Глава 28

Лёжа в постели, я обдумывала всё, что удалось узнать. То, что Матвей не замечал, как важен для матери талисман, на мой взгляд, было легко объяснимо. Женщина ведь отличалась скрытностью, вот и не показывала виду. Скорее всего, просто не хотела, чтобы кто-нибудь узнал, что творится у неё на душе. Но что же дальше случилось с этой птицей?

Со слов отца Матвея получается, что сувенир вернула сама Ольга Николаевна. Но я оставалась при своём убеждении, что добровольно она бы этого не сделала. Да и в найденных письмах никакого намёка на такое развитие событий не было. Возможно, что-то произошло в последние две недели перед её гибелью. Тут мне вспомнилось, как Григорий Иванович рассказывал о встрече с бывшей женой незадолго до трагических событий. Может, тогда между ними возникло какое-то недоразумение? Правда, мужчина говорил, что им было очень комфортно общаться друг с другом.

Я чувствовала, что совсем запуталась. А ещё ощущала внутри тянущее беспокойство. Попыталась понять, откуда оно идёт, и догадалась – его вызвали слова Матвея о том, что птица исчезла со своего обычного места. Зачем Григорий Иванович её убрал? И почему сделал это после того, как прочитал письма бывшей жены? Что такого в них было, что заставило его так поступить? Тут я замерла и ясно осознала, о чём сейчас думаю. И испугалась! Нет, не буду же я всерьёз рассматривать версию о том, что отец Матвея сам… сам… убил жену!

Я села на кровати и тряхнула головой. Всё, хватит! Эти мои гадания приведут неизвестно к чему! Я и так зашла слишком далеко в своих предположениях, лучше оставить их и заняться чем-нибудь полезным.

Несмотря на принятое решение, избавиться от тревожных мыслей никак не получалось. Наоборот, они всё сильнее притягивали к себе внимание, не давая ни на чём сосредоточиться. А я всё больше ощущала себя предательницей. Ведь отец Матвея всегда по-доброму ко мне относился. Был полностью искренен, поддерживал и переживал за меня.

Промучившись пару часов, я чётко поняла, что мне просто необходимо немедленно увидеться с Григорием Ивановичем. Прямо задать интересующие меня вопросы и получить ответы на них. Посмотреть в его доброе и честное лицо, увидеть ласковую улыбку и полностью отогнать от себя эти ужасные подозрения.

И Матвей мне в этом не помощник. Ну как, глядя ему в глаза, я буду объяснять неожиданное желание срочно повстречаться с его отцом. Да мне от одной мысли, что он догадается, о чём я думаю, заранее становилось плохо. А значит, остаётся единственный выход – отправиться к Григорию Ивановичу самой.

Осознав это, я бросила свои дела и стала обдумывать такую возможность. Самое главное – понять, насколько велик риск возвращения в город. К тому же я даже примерно не представляла, где нахожусь. Впрочем, это самый простой вопрос. Надо лишь отойти подальше, остановить прохожих и всё разузнать. Но есть ли опасность для меня покидать это место?

Немного подумав, я решила, что риск небольшой. Отец Матвея живёт далеко от моего дома, и там меня точно не будет искать полиция. Ну а на всякий случай можно изменить внешность. Ну, не совсем изменить, скорее замаскировать. Натянуть пониже шапочку, спрятав под ней волосы, а сверху ещё надеть капюшон.

Я сходила в коридор и проверила ключи. Они лежали на тумбочке в прихожей. Матвей не забрал их с собой, он просто не подозревал, что я способна отсюда уехать. Приняв решение, я сразу пошла собираться. Надо было действовать быстро, чтобы успеть вернуться до приезда любимого.

Выполнить задуманное оказалось очень легко. Я покинула своё убежище и ушла из посёлка, не встретив по дороге ни одной живой души. Даже охраны на воротах не заметила. Наверное, они наблюдали только за въезжающими сюда машинами.

За воротами я выбрала утоптанную дорожку, надеясь, что она выведет меня куда-нибудь. Не зря же ей так активно пользовались. И оказалась права, довольно быстро она привела меня к автобусной остановке, на которой мёрзло несколько человек. Расспросив их, я узнала, что дорога отсюда до ближайшей станции метро занимает не больше получаса. А значит, времени у меня достаточно.

