Глава 21
На следующей неделе меня ждал сюрприз – позвонила Светлана и попросила о встрече. Я уже не надеялась когда-нибудь ещё её увидеть и с нетерпением ожидала конца рабочего дня. Неужели она готова рассказать правду? Мы договорились пересечься там же, где и в прошлый раз – у её дома. Девушка прохаживалась у подъезда, заметила меня и пошла навстречу, её лицо было решительным и сосредоточенным. Она остановилась напротив и, не тратя время на приветствия, сразу перешла к делу:
– Спасибо, что пришли. Я подумала и решила, что так нечестно. Да, Денис меня обидел, но я сама виновата. Он никогда мне не врал и ничего не обещал, это я нафантазировала, за что и поплатилась. В общем… вот вам правда: меня тогда действительно избили. Но не Денис, он ни при чём.
– А кто?
– Этого я вам не скажу. Вы спрашивали о Денисе – так вот, я говорю: он не виноват. Он меня и пальцем не тронул.
Я не могла так просто отпустить девушку, её застывший взгляд и хорошо ощущавшееся напряжение беспокоили меня, вызывая ещё больше вопросов. Теперь мне было недостаточно её слов.
– Света, пожалуйста, скажите мне… Чего вы боитесь? Тот человек вам угрожал?
Она нервно дёрнула головой.
– Сказала же: я не буду об этом говорить! Всё! Что хотели, вы узнали, хватит.
Девушка развернулась и зашагала к дому.
Я медленно брела в сторону метро и размышляла. Ну вот, вопрос с Денисом разъяснился – он никого не избивал. Только я совсем не ощущала облегчения. Ведь раньше надеялась, что Светлана придумала эту историю, чтобы насолить бывшему парню. А теперь стало ясно – она не врала. Но почему же тогда отказывается говорить, кто её избил? А главное, почему это меня так пугает?
После разговора со Светланой я никак не могла успокоиться. Мысли постоянно возвращались к её словам, а скорее, к тому, о чём она промолчала. Мне срочно требовалось ещё с кем-нибудь поговорить. Проблема была в том, что в этом деле очень мало людей, с которыми я могла пообщаться. Из Матвея слова не вытянешь, приставать к Геннадию я стеснялась, а Денис и Григорий Иванович рассказали всё, что знали. По крайней мере я на это надеялась. Больше родни у них не было, оставались лишь знакомые и друзья. Только вряд ли эти люди станут со мной откровенничать.
И тут меня посетила мысль: ведь у Ольги Николаевны наверняка были подруги! Я не стала откладывать и позвонила своему основному источнику информации – Денису.
– Привет! Извини, что поздно, я не долго. У меня созрел вопрос. У твоей мамы были близкие подруги?
– Подруги? А тебе зачем? Впрочем, ладно, надо, так надо. Сейчас вспомню, – он немного помолчал. – Знаешь, что-то так сходу никого не припоминаю. Мама, если честно, была не очень общительная. Ну вот на братца посмотри, примерно тот же расклад. К нам и в гости-то приходили только папины друзья. Хотя иногда она упоминала об институтских подругах. Давай сделаем так, я поищу дома её записные книжки. Когда к нам Валя переезжала, отец сложил всё в коробку и убрал на антресоли, но я залезу, посмотрю. И если что-то найду, позвоню. Идёт?
– Ладно. Аккуратней там, не свались. Кстати, посмотри внимательно. Помнишь, ты говорил, что Ольга Николаевна много писала. Может, найдёшь что-нибудь интересное.
– Вообще-то все её вещи уже изучили в полиции, только потом нам вернули. Я их тоже смотрел, ничего такого там не было. Вот что-то типа записной книжки помню.
– Хорошо, жду звонка. Пока!
Денис перезвонил через день. Записную книжку он нашёл, но оказалось, что она заполнена обычными бытовыми мелочами и телефонами разных служб: слесарь, сантехник, аптека, парикмахер и тому подобное. Но кое-что интересное всё-таки обнаружилось. На одной из страниц Денис заметил густо зачёркнутую запись, потратил некоторое время и по оттиску на следующем листе её расшифровал. Он с такой гордостью сообщил об этом, что мне стало смешно. Обозвав его доморощенным Шерлоком Холмсом, я записала имя "Галя" и телефон.
