила не тянуть и заехать туда сразу после работы.

***

Район, в котором обитала Светлана, не порадовал – слишком уж мрачным и депрессивным он выглядел. В старой пятиэтажке отсутствовал лифт, и пришлось пешком забираться на самый верх. На мой настойчивый звонок дверь открыла пожилая женщина в вылинявшем халате и хмуро уставилась на меня.

– Здравствуйте, я к Светлане. Она дома?

– А тебе зачем? – не очень любезно ответила женщина, не тратя времени на приветствие. Я присмотрелась внимательней и поняла, что на самом деле ей не больше пятидесяти лет. Просто выглядит так – замученной и уставшей от жизни. Интересно, кто это – мать Светланы?

– Я её институтская подруга. Давно не виделись, а дозвониться не могу.

– Чего врёшь-то? Никогда у Светки таких подруг не было, одни шалавы!

Несколько секунд я пыталась понять, мне стоит обрадоваться, что я не похожа на шалаву, или обидеться на обвинение во вранье? В результате не сделала ни того, ни другого и быстро перебрала в уме свои заготовки, ища подходящую к ситуации.

– Вы правы, я ей действительно не совсем подруга. Просто учились в одном институте.

– И чего тогда тебе надо?

– Меня попросили в учебной части её разыскать. Там у них какие-то перерасчёты, и ей надо забрать недополученную стипендию. А связаться с ней они почему-то не могут.

– Конечно, не могут, вон её телефон, дома валяется. На нём денег нет. И когда это Светка получала стипендию? Ведь одни тройки хватала. Я всё долбила, что устала и не могу больше её тянуть, а она жаловалась: "Преподаватели очень строгие, придираются ко мне!" А сама за учебниками сроду не сидела.

– Знаете, я не в курсе, что она получала, и откуда взялась эта стипендия. Меня попросили зайти, я зашла. Думаю, деньги для неё не лишние. Мне нужно объяснить, куда за ними прийти. Так она дома?

Женщина поджала губы, о чём-то размышляя, потом со вздохом произнесла:

– Нет её. Уже неделю как не приходит ночевать. Шляется где-то. Поскандалили мы малость, вот она и дуется. Как вернётся, я ей скажу про деньги. Что передать-то? Чтобы она в институт зашла? Я даже не знаю, ходит она туда или уже бросила. Год всего остался, так ведь зараза не доучится, будет потом полы мыть!

Я прервала мрачные прогнозы женщины, судя по всему всё-таки матери Светланы.

– Ей нужно связаться со мной, я всё объясню. Запишите, пожалуйста, телефон, и как только Света объявится, пусть сразу позвонит.

Так и не пропустив меня в квартиру, женщина сходила за карандашом и нацарапала номер на замызганном клочке бумаги. Попрощавшись с ней и шагая вниз по лестнице, я беспокоилась, как бы она не засунула этот клочок куда-нибудь подальше. Одна надежда – что её остановит боязнь потерять деньги.

Я шла в сторону метро, когда от Матвея пришло сообщение. Он писал, что задержится на работе, извинялся и предлагал мне ехать на дачу самой. Устроившись у окна в полупустом вагоне электрички, я размышляла о том, что в деле примирения Матвея с братом пока не продвинулась ни на шаг. После того случайного откровенного разговора братьев всё вернулось к привычному для них обоих состоянию вражды. А мне нечем было поколебать уверенность Матвея в вине Дениса.

Может, стоит расспросить его о странном поведении Ольги Николаевны перед смертью? А если он не заметил ничего подобного? Скорее всего, не заметил, он же давно жил отдельно. Правда, Матвей говорил, что у них с мамой были близкие отношения, вдруг она ему что-нибудь рассказывала? Вот только совсем нет надежды, что он поделится этим со мной.

Интересно, что всё-таки женщина писала: дневник, письмо? Я уже знала, что Ольга Николаевна не работала – отец Дениса материально полностью обеспечивал свою семью. Так что это точно не связано с профессией. Но с чем же тогда? Электричка подъехала к нужной станции, а я так и не пришла ни к какому мнению.

Дома я наскоро приготовила ужин и, ожидая Матвея, устроилась с книжкой на диване. Время шло, а он не приезжал. Мне стало тревожно, но заставить себя позвонить ему я не смогла. И уже легла в кровать, когда запищал телефон – пришло очередное сообщение: "Прости, задержался на переговорах. Переночую в городе. Не скучай, целую!" Я немного посидела в темноте, отгоняя от себя предательскую мысль – набрать его домашний номер телефона. Нет, не стану этого делать! Лучше постараюсь побыстрее заснуть. И плакать тоже не буду!