***

Уже несколько минут я в нерешительности стояла перед домом Григория Ивановича. Меня тянуло туда и одновременно что-то останавливало. Даже пришлось бороться с сильным желанием развернуться и уехать обратно. Но теперь, после долгой дороги, это было бы слишком глупо. И я зашла в подъезд. Поднялась по лестнице и, не давая себе времени на раздумья, нажала на кнопку звонка.

Довольно быстро дверь открылась. Отец Матвея замер на пороге. Его хмурое лицо и настороженный взгляд сначала вызвали у меня удивление. Никогда раньше я не видела его таким. Он осмотрел лестничную клетку за моей спиной и снова повернулся ко мне, но всё ещё не приглашал в квартиру. Это было так на него не похоже, что я внезапно почувствовала тревогу. Наконец Григорий Иванович натянуто улыбнулся.

– А… это ты, дочка. Не вовремя немного, – мужчина словно раздумывал, впускать меня или нет. Потом подвинулся и произнёс: – Ну да ладно, заходи. Может это и к лучшему.

Он провёл меня в комнату и усадил на диван, сам устроился на стуле у окна. Сидел и молчал, глядя куда-то вглубь себя. И ни одного вопроса: зачем я к нему приехала, и что вообще мне надо? Его поведение было настолько странным и непривычным, что полностью сбило меня с толку. Я даже не знала, как начать разговор, лишь так же молча смотрела на Григория Ивановича. Разглядела сжатые кулаки с вздувшимися венами, неестественно выпрямленную спину, желваки на скулах, и вдруг поняла – он просто очень сильно напряжён.

Вот здесь я почему-то испугалась и сразу пожалела, что приехала сюда. Ведь в случае чего никто даже не узнает, где меня искать. В каком ещё случае?! Я вдруг рассердилась сама на себя и решила немедленно перейти к делу.

– Григорий Иванович, я приехала к вам… – закончить фразу не дал громкий звонок в дверь. Но вздрогнула я не от него, а от того, что увидела. Отец Матвея весь подобрался, встал и бросил такой взгляд в сторону коридора, что у меня дрожь пробежала по телу. И сразу стало ясно, что его напряжение было связано с ожиданием этого звонка.

Мужчина ушёл открывать дверь, я осталась сидеть, борясь с острым искушением куда-нибудь спрятаться. Но услышала голоса в коридоре и сразу расслабилась. Похоже, у Григория Ивановича сегодня день нежданных визитов.

– Здравствуй, Валюша. Заходи.

– Да я на минуту. Столько дел с похоронами и со всем остальным. Спасибо, что предложили помощь. Я вот по дороге за ней заехала, да и побегу себе дальше.

– Ну пройди хоть ненадолго. У меня здесь Катя.

– Катя у вас? Не может быть! Она же… её ведь ищут… из-за Гены…

Чёрт, я даже не сообразила, что встреча с женщиной мне сейчас совсем ни к чему. Но было поздно, раздались быстрые шаги, и она заглянула в комнату.

– Надо же! И правда, Катя… А ты хоть знаешь, что в розыске? – обратилась она ко мне, но совсем не зло, а скорее удивляясь тому, что происходит. Я кивнула, и Валентина добавила: – Так ты здесь, что ли прячешься, у Григория Ивановича?

– Нет, не здесь. Просто зашла в гости, – ответила я, прекрасно понимая, как абсурдно звучат мои слова. Ну да – самое время ходить по гостям!

– Садись, Валечка, за стол, сейчас чаю выпьем, – спокойно предложил хозяин дома.

– Спасибо, не надо. Я лучше пойду, – женщина отрицательно качнула головой.

– Ладно, тогда подожди, принесу, что обещал, – он вышел из комнаты и через минуту вернулся. Я увидела, как округлились глаза у Валентины, и нервно оглянулась.

Григорий Иванович стоял в дверях и держал в руках охотничье ружьё, направив его в нашу сторону. Я тоже вытаращила глаза и открыла рот, даже забыв испугаться.

– Дед ты чего, сдурел совсем? – Валентина опомнилась первой.

