Глава 11.

Барбара.

В комнату несмело постучали, и вошла горничная, за которой робко жалась одна из помощниц ателье, которых леди Эмберли отправляла за платьями для Энни. На ее лице застыло выражение нескрываемого любопытства и некоторой растерянности.

– О, лорд, выберите наряды для компаньонки вашей невесты, – с лучезарной улыбкой предложила леди Эмберли, и помощница, кажется, еще больше опешила, удивленно уставившись на меня. Они, видимо, до последнего не были в курсе, кому именно они усердно готовили платья. Теперь же, думаю, вся мастерская, а далее и весь квартал, а то и весь Лондон узнает об этом. И полагаю, что такая манера распространения информации окажется куда действеннее, чем объявление в светской газете.

Девушка неуверенно разложила платья, их было около десяти, каждое из которых словно произведение искусства. Лорд Мортон, недолго думая, выбрал шесть. Я молчаливо одобрила выбор мужчины, отметив его хороший вкус и чувство стиля. Энни же, бедная, боялась дышать от переполнявших ее эмоций и лишь робко переводила взгляд с платьев на нас, словно боясь, что вся эта сказка вот-вот развеется. Леди Эмберли грациозно отправила девушку с четырьмя отвергнутыми платьями обратно в ателье, предупредив, что сегодня, возможно, и не появится больше в салоне.

Когда с покупками было покончено, и Энни радостно сообщила, что и сама сможет подшить все, что ей передал лорд, сославшись на свой скромный опыт работы швеей, мы, наконец, отправились в обеденный зал. Я уже морально готовилась к предстоящему обеду, который обещал быть не менее напряженным, чем утренние похождения по ателье.

Лорд Ричард Мортон.

События начали развиваться с катастрофической скоростью, словно кто-то намеренно перелистывал страницы моей жизни, меняя декорации и действующих лиц. Из простой помощницы без роду и племени моя нежданная гостья вдруг стала моей… невестой. Откуда-то неожиданно взялась магия, которой вроде бы сперва и не было, словно она ждала своего часа, чтобы вырваться наружу. Мое влечение к девушке и даже легкая ревность, болезненно кольнувшая, когда ДеМарк проявил к ней интерес… Хоть я и старался обличить все в обычную заботу о гостье. Но кого я обманываю? Девушка поражала меня все больше и больше с каждым днем. Она видела воспоминания людей, при этом сами люди об этом ни сном ни духом не подозревали. И слава небесам, так как это противозаконно. Затем на месте преступления выясняется, что она видит не только воспоминания и моего погибшего пса Советника, но и неупокоенную душу девушки – последней жертвы убийцы. А сейчас она еще и уникальный маг-целитель. Если кто-то разнюхает про такое гремучее комбо, то очень скоро закончатся ее вольные деньки. Превратится она в чью-нибудь рабыню, выгорев магически во цвете лет. Я всерьез боялся, что дядя заподозрит что-то. Он и так проявлял излишнее, на мой взгляд, любопытство. Лишь наличие у него своих неотложных дел заставило его покинуть дом и не учинить Барбаре допрос с пристрастием.

Я смутно вспомнил то, как очнулся в скромной комнате девушки после позорного падения в коридоре. В боксерском спарринге я, безусловно, победил. Вот только эта победа далась мне непомерно тяжело. Я был на самой грани. Из последних сил добрался до дома, каким-то чудом зашел через черный ход и даже машинально запер его после себя. Но вот на лестнице понял, что силы окончательно оставляют меня, и потому поторопился к себе в комнату, отчаянно боясь лишиться чувств прямо в коридоре, на глазах у всей прислуги. Но чего я боялся больше всего, то в итоге и случилось. Я пошатнулся, потерял сознание и, падая, зацепил злосчастную вазу, которая своим грохотом привлекла на этаж дворецкого. На шум из своей комнаты выглянула Барабара и, испугавшись шагов Дугласа, быстро затащила меня к себе в комнату. А дальше началось форменное безумие, которое я сейчас вспоминаю с легким смущением.

