Глава 22

Через несколько дней позвонил Денис и предложил встретиться, чтобы немного поболтать. Мы договорились пересечься в мой обеденный перерыв. Он ждал меня рядом с офисом, когда я вышла, радостно помахал рукой и подошёл ближе. Стоял и с улыбкой смотрел на меня, а потом вдруг наклонился и легко прикоснулся губами к моим губам.

– Ты что? – оторопело пробормотала я. Он не ответил и снова меня поцеловал. Я попыталась отшатнуться, но Денис не дал. А сам, не поворачивая головы, бросил быстрый взгляд на сквер, отделяющий тротуар от дороги. Я машинально посмотрела в ту сторону и разглядела за деревьями знакомую машину.

– Там что, Матвей?!

Денис досадливо поморщился. Видимо в моих глазах отразилась предстоящая буря, он сжал мне плечи и прошептал:

– Только не устраивай сцен! Сейчас уедем отсюда, и я тебе всё объясню.

Взял меня за руку и потянул к мотоциклу. Проехав квартал, мы остановились у небольшого кафе. Как только устроились за столом, я потребовала:

– Говори, что это было? Ты сошёл с ума?

– Почему сразу с ума, может, ты мне нравишься?

– Денис, прекрати! Мне нужна правда.

– А это правда, ты мне действительно нравишься. Ладно, ладно! – он выставил ладонь вперёд, – Нравишься как человек, как сестра.

Мне надоело слушать его шутки, и я перешла к тому, что меня беспокоило.

– Там точно был Матвей? Что он делал у моей работы?

– А ты не знаешь? Я тоже не знаю, могу только догадываться. Судя по всему, он за тобой наблюдает.

– С чего ты взял?

– Ты же помнишь мою привычку: я иногда за ним приглядываю. Раньше делал это из интереса, а сейчас есть и другая причина.

– Какая?

– Хочу выследить мотоциклиста с красным шлемом, – спокойно ответил Денис, откинувшись на спинку стула. На минуту я потеряла дар речи. Потом наклонилась к нему.

– И что? Тебе удалось?

– Нет пока. Правда, пару раз я засёк хвост за машиной Матвея – мотоциклиста уже не в красном, а в чёрном шлеме. Но он ловкий тип, оба раза от меня ушёл. Ну ничего, посмотрим ещё, кто кого.

Несколько секунд я переваривала информацию и озадаченно нахмурилась.

– А я-то здесь причём?

– Ну так вот, я следил за братцем, а он, как выяснилось, следит за тобой. За последнюю неделю несколько раз приезжал к твоему офису в обеденный перерыв. И ещё вечером, в конце рабочего дня, тоже тут торчит. А когда ты выходишь, медленно едет за тобой до метро. Слушай, он вообще пытался с тобой встретиться?

– Пытался, – вздохнула я.

– И чего хотел?

– Чтобы я опять к нему вернулась.

Денис засмеялся.

– Вот брат даёт! А ты что?

– Послала его, – огрызнулась я, мне-то было совсем не до смеха.

– Теперь ясно, чего он тебя пасёт. Надеется проверить, не появился ли у тебя кто-нибудь другой.

– И ты решил ему помочь? – саркастически уточнила я. – Зачем меня целовал?

– Потому что он гад и сволочь! И я хочу, чтобы ему было так же больно, как мне тогда, с Викой! – зло ответил Денис и сжал кулаки.

– Прекрасно! Вы оба используете меня для своих целей. А не послать ли и мне вас обоих? То есть, теперь и тебя вместе с братцем!

Когда мы вышли из кафе, я была так зла на Дениса, что ответила отказом на его предложение подбросить меня до офиса. Шагая по тротуару, постоянно оглядывалась и изучала окрестности – пыталась разглядеть машину Матвея, но безуспешно. Впрочем, и в следующие дни никого, кто бы мной интересовался, тоже не засекла. То ли Матвею надоело, то ли Денис всё напутал со своими предположениями.

В следующий раз я увидела Матвея через две недели. Мы с Владкой выходили из школы живописи в сопровождении двоих парней, с которыми познакомились на мастер-классе по акварели. Ребята оказались очень весёлыми, активными, всё время шутили и прикалывались. А после занятий предложили, вернее, почти напросились нас проводить.