Перед звонком я попыталась собраться с мыслями и придумать, как начать разговор. Потом махнула рукой и просто набрала номер. Всё равно я совершенно не представляла, кто эта женщина, и какое отношение имеет к матери Дениса. Может, она массажистка или косметолог.
– Слушаю, – жёсткий, холодный голос сразу меня напряг. Но я удержалась и не бросила трубку.
– Здравствуйте. Извините за беспокойство. Я нашла ваш телефон в записной книжке Ольги Николаевны. В этом году будет два года со дня трагедии. Мы думаем собрать знакомых и вспомнить её. Простите, я не знаю, кем вы ей приходитесь?
В трубке было тихо. Я подумала, что связь прервалась, и уже собралась отключиться, как вдруг услышала:
– Ольга умерла? Что с ней случилось?
– Несчастный случай.
– Понятно. А вы кто? Только не говорите, что родственница. У неё не было дочерей, и сестёр тоже.
– Я подруга её сына. Помогаю ему обзванивать знакомых, – говоря это, я невольно поморщилась.
– И многих уже обзвонили? – вдруг зло усмехнулась женщина.
– Пока немногих, а что? – удивилась я.
– А то! Думаю, больше двух человек не наберётся. Оле не нужны были друзья. Всех, кто ещё со школы и института остался, разогнала, я последняя держалась. Но после того как попеняла ей, что она нормальную семью рушит неизвестно ради чего, Ольга сразу глухую стену между нами поставила. Я знала, что у неё второй мальчик родился, и иногда звонила, но она была холодна как лёд. А потом просто перестала отвечать на мои звонки. Мы без малого пятнадцать лет к тому времени были знакомы, а Оля взяла и вычеркнула меня из своей жизни.
Галина, похоже, не догадывалась, что угадала почти буквально. Я попыталась её разговорить.
– А почему неизвестно ради чего? Разве она не любила второго мужа?
– Ольга? Да она и любить-то не умела.
Мне становилось всё интересней и интересней. Очень хотелось пообщаться с женщиной подольше, может, попробовать вытянуть её на встречу? Надо только придумать, как это устроить. Я решила сначала прощупать почву:
– Всё-таки это было очень давно. А сейчас вы бы пришли на годовщину? Даже если много людей и не наберётся.
– Нет. Не слишком у меня приятные воспоминания, не подойдут к такому моменту. Так что не беспокойтесь, всего хорошего, – Галя бросила трубку. А я испытала досаду, все труды оказались напрасными.
***
Через несколько дней, проводив последнего клиента, я оделась и вышла на улицу. Вокруг было очень неуютно – накрапывал противный осенний дождик, а холодный ветер норовил забраться под пальто. Получше замотавшись шарфом, я быстро шагала к остановке, вдруг меня обогнал мужчина и резко остановился. Я притормозила, чуть не врезавшись в него, и подняла голову. А Матвей возмутился:
– Извини, что напугал. Сигналю, сигналю, а ты не слышишь!
– Я же никого не ждала, зачем мне обращать внимание на чьи-то сигналы?
– Ну да, я понял, – примирительно произнёс он и улыбнулся. – Здравствуй! Куда идёшь? Домой?
Не отвечая на приветствие, я кивнула.
– Давай подвезу тебя. Погода просто собачья, – Матвей поёжился, лёгкая кожаная куртка явно его не грела.
– Спасибо, я сама.
– Да ладно, чего ты? Холодно же! Пойдём в машину, – он попытался взять меня за руку. Я спрятала её в карман.
– Извини, у меня другие планы. Всего хорошего, – обойдя Матвея, пошла дальше. Он догнал меня и зашагал рядом, пришлось остановиться.
– Послушай, чего тебе надо?
– Провожу тебя до метро, – упрямо произнёс он, поднимая воротник куртки и пытаясь прикрыть горло.