Объятия, украденные поцелуи, наши переплетенные тела… Я, как последний идиот, чуть не потерял голову. Но в какой-то момент я все же смог справиться с собой и отстранил льнущую ко мне девушку. Я оттолкнул ее и тем самым невольно обидел. Я видел это по ее глазам, полным немого укора, но не мог сейчас поддаться соблазну. Она достойна большего, чем спешное соитие на полу в ее комнате. Именно тогда и выяснилось, что она маг-целитель, и все ее уникальные способности и близко не стояли с этим редким даром. А она, глупенькая, наивно начала расспрашивать меня о моих планах и будущем. Я старался, я искренне старался отвечать честно, не лукавя и не утаивая правду. Но как я мог ей сказать, что, скорее всего, не отпущу ее обратно в ее мир, даже если и найду способ ее туда вернуть? Не смогу. И не только из-за ее уникальных способностей, а потому, что чувствовал непреодолимое влечение. Я ощущал, что мои чувства взаимны, и это необъяснимо грело душу. Но условности лондонского общества, словно невидимые цепи, не позволяли мне просто так взять и сделать ее своей женой. А еще этот маньяк… А это именно маньяк, так как обычный убийца не стал бы так изощренно кромсать своих жертв. Это существо явно получало нездоровое удовольствие от убийства, наслаждалось мучениями и агонией жертвы. Потому я был уверен, что это именно маньяк. И это убийство, к сожалению, будет далеко не последним. Из-за того, что появление девушки и первое убийство по времени практически совпали, я не безосновательно полагал, что эти события как-то связаны. Нет, я ни в коем случае не думал, что моя гостья – этот маньяк. Нет. Я был уверен, что она – несостоявшаяся жертва, и потому опасался за ее жизнь больше, чем за свою собственную.

Так уж сложилось, что у меня в жизни крайне мало людей, кому я могу доверять безоговорочно. И леди Эмберли была одной из них. Кто бы мог подумать, но я верил этой даме и доверил ей свою драгоценность – Барбару Хоумвуд. Именно она будет обучать юную леди всем премудростям высшего света и станет ей наперсницей и верной подругой. И я был уверен, если Барбаре будет угрожать какая-либо опасность, то леди встанет на ее защиту, пусть и ценою собственной жизни.

С такими сумбурными мыслями я вел дам в обеденный зал, где вовсю суетились слуги, накрывая на стол, и где нас с нетерпением уже ждал дядюшка Генри. Я не боялся дядю, но опасался, что он, движимый своими амбициями, может навредить Барбаре, чтобы выслужиться перед самой короной.

Барбара.

За то короткое расстояние от моей комнаты до обеденного зала я успела накрутить себя до такой степени, что кончики пальцев заледенели и противно дрожали. В животе порхали не бабочки, а целая стая встревоженных ворон, готовых в любой момент взлететь в паническом ужасе.

– Тише-тише, моя дорогая, – леди Эмберли ободряюще улыбнулась и сильнее сжала мою руку своей тонкой аристократической ладонью. Ее прикосновение вернуло меня в реальность, и я судорожно выдохнула. Оказывается, я задержала дыхание, как перед прыжком в ледяную воду, предвкушая встречу с грозным дядюшкой Генри.

– О, леди, я так рад, что вы удостоили нас своим присутствием. Вы так редко балуете нас своим обществом, – дядя Генри картинно склонился над рукой леди Эмберли, целуя воздух над ее костяшками. Ее ответная улыбка была холодной и снисходительной, как взгляд королевы на провинившуюся служанку. "Нужно будет запомнить это выражение", – промелькнуло у меня в голове, словно навязчивая мелодия.

– Ну что вы, что вы. Дел в ателье столько, что совсем нет времени на светскую жизнь, – ответила леди Эмберли, пока дядя Генри галантно провожал ее к месту за столом. Ричард, мой будущий супруг, взял меня под руку. Его прикосновение было сухим и формальным, без намека на теплоту или нежность.

– Вот именно поэтому я и продвигаю запрет на то, чтобы леди из высшего света работали, – дядюшка Генри бросил на меня такой испепеляющий взгляд, полный неодобрения и скрытой угрозы, что я невольно замерла на месте, словно кролик, попавший в свет фар. Внутри все похолодело от страха и предчувствия неминуемой бури.