– Сядь за стол, руки положи сверху, – произнёс мужчина с вполне ощутимой угрозой в голосе. Она выполнила приказание и спросила:

– Что дальше?

– Ничего пока, просто посидим поговорим, – и почему обычные слова прозвучали так зловеще? Причём, вопреки им, сам Григорий Иванович остался там же, где и стоял, и никакого разговора не начал.

Я в полной прострации замерла на диване. Женщина хмурилась и молчала, уставившись в стол. В звенящей тишине было слышно лишь тиканье больших настенных часов. Томительно текли минуты, а ко мне неожиданно вернулись мыслительные способности. До меня вдруг дошло, что Валентина хоть и была напряжена, но удивления совсем не испытывала. Я сложила два и два и едва не вскочила от пришедшей в голову догадки. Она требовала немедленного подтверждения, и я задала вопрос:

– Валя, когда вы познакомились с Геннадием? Только правду скажите, пожалуйста.

Женщина подняла на меня глаза, посверлила взглядом и вдруг усмехнулась.

– Ишь ты, вот так сразу и в дамки! Неужто догадалась?

Я никак не отреагировала. Лучше не показывать, что пока ещё ничего толком не поняла. Она сама продолжила:

– А я отвечу, мне не жалко. Ну допустим, шесть лет назад. И чего? Думаешь, сейчас каяться начну? Так не дождёшься.

– Я и не жду, – отлично, моя догадка оказалась верной. – Просто хочу понять, чем вам Ольга Николаевна помешала? Развода мужу не давала?

– Да, расскажи и мне Валя! Расскажи, кто толкнул мать? – неожиданно раздался родной голос. Я мгновенно обернулась – из-за спины своего отца вышел Матвей. Его тёмные от ненависти глаза впились в лицо женщины. Я подскочила к нему и осторожно дотронулась до руки, он на секунду перевёл на меня невидящий взгляд и снова повернулся к Валентине. Та недовольно поморщилась.

– Чего смотришь? Я её толкнула, я! Очень уж она меня взбесила! Не буду врать, что не хотела от неё избавиться. Наоборот, не раз мечтала, чтобы Генкина жена куда-нибудь исчезла. Но и убивать не собиралась – так уж получилось. Отлетела она и споткнулась об ковёр.

Ружьё в руках Григория Ивановича зашаталось, он опустил его и глухо произнёс.

– Посмотри за ней, сынок, я вызову полицию, – мужчина вышел из комнаты, а через минуту раздался глухой звук. Я испугалась, что у отца Матвея из-за переживаний не выдержало сердце, и шагнула к двери. И едва не столкнулась с высоким парнем в низко надвинутой на глаза кепке. В его руках было ружьё Григория Ивановича. Он упёрся им в спину Матвея и пробормотал:

– Три шага вперёд, быстро!

Любимый скривился, но выполнил требование. Валентина поднялась из-за стола и улыбнулась.

– Ну вот, почти все в сборе! Не хватает только пасынка, но с ним мы потом разберёмся.

– Кто это? – мрачно поинтересовался Матвей у женщины, кивнув на парня. Она усмехнулась ему в лицо. Только я уже догадалась, и сама ответила:

– Это её сын.

Валя заинтересованно взглянула на меня.

– Умница, девочка! Это, и правда, мой сынок. Смотрите, не нервируйте его, он немного неуравновешенный, – женщина перевела взгляд на парня. – А ты будь внимательней, не прозевай, как в прошлый раз.

Она снова повернулась к Матвею и пожала плечами.