Шумной ватагой все вместе мы вывалили на улицу. Поднимаясь по лестнице из нашего подвала, я споткнулась. Один из парней, тот, что был ближе, быстро среагировал и поддержал меня. Наверху мы остановились и громко обсуждали, стоит ли зайти куда-нибудь перекусить. Ребята жаловались на голод после длительных творческих усилий, а Владка возмущалась, что есть в такое время вредно для здоровья. Я не принимала участия в их эмоциональном разговоре, предоставив подружке самой выбирать. Мне было безразлично – ехать сразу домой или посидеть сначала в кафе. Парень, что помог мне, всё ещё держал меня за локоть. Я скучающе оглядывалась по сторонам, вдруг почувствовала чей-то взгляд и обернулась.

На тротуаре у самой дороги стоял Матвей и смотрел на нас. Рядом с ним копалась в сумочке девушка, из-за которой не так давно мне пришлось прятаться за колонной. Лицо Матвея было совершенно бесстрастным, он не хмурился, не злился и даже не кивнул мне. Через минуту около него притормозило такси, он сразу отвернулся, открыл дверь и помог спутнице забраться на заднее сиденье. Потом сам сел туда же. Я проводила взглядом машину и усмехнулась – и этот человек пытался доказать, что хочет меня вернуть? Хорошо, что я не поверила – не очень приятно чувствовать себя полной дурой!

***

Через несколько дней ближе к вечеру на мой мобильный позвонили с незнакомого номера. Я нажала кнопку и с удивлением услышала голос Григория Ивановича:

– Здравствуй, дочка! У меня к тебе большая просьба. На следующей неделе будет два года со дня смерти Олюшки. В воскресенье я собираю у себя несколько человек, посидеть, вспомнить её. Не откажи, дочка, приходи и ты, очень прошу!

Я растерянно молчала, не представляя, что ответить на это предложение, там же наверняка будет Матвей! Григорий Иванович понял мои сомнения.

– Я приглашаю тебя не как подругу сына, а как человека, который мне нравится. И я уверен, Оленьке ты бы тоже понравилась. Сделай это ради неё, а на Матвея не обращай внимание. Ты ведь идёшь не к нему, а ко мне. Ну как, согласна?

– Хорошо, я приду, – он прав, не стоит оглядываться на Матвея. Тем более, у меня такое ощущение, что Ольгу Николаевну я уже давно знаю. Уточнив адрес и время встречи, я отключила телефон.

Несмотря на браваду, всю неделю я испытывала сильное волнение. Мне предстояло провести несколько часов в обществе Матвея, и я не представляла, как теперь себя с ним вести. Впрочем, вполне возможно, он вообще не посмотрит в мою сторону, а я зря тут переживаю. Попытки расслабиться и переключить мысли на что-нибудь другое, типа работы или повседневных дел, не принесли результата. Я уже мечтала, чтобы воскресенье быстрее прошло, и вся нервотрёпка закончилась.

За три часа до назначенного времени неожиданно позвонил Денис.

– Привет! Ты как, собираешься? Я за тобой заеду.

– Тебя что, тоже пригласили? – поразилась я. Как же так, ведь Григорий Иванович в курсе вражды между братьями!

– Пригласили. Дядя Гриша ко мне хорошо относится. А ещё он очень умный и упрямый. Думаю, всё ещё хочет помирить меня с братцем, хотя уже не раз безуспешно пытался. А мне плевать, я поеду, чтобы понаблюдать, как Матвей на тебя реагирует. Прикидывал, стоит ли ехать, а когда узнал, что ты будешь, сразу согласился. Такого развлечения я не упущу!

– Очень мило! А я, пожалуй, не поеду. Не хочу, чтобы кто-то развлекался за мой счёт. Кто тебе сказал, что я буду, Григорий Иванович?

– Конечно, думаешь, откуда он узнал твой телефон? Слушай, брось трусить! Ты что, теперь всегда будешь избегать Матвея? По-моему, надо смотреть проблемам прямо в лицо, а не прятаться. Да и дядя Гриша огорчится. Так что давай, не увиливай! Жди, через час буду.

Денис немного опоздал и потом нёсся на своём мотоцикле как угорелый. Я сидела сзади, едва дыша и судорожно обхватив его за талию. Мы забрались пешком на четвёртый этаж ветхой пятиэтажки и позвонили в дверь. Испугавшись, что откроет Матвей, я попыталась спрятаться за спиной Дениса, но тот вытолкнул меня вперёд. Слава богу, впустил нас сам хозяин.

– Катюша, спасибо, что уважила мою просьбу! – он сердечно обнял меня и чмокнул в щёку, потом пожал руку Денису. В это время в коридор вышел Матвей, хмуро взглянул на нас и перевёл взгляд на отца.

– Замечательно, папа! А меня ты предупредить забыл?

– Извини, сынок. Действительно забыл, что-то память подводит, – нисколько не смутился тот.