– Работающая леди – это источник новых идей и неиссякаемой энергии. Так что я надеюсь, сэр Генри, ваш проект не найдет поддержки, – леди Эмберли лукаво рассмеялась, пытаясь перевести все в шутку, но я все равно испуганно выдохнула. Это какое-то мучение. Я, кажется, снова задержала дыхание. Боюсь, что задохнусь когда-нибудь от его мрачных взглядов. – Я вообще считаю, что в парламенте катастрофически не хватает женщин. Вот они бы навели там настоящий порядок, – добавила она, и в зале раздался смех. Оказывается, это была всего лишь шутка, но я не сразу поняла, оглушенная собственной тревогой.

– Вы тоже считаете, что леди во всем равны джентльменам? – дядя Генри обратился уже непосредственно ко мне, и я смутилась под пристальными взглядами. Я испуганно посмотрела на леди Эмберли, потом на Ричарда, ища поддержки или хотя бы намека на правильный ответ, но так и не поняла, чего от меня ждут. "Буду собой", – решила я, потому что до жути ненавижу притворяться.

– Да, я не вижу ни одной профессии, где мужчина превосходит женщину, – ответила я, стараясь не смотреть на жениха, но боковым зрением заметила тонкую улыбку на губах леди Эмберли.

– Сыщик? Дама физически не сможет оказать сопротивление воришке или убийце, – возразил сэр Генри, его голос был полон снисходительной уверенности.

– Если дама обучена боевым искусствам, то сможет дать отпор противнику, превосходящему ее и по силе, и по габаритам, – парировала я, чувствуя, как разгорается спортивный азарт. – А если еще и одежду удобную носить, а не эти миллионы юбок и корсетов с фижмами… – вторую часть я пробормотала себе под нос, но леди Эмберли все равно услышала и задумчиво покосилась на меня.

– Моряк, – продолжил сэр Генри, не сдаваясь, перечисляя профессии.

– И тут женщина ничем не уступит. В навигации дамы могут разбираться ничуть не хуже мужчин. И если девочку будут с детства обучать математике, астрономии и геометрии, а не только танцам и вышиванию, то она даст фору любому мужчине. Женский мозг более гибкий и восприимчивый, – я говорила с такой убежденностью и безапелляционностью, что на лицах мужчин отразилось искреннее удивление. В пылу спора я совсем забыла, что такие прогрессивные идеи этому обществу еще только предстоит принять и переварить. Что им еще нужно будет отказаться от устаревших предрассудков и пустить женщину во все сферы жизни, а не воспринимать ее лишь как обслуживающий персонал или инкубатор для наследников.

– Вы разбиваете все мои доводы в пух и прах, – рассмеялся дядюшка Генри, но в его смехе чувствовалось не раздражение, а скорее удивленное восхищение. – А что вы скажете о кэбмене? Не думаю, что дамы способны управляться с лошадьми и повозкой в городском движении.

Сэр Генри задумался и с надеждой посмотрел на леди Эмберли.

– А вот здесь я позволю себе с вами не согласиться, – приняла эстафету леди Эмберли и лукаво улыбнулась. – Напомню вам, сэр Генри, что на прошлых любительских скачках в Брайтоне я с большим отрывом заняла первое место, – она победно улыбнулась и снисходительно похлопала по руке сэра Генри.

– Вы правы, леди Эмберли, я совершенно запамятовал об этом вашем таланте, – дядюшка Генри улыбнулся, и эта улыбка была такой искренней и открытой, что я невольно удивилась. Неужели этот суровый человек способен на такие неподдельные эмоции? Вот это новость!

– Вы намереваетесь будущим летом снова отправиться на отдых в Брайтон? – леди Эмберли профессионально сменила тему, и разговор плавно перетек в мирное русло обсуждения прошлых и будущих летних увеселений. Напряжение спало, и я, наконец, почувствовала, что могу свободно дышать.