– Ты что, не понимаешь? Я не хочу! Оставь меня в покое.
Матвей молчал, хмуро разглядывая меня. Я вздохнула и покачала головой.
– Чего ты добиваешься? К чему всё это?
– Просто захотел тебя увидеть.
– Может, стоит узнать, хочу ли я видеть тебя?
– А ты хочешь?
– Нет!
– А если честно?
– Пожалуйста, давай прекратим. Я совершенно точно не хочу продолжать этот идиотский разговор. А ещё хочу домой. И если ты не будешь мне мешать, очень быстро туда доберусь. Сама, без твоей помощи.
Я вновь продолжила свой путь, на этот раз Матвей не стал меня преследовать. Спускаясь по эскалатору, я недоумевала, что это было? Зачем он приезжал? В то, что ему срочно захотелось меня увидеть, верилось очень слабо. Прислушавшись к себе, я порадовалась, что могу думать о прошлом спокойно и отстранённо. Боли и тоски почти не было, ну если только где-то глубоко внутри. А на это можно не обращать внимание.
***
В воскресенье ближе к вечеру я вернулась домой с прогулки с Владкой. На этот раз вполне мирной – никаких ужастиков – парк, кафе и художественная выставка. Дверь открыла растерянная мама, схватила меня за руку и зашептала:
– Наконец-то ты пришла! У нас Матвей…
– Кто?! С какой стати?
– Сказал, что захотел повидаться. Сидит с нами на кухне и болтает о пустяках. Мы с папой не знаем, что делать и что говорить.
– Да не надо с ним говорить! Зачем вы его впустили?
– Ну а как же? Он позвонил в дверь, вручил мне торт. Что же, я его выгоню?
– Торт? Замечательно! – хмыкнула я.
– Ничего не понимаю, – жалобно произнесла мама, – Что у вас происходит? Разве вы не окончательно расстались?
– Окончательно! Забери папу, я поговорю с Матвеем.
– Дочка, ты только… Ладно, решай сама, – махнула мама рукой и ушла.
Я немного постояла, давая ей время увести папу в комнату, потом прошла на кухню и застала милую семейную сцену – Матвей сидит за столом у окна, перед ним чашка с чаем, посередине огромный торт, едва тронутый. Я достала чистую чашку, налила себе чай и села напротив. Отрезала большой кусок торта и стала с удовольствием его поглощать. Улыбка на лице Матвея погасла, он нахмурился. Справившись с угощением, я подняла глаза.
– Очень вкусно, спасибо. Чай допил?
Его лицо немного перекосило, не дожидаясь ответа, я кивнула на дверь.
– Выход сам найдёшь.
Он явно разозлился, но постарался это скрыть. Поднялся и с кривой ухмылкой произнёс:
– Не думал, что ты такая упрямая. Хорошо, я подожду.
Матвей шагнул в коридор, а я бросила ему в спину:
– Не приходи сюда больше. Один раз это прокатило, но теперь я предупрежу родителей, и тебя не пустят!
Он даже не обернулся, а через несколько секунд громко хлопнула входная дверь. Я машинально ковыряла ложкой торт и пыталась понять, чего он собирается ждать?
Примерно неделю Матвей никак не проявлялся. Я решила, что он успокоился, и вздохнула с облегчением. На выходные родители пошли в кино, проводив их, я устроилась с книжкой на диване, и тут раздался звонок. Разглядев в дверном глазке Матвея, несколько секунд я раздумывала – впускать его или нет? Потом приоткрыла дверь, придерживая её рукой.
– Чего тебе?
– Мне нужно с тобой поговорить. Можно войти?
– Не о чём нам говорить. И я не одна, родители дома.
– Не ври, я видел, как они ушли.
– Ты что, следишь за нами?
– Просто сидел в машине и ждал удобного случая.
– А если бы они не ушли, так бы весь день и сидел? – я не стала скрывать сарказм.
– Что-нибудь придумал бы. Пожалуйста, давай поговорим.