– Владик с детства такой. Отец его – мой первый муж – пил много, вот и он, зараза, пьёт, – в голосе Валентины прорезались раздражённые нотки. – Да ещё в карты играет, поганец! Вот так мою дачу и пропил, садик мой, цветы любимые – единственную отраду в жизни! Всё пришлось продать, чтобы отдать долги. Ну я и сказала: ты меня всего лишил, теперь придумывай, как вернуть обратно. Он и придумал – когда Генка рассказал, что твоя мать наследство продала. Я этим с сыном поделилась, а он предложил – давай их ограбим. И ведь добром сначала хотела, попросила у Генки взаймы, умоляла ещё. А он ни в какую: "Это деньги Оли, я не могу их трогать. А своих лишних у меня нет". Вот ведь гад, никакого с него толку не было. Ни разводиться не хотел, ни денег давать, только пользовался. Я-то не сразу это поняла, сначала всё надеялась, что он уйдёт от жены. А потом, когда узнала его поближе, уже и сама не хотела себе такое сокровище. Отчим-то твой, знаешь, какой ходок был? Девок молодых любил лапать! И это при жене и любовнице. А ещё руки распускал. Причём жену не трогал, держался, чтобы видимость нормальной семьи создать. А может, тебя боялся, догадывался, что за мать ты его уроешь. А меня попытался раз ударить, так я его сама в ответ огрела. Вот он потом на малолетках и отыгрывался, и чем дальше, тем сильнее его на это дело тянуло. Когда он мне отказал, очень я обиделась и согласилась на план Владика. Выбрали мы день, когда Генка в командировку укатил, мать твоя на дачу уехала, а Денис на свои ночные гонки умчался. Ключи от квартиры я к тому времени у Генки позаимствовала и копию себе сделала. Сначала всё так хорошо складывалось, в подъезде никого не встретили, дверь легко открыли. Я деньги искала, а Владик за входом следил, да отвлёкся. Пропустил, как Ольга вернулась. Я как услышала, что хлопнула дверь, велела ему спрятаться, а сама осталась. Она испугалась, конечно, а я стала говорить, что давно люблю Генку, мечтаю выйти за него замуж и вот решилась прийти и просить его отпустить. Мать твоя, кстати, не удивилась, видать догадывалась про неверность мужа. И сказала, что сама собирается с ним разводиться. И так спокойно об этом говорила, типа подавись ты этим сокровищем. Я и разозлилась. А она давай меня выпроваживать. Ну я со злости её толкнула, к тому же отвлечь хотела, чтобы Владик успел улизнуть. Вот так всё и получилось.

– А отчима зачем убила? – глухо спросил Матвей, а я удивилась его выдержке, представив, каково ему всё это слушать.

– Так надоел он мне! Когда прошло время, мы с Генкой перестали прятаться и начали открыто встречаться. Я и подумала: может теперь у нас всё наладится? Он остепенится, женится на мне, и главное – дачка у меня будет. Очень мне понравился ваш старый дом и участок, сколько всего там можно посадить красивого. Мать твоя за садом-то не ухаживала, не нужен он ей был, видать. А я размечталась, планы разные строила. И вдруг выяснилось, что дача по наследству только тебе и Денису принадлежит, а Генка в пролёте. Вот тогда у меня идея и появилась – решила я вас с братом окончательно рассорить. Видела же не раз, как вы друг к другу любовью пылаете, оставалось только спичку поднести, и готово. Владик мне подсобил, мотоцикл у друга одолжил, шлем такой же, как у пасынка, купил и тебя немного попугал. Нет, сами мы руки пачкать не хотели, надеялись, что вы передерётесь и… Ну а тот, кто победителем выйдет, сядет. Для этого сынок мой за тобой присматривал, собирался заснять решающий момент, чтобы для полиции доказательства были. Всё к этому и двигалось. Стала я Генку потихоньку готовить к свадьбе, а он ни в какую! Ещё бы – ведь так у него руки развязаны. Я же ему никто и запретить бегать по бабам не могу. А когда попыталась надавить, этот гад вдруг намекнул, что догадывается про убийство жены! Ну а потом прямо как с цепи сорвался – и гулял, и руку на меня поднимал. Понимал, что теперь побоюсь ему отпор дать. Совсем тяжело мне стало – и не жена официально, и огребаю по полной, а он делает, что хочет. Вот и решила избавиться сразу от вас троих. Думала, потом докажу, что у нас с Генкой был гражданский брак, и наследство его мне оставят. Я даже у юриста по этому поводу консультировалась. Владик хвостом катался то за тобой, то за Генкой, выбирал удобный момент. И за дачей в тот день следил, Катю заснял и мне звонит. Я сразу поняла, что произошло, и что такой удобный случай упускать нельзя. И сказала ему ждать меня. Приехала и… лампа там у входа валялась, я ей и воспользовалась.