Нам принесли суп, и мы молча принялись за еду. Воздух вокруг словно загустел от напряжения, а в животе поселились предательские бабочки, заставляя сердце трепетать. Я почувствовала, как дрожат руки, когда потянулась за ложкой, и в этот момент теплая ладонь лорда накрыла мою. Он мимолетно, едва ощутимо погладил мои пальцы, словно пытаясь передать мне частичку своего спокойствия, и отпустил. Я благодарно улыбнулась, стараясь скрыть волнение за этой слабой улыбкой. Эта секундная ласка, казалось, растопила лед в моей душе, и мне действительно стало немного легче дышать.

Обед прошел в относительном молчании, нарушаемом лишь тихим позвякиванием столовых приборов. Дядюшка под конец трапезы поинтересовался нашими планами на день. Он одобрил идею прогулки по городу и даже вызвался составить нам компанию, но вдруг вспомнил о каких-то неотложных делах, требующих его присутствия. Я облегченно выдохнула, мысленно благодаря небеса за такую удачу. Кажется, я так скоро научусь задерживать дыхание, как ловец жемчуга, ныряющий в морскую пучину за драгоценными раковинами.

Меня отправили переодеваться для прогулки, и я, захватив с собой Энни, поспешила наверх. Радость от предстоящей прогулки была так велика, что я совершенно не обратила внимания на расстроенный вид горничной. Она уже приготовила мне легкое платье для прогулок, и я быстро переоделась, чувствуя себя почти свободной от гнетущей атмосферы дома. Энни тоже успела переодеться в одно из платьев, которые сегодня утром доставили помощницы леди Эмберли.

— Ты так быстро подогнала платье под себя, — с восхищением похвалила я девушку, но в ответ получила лишь грустную улыбку.

— Оно было мне практически впору, чуть-чуть ушила в талии, и все, — отозвалась она с тихой грустью в голосе. Я ожидала увидеть на ее лице радость и восторг от обновки, но вместо этого на лице горничной явно читалась глубокая печаль.

— Энни, что случилось? — я обеспокоенно схватила девушку за руку и заставила остановиться. Она машинально поправляла и без того идеально лежащие складки на юбке, избегая моего взгляда.

— Мой братишка… он заболел, — призналась девушка, и в ее глазах блеснули предательские слезы. — Я думала, он просто простыл, но сегодня, когда я сходила домой, он был в бреду. И лекарства совсем не помогают, — голос Энни дрожал, выдавая ее отчаяние. В моей груди болезненно защемило от жалости к Энни и ее больному братишке.

— Так он что, сейчас один? — я в ужасе уставилась на девушку, не представляя, как можно оставить больного ребенка одного.

— Соседка приходит периодически проведать, но она, как и я, работает. Она прачка, — объяснила девушка. Ее слова отозвались во мне болью и сочувствием.

— Давай поедем сейчас же его проведаем, и ты останешься за ним присматривать, — я была настроена решительно. Боль Энни стала моей болью, и я не могла оставаться в стороне. Мы вместе отправились вниз, полные решимости помочь бедному мальчику.

— Вы готовы? — Ричард окинул взглядом мой наряд и одобрительно кивнул.

— Планы немного меняются, — я нервно теребила краешек кружева платья, чувствуя себя неловко оттого, что меняю планы без спроса. Все же я не хозяйка в этом доме, чтобы раздавать указания и давать слугам выходные. Я боялась, что сейчас все мои благие намерения рассыпятся в прах, столкнувшись с суровой реальностью.

— Что случилось? — леди Эмберли встревоженно посмотрела на меня, а затем перевела взгляд на заплаканное лицо горничной.

— Лорд, я дала Энни выходной, у нее болеет младший брат. И я бы хотела проведать его. И, если позволите, не хотела бы ехать с пустыми руками, — я произнесла это на одном дыхании, боясь возражений. Лорд озабоченно посмотрел на меня, а затем вся наша небольшая компания устремила взгляд на горничную.

— Это что-то серьезное? — Ричард встревожился, и я на мгновение почувствовала недоумение. Да, Энни — прислуга в его доме, но я не думала, что он так уж обеспокоен здоровьем всех слуг. Что-то здесь было не так.