– Да что ж такое? Чего тебе от меня надо? Ладно, давай выясним всё раз и навсегда. У тебя есть пятнадцать минут, потом придёт Владка. И я не шучу, мы с ней договорились.
Матвей прошёл за мной в зал. Я не стала приглашать его садиться, развернулась и выжидательно уставилась на него. Он остановился в противоположном конце комнаты, сосредоточенное лицо и решительный взгляд не предвещали ничего хорошего. Но начинать разговор не торопился, пришлось помочь:
– Я тебя слушаю. Давай побыстрее закончим с этим.
– Хорошо, не буду тянуть. Я хочу, чтобы ты ко мне вернулась.
– Послушай, ты меня совсем за идиотку принимаешь? Думаешь, я способна наступать на одни и те же грабли дважды? Ну уж нет, с меня хватит!
Матвей недовольно скривился, нервно прошёлся по комнате, потом сел на диван и искоса посмотрел на меня.
– Не было у меня ничего с этой дурой на даче. После твоего ухода вызвал ей такси и отправил домой.
– Какая разница? – устало пожала я плечами. – С этой не было. А с другими? Только не надо больше врать. Меня уже тошнит от твоей лжи.
Матвей не ответил, и его молчание говорило само за себя. Я лишь невесело усмехнулась и отвернулась, ожидая, что теперь он уйдет. Зачем продолжать этот бессмысленный разговор? Но Матвей, похоже, считал иначе. Вскочил и замер напротив. В глазах злой огонь, ноздри раздувались от гнева.
– Чего ты хочешь? Чтобы я сказал, что люблю тебя? Да нету никакой любви, понимаешь, нету! Есть что угодно – страсть, привязанность, удовольствие, привычка, а любви нет! Вот я в детстве думал, что мать любит отца, ну и чем это закончилось? Потом поверил, что она полюбила отчима. Влюбилась и ушла, разрушив всё за собой. Но нет, и его она не любила. Мне не потребовалось много времени, чтобы это понять. И с Викой то же получилось, говорила, что любит, а оказалось – врала. Ну пусть не врала, пусть сама обманывалась, какая разница! А я, дурак, опять поверил и посчитал, что этого достаточно. Что у нас всё получится, ведь другие же так живут. А потом чуть с тоски не помер, так она меня раздражала, а я её. Ну и что ж теперь, если я не умею любить, мне одному всегда быть?
Я покачала головой.
– Понятия не имею! Извини, но это твои проблемы. Знаю одно – я тебя любила, просто тебе это оказалось не нужно.
Он подошёл совсем близко, заглянул в глаза и тихо спросил:
– А сейчас уже не любишь?
– Ты сам всё разрушил, – медленно покачала я головой, – больше ничего не осталось, – пусть я покривила душой, но догадывалась: если дам ему надежду, он от меня не отстанет. А больно потом опять будет мне. Его отец прав – он такой как есть, тут ничего не поделаешь. И для своего спокойствия надо держаться от него подальше. Буквально подальше, совсем не так, как сейчас! Матвей протянул руку и дотронулся до моей щеки, дрогнувшие пальцы нежно обвели её овал, прикоснулись к горлу. Он вдруг крепко схватил меня за плечи и притянул к себе.
– Нам ведь было хорошо вместе, – горячо зашептал мне на ухо. – Вернись ко мне, рядом с тобой я готов во многое поверить!
Его губы скользили по моему лицу, его близость и дыхание гипнотизировали меня. Так сильно захотелось заглушить голос разума и раствориться в его объятиях. Я понимала, что у меня оставались считанные секунды, и до боли прикусила губу. Солёный вкус крови немного отрезвил меня, но и этих мгновений хватило – я смогла его оттолкнуть. Отошла подальше и отвернулась.
– Уходи… – глухо произнесла, не глядя на него.
– Ты уверена? Не пожалеешь?
– Уходи! – вот так лучше, второй раз мой голос звучал значительно твёрже. За спиной раздались удаляющиеся шаги, потом хлопнула входная дверь. Только тогда я без сил опустилась на диван и спрятала лицо в ладонях.