Валентина наконец замолчала. Всё время, пока мы слушали чудовищный монолог, её сын безучастно стоял в дверях комнаты, не опуская ружьё и никак не реагируя на слова матери, как будто не о нём вовсе шла речь. Только когда женщина закончила, бесстрастно произнёс:

– Мама, пора.

– Ты прав, сынок, что-то я разболталась, – встрепенулась Валентина, – действительно, надо заканчивать. Простите дорогие, но думаю, вы понимаете, после всего, что услышали, отпустить вас мы не можем.

– Да ладно, – презрительно усмехнулся Матвей. – Ты сразу знала, что сделаешь это. А рассказала, чтобы не оставлять себе шансов на отступление. Страшно убивать, наверное, а Валя?

Она ответила ему тяжёлым взглядом.

– Страшно! Да только выхода у меня нет. Не зря же я так долго с Генкой мучилась. Что ж мне теперь взять и уйти ни с чем? Дача-то ведь по праву моя, я её выстрадала. А вам она всё равно ни к чему.

– Ты, и правда, думаешь, кто-нибудь поверит, что мы сами тут друг друга перестреляли? – продолжал дразнить её Матвей. Если я правильно поняла, он просто тянул время.

– Что сами, точно никто не поверит. А вот папаша твой хорошо подойдёт на эту роль. На него вообще всё можно списать – и мотив отличный есть для обоих убийств – ревность и ненависть. Ну а что через столько лет, так всякое в жизни бывает. Терпел, терпел и не утерпел, дал волю своей натуре. А потом совсем с катушек съехал, и тут вы ему не вовремя под руку попались. А следствию мы поможем – расскажем пару страшных историй, как он не раз угрожал бывшей жене и её новому мужу. Да и я подстраховалась. Помнишь птичку, которая у вас дома была, ну сувенир такой дурацкий? Её в ту ночь мой дурень зачем-то из квартиры прихватил. Она из Ольгиной сумки на пол вывалилась, а ему понравилась, видите ли. Я когда заметила, что он в руках вертит, отобрала и сначала хотела выбросить. А потом решила подсунуть её Григорию Ивановичу на всякий случай. Встретилась с ним и наплела с три короба, что когда разбирала квартиру, нашла этот несчастный сувенир в конверте с его именем. Типа, Ольга приготовила, да не успела отдать. Конвертик, ясное дело, сама купила и скопировала её почерк. Какое у твоего отца лицо было, когда он эту игрушку достал, я даже испугалась, не переборщила ли? Но он ничего не сказал, забрал птицу и всё. Правда, судя по тому, что сегодня меня с ружьём встретил, я всё-таки ошиблась, навела его на подозрение. Надо было просто выкинуть птицу.

Не успела женщина закончить фразу, как почти одновременно случилось несколько событий. В коридоре раздался шум, сына Валентины кто-то сильно толкнул в спину, и он упал прямо мне под ноги, уронив ружьё. В проёме двери показался Денис, а Матвей крикнул:

– Катя, назад!

Я дёрнулась, но не успела. Заторможенный и как будто сонный до сих пор Владик неожиданно показал мгновенную реакцию – вскочил и обхватил меня за плечи, оттащив к стене. Держал меня перед собой, как щит, а мне в горло упёрлось что-то очень холодное. Я увидела, как побледнел Матвей, и только тогда испугалась. Любимый потянулся за лежащим посередине комнаты ружьём, Валентина громко скомандовала:

– Сынок!

Я сразу же ощутила острую боль в шее, а по плечу потекла тонкая струйка крови, окрашивая блузку в алый цвет. Матвей мгновенно выпрямился и поднял ладони.

– Не трогайте её!

Валентина сама подняла ружьё и махнула им.

– Вы оба отойдите к окну, – обратилась к братьям. Денис и Матвей быстро выполнили её приказ. Мать с сыном, прикрываясь мной, попятились к двери.

Что произошло дальше, я не сразу поняла, потому что не могла обернуться. Шум, потасовка, и вдруг неожиданно громкий выстрел. Матвей бросился ко мне и повалил на пол, прикрыв собой. Я уже ничего не понимала, только ощущение тепла и близости родного тела успокаивало. Потом раздался голос Дениса, нервный и насмешливый одновременно:

– Эй! Хватит там валяться. Вставайте! Всё уже.