– Тогда не буду вам мешать. Увидимся с тобой в другой раз, – разозлился Матвей. Григорий Иванович спокойно пожал плечами.

– Как хочешь, сынок. Захлопни дверь сам, Денис, Катюша – проходите.

Он взял меня за руку и быстро провёл по квартире, показывая, что где находится. Потом попросил:

– Дочка, не поможешь на кухне? Мне так не хватает женской руки, я уже запарился.

Когда мы проходили по коридору, Матвей всё ещё стоял там в задумчивости. Пропустил нас, прижавшись к стене, а затем пришёл на кухню вслед за нами и прислонился к косяку двери. Его отец объяснил мне, в чём требуется помощь, и посмотрел на Матвея.

– Сынок, если ты передумал уходить, достань, пожалуйста, из холодильника вино для Катюши и отнеси на стол.

Сынок хмыкнул, покачал головой и отправился выполнять просьбу.

На самом деле хитрый Григорий Иванович преувеличил свою беспомощность. Всё угощение уже было готово, а мне остались лишь мелочи типа нарезки хлеба и мясных закусок. Это и не удивительно, ведь, судя по всему, отец Матвея давно жил один и, конечно же, сам справлялся с домашним хозяйством. Когда я почти закончила с нарезкой, раздался звонок в дверь. Григорий Иванович встрепенулся.

– О, вот и Гена с Валюшей! Теперь можем сесть за стол, – и крикнул: – Денис, открой дверь отцу!

Я постаралась скрыть удивление – мне казалось странным, что он так спокойно и с удовольствием встречается с последним мужем своей бывшей жены. Отец Матвея ещё раз подтвердил свою способность отвечать на мои мысленные вопросы. Прислушался к громким голосам и шуму в коридоре, посмотрел на меня и мягко улыбнулся.

– Что, дочка, не понимаешь меня? А всё просто, дело-то не в Гене, а в Олюшке. Если бы она не захотела уйти, он бы её ни за что не уговорил, жена всегда только сама решала, как поступить. И сынок наш в этом в маму пошёл. Так что на кого мне стоило бы держать обиду, так это на неё. Да только я на Олюшку никогда не обижался. Ну ладно, пойдём поздороваемся с гостями.

Рассаживал нас за столом хозяин дома, в результате сам сел справа от меня, а слева усадил Дениса. Последний, похоже, вознамерился доконать брата – постоянно обнимал меня за плечи, наклонялся и шептал что-то на ухо, активно ухаживал за мной и пополнял мой бокал. Матвей сидел с противоположной стороны. Весь вечер я старалась туда не смотреть, но если случайно поворачивала голову, почти всегда сталкивалась с его мрачным взглядом.

Это не способствовало расслаблению, чтобы отвлечься, я сосредоточилась на отце Дениса и его подруге. Геннадий был всё таким же жизнерадостным и довольным, даже несмотря на печальный повод, из-за которого мы все собрались. А Валентина в этот раз показалась мне задумчивой и немного отрешённой. Она почти не участвовала в разговоре и находилась где-то глубоко в своих мыслях.

Мне заранее было интересно, что станут говорить присутствующие об обстоятельствах смерти Ольги Николаевны. Но об этом за столом вообще не упоминали. Разговоры в основном крутились вокруг давних милых семейных эпизодов. Причём и Григорий Иванович, и Геннадий спокойно по очереди вспоминали такие истории, как будто речь шла о разных женщинах, а не об одной и той же, только с разными мужьями. Всё же это оставалось для меня загадкой.

Когда мы закончили с горячим, все встали немного размяться. Я помогла Григорию Ивановичу перенакрыть стол к чаю, а дальше увидела на столе фотоальбом и, устроившись в кресле, стала его листать. На подлокотник кресла уселся Денис и комментировал снимки. Наклонился ко мне, шепча что-то на ухо, и неожиданно прикоснулся губами к моему виску. Я подняла голову и с милой улыбкой тихо сказала:

– Ещё раз такое выкинешь, при всех дам в морду. Потом не обижайся!

– Понял! – быстро ответил он. – Раскаиваюсь, больше не буду, – встал и отошёл подальше.

Через пару минут его место занял Геннадий. Мужчина с явно чувствовавшейся ностальгией рассказывал о снимках в альбоме, и вдруг замолчал. Я увидела, как сжался кулак, лежащий на колене, и подумала, что его расстроила какая-то фотография. Подняла глаза и удивилась, он смотрел вовсе не в альбом, а на Валентину. Она отвечала ему таким же напряжённым взглядом. Не понимая, что происходит, я захлопнула фотоальбом и положила на столик. Геннадий встал и шагнул к своей подруге, а та отшатнулась от него и быстро вышла из зала. Мужчина последовал за ней, я осталась одна. Похоже, у них просто временные проблемы в отношениях, ладно, это не моё дело.