— Это не заразное? — вторила лорду леди Эмберли, и тут до меня дошло, почему благородные господа так всполошились. Медицина в этом мире была не на самом высоком уровне. Несмотря на существование магии, исцелять больных могли немногие, а лишь усиливали действие лекарств. Но и лекарства не всегда могли помочь больному. А если мне не изменяет память, из-за высокой плотности населения в бедных районах очень часто вспыхивали эпидемии, потому что бедные горожане не могли позволить себе оплатить услуги врача и купить лекарства. Стало понятно, почему леди и лорд обеспокоились, как бы Энни не заразила их, а заодно и всех слуг, какой-нибудь заразной болячкой.

— Я не знаю, сэр, лекарь приходил, но ничего толком не сказал. Дал настойки в долг, но сказал: если не помогут, то его больше не звать, потому что он бесплатно больше ничего не даст и сделать не сможет, — горничная снова разрыдалась, и Ричард переглянулся с леди Анабель. В этом взгляде читалось и беспокойство, и предостережение.

— Барбара, это не самая хорошая идея, — попытался возразить мужчина, смягчая тон. — Мы можем отпустить Энни присматривать за братом и даже дать ей несколько дней выходных и передать гостинцы мальчугану, но ехать в тот район… — мужчина подбирал слова, стараясь не обидеть, но не смог и сказал как есть: — В общем, не стоит.

— Ричард, вы же понимаете, почему я хочу поехать? — я уставилась на лорда, выпучив глаза, намекая на мой открывшийся дар, на способность чувствовать чужую боль.

— Понимаю. И потому я и прошу этого не делать, — лорд тоже пристально смотрел на меня, и в его взгляде читалась твердая решимость. Между нами возникла невидимая стена, война взглядов, в которой каждый отстаивал свою позицию.

— Лорд Мортон, я все равно поеду, а если вы не поедете со мной, то пойду пешком, — я не могла поверить, что он может быть таким черствым и бесчувственным.

— Хорошо, но потом пеняйте на себя, — лорд явно был не в восторге от моего упрямства. — Энни, идем, приготовим корзинку с гостинцами для братишки.

— Да, сэр, — горничная шмыгнула носом и поспешила в сторону помещения для слуг, а я облегченно выдохнула. Я победила в этом маленьком споре, но чувство триумфа было омрачено тревогой.

— Это очень благородно с вашей стороны, но вы не представляете, что можете там увидеть, — попыталась предостеречь меня леди Эмберли. В ее голосе звучало искреннее беспокойство за меня.

— Что бы я ни увидела, нужно помочь мальчику, — я была настроена решительно, но ее слова немного погасили мой пыл. Я понимала, что трущобы — это совсем другой мир, полный опасностей и лишений.

— Только старайтесь ничего лишнего не трогать, как можно меньше контактировать с людьми. И как только вернетесь, платье и перчатки обязательно отдайте в прачечную, чтобы их тщательно почистили и обработали паром, — выдала рекомендации дама. Я кивала, внимательно слушая ее наставления. Она давала такие напутствия, словно мы собирались отправиться в красную зону инфекционной больницы.

— Ах, и прикрывайте рот и нос платочком, я дам вам камфорного масла, капните его на ткань, — добавила леди и извлекла из миниатюрной сумочки изящный флакон с маслом. Я достала носовой платок, и дама капнула на него несколько капель. Комнату сразу же наполнил приятный, но довольно сильный запах камфоры. Он ассоциировался у меня с церковью и больницей, вызывая смешанные чувства.

— Как будем выходить из кэба, надо будет освежить, — добавила леди Эмберли.

— Зачем это? И так пахнет довольно сильно, любые духи перебьет, — заметила я удивленно.

— Там поймете, — многозначительно ответила дама, и в ее глазах промелькнуло что-то такое, что заставило меня поежиться. К этому времени вернулся Ричард с Энни, она тащила довольно большую корзину, наполненную всевозможными продуктами.

— Ну что, если вы не передумали, отправляемся в путь? — видимо, лорд все еще рассчитывал, что леди Эмберли сможет убедить меня отказаться от этой безумной идеи — поездки в трущобы.

— Не передумала, — я решительно направилась к выходу, стараясь скрыть дрожь, пробежавшую по всему телу. Внутри меня боролись страх и сочувствие, но я знала, что должна помочь этому мальчику.