Матвей поднялся и потянул меня за собой. Выпрямился, не отпуская моих локтей. И опять, как в прошлый раз в похожей ситуации, я остро ощутила неразрывные нити, связывающие нас в одно целое. И почему только наша связь так сильно чувствуется, когда рядом опасность? Может надо почаще попадать под пули? Чтобы потом увидеть его перепуганный взгляд и услышать тихий возмущённый шёпот:

– Какого чёрта ты сюда приехала?! Так же можно поседеть от страха! Когда мы поженимся, обязательно найду способ заставить тебя слушаться… или придумаю наказание.

– Тогда постарайся! Пусть это будет что-то особенное. Тебе же часто придётся его применять, – выдохнула я в ответ и прижалась к его груди. Матвей чмокнул меня в макушку и отстранился.

– Надо посмотреть, что с отцом.

Я наконец оглянулась вокруг. Недалеко от нас прислонился к стене Денис, а ещё в комнате находились незнакомые мне люди. Один мужчина стоял рядом с Валентиной, а второй надевал наручники на её сына, лежащего лицом вниз на полу. Мы пошли искать Григория Ивановича и обнаружили его без сознания в коридоре. Матвей быстро опустился перед отцом на колени и прислушался к дыханию, потом поднял на меня тревожный взгляд.

– Жив! Найди телефон, вызывай скорую! У него все волосы в крови!

Пока я набирала номер и диктовала адрес, Матвей принёс полотенце и прижал к голове отца. Я присела рядом, сжав его ладонь. Слава богу, бригада приехала очень быстро, Григория Ивановича увезли. В это время в квартиру уже прибыла полиция и адвокат Матвея, благодаря последнему нас долго не мучили и отпустили домой, оставив основной допрос на следующий день.

Мы втроём с Денисом вышли на улицу и остановились у подъезда. Матвей повернулся к брату, несколько секунд внимательно разглядывал его, а потом вдруг протянул руку.

– Спасибо, что пытался помочь! Только в другой раз прихвати какое-нибудь оружие.

Денис ответил на пожатие и улыбнулся.

– Откуда ж ему взяться? Я давно уже выслеживал этого гада, и сегодня мне повезло. Он меня прошляпил и привёл прямо сюда. Я старался не светиться и держался подальше. А когда зашёл за ним в квартиру и увидел… Ну там уже не было времени что-то искать. Слушайте, вы должны мне объяснить! Этот парень – сын Валентины? А зачем они убили отца? Полиция так быстро их увела, я ничего не понял.

– Так ты не слышал, что она говорила? – хмуро уточнил Матвей.

– Нет! Когда пробирался от двери, чей-то голос всё время бубнил, но слов я не разобрал.

Я поймала растерянный взгляд старшего брата и опустила глаза. Нет, пусть сам справляется, без меня! Он и выкрутился:

– Ладно, потерпи немного, я потом тебе всё расскажу. А пока нам всем нужен отдых.

– Вы сейчас куда?

Я даже не успела открыть рот, как за меня уже всё решили:

– Мы едем ко мне домой.

– Я должна увидеть родителей!

– Позвонишь им от меня. А завтра я тебя отвезу. Ненадолго.

Матвей вёл машину, я некоторое время молчала, собираясь с мыслями, а дальше заметила:

– Денису понадобится твоя помощь.

– Это ещё зачем?

– Представляешь, что он скоро узнает об отце? Как думаешь, легко ему будет пережить такое?

Любимый нахмурился, упрямо сжав губы, взглянул на меня и выдавил:

– Ладно, там посмотрим.

– Просто вспомни, что он твой брат. И ближе тебя у него теперь никого нет.

– Я не уверен, что смогу…

– Ты сможешь!

У меня оставалось ещё много вопросов, и у Матвея тоже, но в тот вечер мы оба решили ничего не обсуждать. Приехали домой и сразу позвонили в больницу узнать о состоянии Григория Ивановича, но он всё ещё не пришёл в себя. Мы договорились, что с утра поедем к нему, поужинали и отправились спать. Пытаясь заснуть после этого сумасшедшего дня, я прижалась к Матвею и вдруг почувствовала себя абсолютно счастливой.