Я встала и прогулялась по комнате, остановилась перед книжным шкафом, рассматривая выставленные на полках фотографии и безделушки. Меня заинтересовала вырезанная из дерева фигурка птицы, растрескавшаяся от времени. Захотелось рассмотреть её поближе, и я аккуратно достала сувенир.

– Это отец сам сделал и подарил матери на день рождения ещё в моём детстве, – раздалось за спиной. От неожиданности я едва не выронила фигурку, пытаясь её удержать, пошатнулась. Матвей подхватил меня под локоть, взял из моих рук деревянную птицу и поставил обратно на полку. – А незадолго до смерти мать вернула её отцу.

Он всё ещё держал меня, и я ощущала тепло там, где его пальцы сжимали мой локоть. Вдруг нестерпимо захотелось, чтобы он прижал меня к себе, прижал так крепко, как раньше. Чтобы у меня перехватило дыхание, и все мысли разом покинули глупую голову. Я сцепила зубы и двинула плечом, пытаясь освободиться и от него, и от охватившего меня наваждения. Подняла глаза и замерла, потому что похожие мысли ясно читались во взгляде Матвея.

Он обнял меня за талию и притянул к себе, мои ладони коснулись его груди. Я чувствовала, как дрожат руки, держащие меня, тонула в потемневших зрачках, ощущала ускорившийся ритм его сердца. Тысячи искорок разбежались по телу, как будто наше объятие наполнило током высокого напряжения все мои нервы. Господи, когда же я перестану так реагировать на него? Только теперь бессмысленно молить, чтобы он меня не отпускал – Матвей давно уже сделал это. И ничего не вернуть назад!

У двери в комнату кто-то громко хмыкнул. Я повернула голову, Денис скорчил зверскую рожу, покачал головой и позвал:

– Катя, нам пора.

Я и сама понимала, что надо уносить ноги, отпрянула от Матвея и кивнула. Он неохотно разжал пальцы и, не глядя на брата, произнёс:

– Я сам отвезу её домой.

– Она приехала со мной, со мной и уедет, – упрямился Денис. Пришлось вмешаться, не дожидаясь, пока они поссорятся.

– Я поеду с Денисом, – вот уж чего точно не стоит делать, так это оставаться наедине с Матвеем. Не слушая возражений, я отправилась прощаться с Григорием Ивановичем.

Мотоцикл остановился у моего подъезда, я слезла с него, но не спешила подниматься домой. Подошла к лавочке и опустилась на неё. Хотелось немного прийти в себя после такого насыщенного эмоциями вечера. Денис присоединился ко мне, немного помолчал, потом тихо сказал:

– Не зря я пошёл на этот вечер. Увидел то, чего никак не ожидал. Вот это для меня большая новость!

– Что ты имеешь в виду? – устало спросила я. Он повернул голову и взглянул пристально.

– Ты, правда, не видишь, что происходит? Похоже, братец попался! Ещё пытается трепыхаться, да только поздно.

– Ты о чём?

– О том, чего он смертельно боится. И никак не может поверить, что с ним это уже произошло.

– Да что, это?

– Он влюбился в тебя! Только так я могу объяснить его поведение в последнее время.

– С ума сошёл? Не выдумывай, это просто ревность! Сам же утверждал, что он не умеет любить.

– Ну да, раньше я так считал и не сразу понял, что с ним такое. Но я же не слепой! Говорю тебе, он влюбился, можешь брать его тёпленьким.

– Не верю. Ты всё выдумываешь! Чего же он тогда отпихивал меня руками и ногами?

– Потому что трус! Не хочет ни от кого зависеть. Боится, что будет больно.

Денис меня не убедил. Слишком соблазнительным было его предположение, очень хотелось поверить, но я вспомнила брюнетку из офиса Матвея и одёрнула себя. Не стоит обманываться, даже если жаждешь этого всей душой – выйдет гораздо дороже.

Через неделю я поздравила себя с таким решением, за всё это время Матвей ни разу не проявился, не искал встречи со мной и не звонил. Так что младший брат точно ошибся – влюблённый человек вёл бы себя по-другому. Я постаралась не расстраиваться. Надо вообще забыть о нём – воспоминания и ложные надежды только выводят меня из равновесия. Взяв себя в руки, я с головой ушла в работу, тем более приближались зимние каникулы – горячая пора для турфирм. Мне действительно удалось на какое-то время отвлечься от мыслей о Матвее, ну или успешно себя в этом убедить.