Глава 12.

Кэб, к моему удивлению, нашелся довольно быстро, и мы под мерное покачивание экипажа прибыли к месту назначения. Мое сердце колотилось, словно пойманная в клетку птица. Воображение рисовало картины нищеты и отчаяния. Но реальность, когда мы вышли из кэба, оказалась куда более гнетущей.

Зловоние ударило в нос мгновенно, заставляя невольно поморщиться. Дорога представляла собой месиво из помоев, грязи и чего-то неопределенно отвратительного, а тротуар и вовсе утонул в бурой жиже нечистот. Дома жались друг к другу, словно старые больные животные, в основном деревянные, с покосившимися стенами и прогнившими рамами. Казалось чудом, что они еще не рухнули, удерживаемые лишь редкими, более прочными каменными строениями, словно деревянные костыли, подпирающие еле живое тело.

Гвалт стоял невообразимый. Будто мы попали на рынок в самый разгар торгов, где каждый кричал громче другого, пытаясь перекричать этот хаос. Из этого шума вырывались наглые зазывающие голоса, предлагающие "лучшее пойло в округе" и "неземные утехи". Один из таких зазывал с нагловатой ухмылкой стоял у входа в прокуренный кабак, а неподалеку, кокетливо облокотившись на стену, томились три девицы в вызывающе откровенных платьях. Одна, не стесняясь, задрала юбку до колена, демонстрируя прохожим видавший виды чулок с предательски сползающей подвязкой и краешек грязных панталон. Вторую, прижал к стене пьяный забулдыга, пытаясь грубо вклиниться между ее ног, бесцеремонно ощупывая оголенные участки тела. Третья же смотрела на все это с отстраненным стеклянным взглядом, словно сквозь или, даже скорее, мимо прохожих. Ее безразличие пугало больше, чем похоть и разврат двух других, словно в ее душе не осталось ничего, кроме ледяной пустоты.

– Меня сейчас стошнит… – прошептала я, еле сдерживая подступающую тошноту, когда из дверей кабака вывалился очередной посетитель и, отойдя на пару шагов, изверг на мостовую содержимое своего желудка. Кислый тошнотворный запах ударил в нос, заставляя желудок болезненно сжаться.

– Я ведь предупреждал, – проворчал лорд Ричард, брезгливо морщась и пытаясь перенести меня через зловонную лужу. Но тщетно, я все же умудрилась оступиться и погрузиться в самый центр липкой мерзкой жижи. От отвращения у меня перехватило дыхание.

– Платок. Дышите в платок, дорогая, – напутствовала меня леди Эмберли, ловко перепрыгнув через лужу, приподняв юбки и на миг обнажив изящные щиколотки, что тут же вызвало одобрительный свист со стороны пьянчужек, расположившихся у стены.

– Сэр, вас подождать? – кэбмен, оценив обстановку, с сомнением покосился на нас. Ричард, не отрывая взгляда от грязной улицы, утвердительно кивнул, сунув ему в руку монетку за ожидание.

– Энни, милая, но почему ты живешь в этом кошмаре? – мы наконец-то добрели до ее дома. Небольшой порог, возвышающийся над тротуаром, позволял хоть немного очистить обувь и подол платья от грязи. Мне было невыносимо мерзко ощущать грязную ткань, липнущую к щиколоткам.

– Я не могу позволить себе комнату в приличном районе, леди, – виновато ответила горничная, опуская глаза. – Все остальные слуги живут в доме, а я вынуждена снимать жилье, потому что живу с братом.

– Лорд Мортон, ну пожалуйста, нельзя ли брата Энни поселить в доме? В качестве исключения? – я с мольбой посмотрела на лорда, надеясь на его великодушие.

– Я подумаю. Сперва нужно, чтобы он поправился, – буркнул недовольный Ричард, отворачиваясь и стуча маленьким молоточком в видавшую виды дверь.

Мы простояли перед дверью, казалось, целую вечность, пока за ней не раздалась отборная ругань, от которой покраснели бы уши и у сапожника. На пороге появилась неопрятного вида женщина, ее злобный взгляд словно прожигал нас насквозь.

– Мест нет. И нечего тут околачиваться! – рявкнула она, не дав нам и слова сказать.

– Мадам, это я, Энни, – робко произнесла девушка, делая шаг вперед и заискивающе глядя на свою квартирную хозяйку.

– Энни? Да ты ли это? – в глазах женщины промелькнуло удивление, сменяющееся неподдельным интересом. Она смерила нас оценивающим взглядом, приосанилась и даже попыталась пригладить засаленные волосы под выцветшей косынкой. – Ты вырядилась, словно барышня, и не узнать. А братец твой, между прочим, еле дышит, а ты тут шатаешься черт знает где. И откуда у тебя деньги на такие наряды? Мне-то заливаешь, что платить нечем, а сама щеголяешь да с господами гуляешь, – дама стояла словно скала, преграждая нам вход, и не собиралась уступать. Мы топтались на грязных ступеньках, а позади нас уже собиралась небольшая толпа зевак, предвкушающих зрелище и скандал. В воздухе запахло бедой.

– Мадам, пожалуйста, пустите нас внутрь, я все вам объясню, – взмолилась Энни, пытаясь погасить разгорающийся пожар. Но квартирная хозяйка, казалось, уже вошла во вкус, предвкушая бурление крови и острые ощущения от предстоящей перепалки.

– Нет уж, сначала ты вернешь долг за проживание, а потом, может, и пущу вас с приятелями, – на ее лице заиграла самодовольная ухмылка.

– Вот, возьмите. Этого хватит? – Ричард с небрежной элегантностью бросил женщине три монетки. Я не успела рассмотреть их достоинство, но мадам не только увидела, но и ловко подхватила их, словно голодная птица. Алчный блеск в ее глазах не предвещал ничего хорошего. Уж слишком быстро она отступила в сторону. Меня это насторожило. И, видимо, не только меня.

– Энни, быстро веди нас к себе. Бери брата, собирай вещи и обратно в кэб. Леди Анабель, помогите Энни, у нас не больше пяти минут, – собранно скомандовал лорд Ричард, и на лице леди Эмберли промелькнуло удивление, но она не проронила ни слова. Мы, словно гончие, ринулись за Энни на второй этаж, где нищета и запустение оказались еще более удручающими, чем внизу. Мальчик, на вид лет десяти, лежал на полу на тонком матрасе, набитом старой прелой соломой. Из мебели лишь кривой стол и трехногий табурет. В углу комнаты стоял сундук с амбарным замком, к которому Энни и бросилась. Она судорожно открыла его и извлекла небольшой куль, который, как я поняла, и был всем ее имуществом. Затем она попыталась поднять мальчика на руки, но он, казалось, даже не заметил нашего появления. Я подхватила его, поражаясь, какой он легкий. Одна кожа да кости. Он горел, словно в огне, его губы потрескались, а безумный взгляд блуждал по моему лицу, не задерживаясь ни на чем. Он не узнавал Энни, он вообще ничего не понимал. С мальчиком на руках мы бросились вниз по лестнице. Лорд Ричард ждал нас у подножия, словно верный страж, прикрывая пути отхода из этого ужасного места, которое и пансионом-то назвать было кощунственно.

– Поторапливайтесь! Она уже нашла дружков, готовых нас ограбить, и они идут сюда, – слова Ричарда словно хлыст подстегнули нас. Мы рванули к кэбу, будто спасаясь от чумы. Как же предусмотрительно было со стороны лорда не отпускать экипаж. Мы с Энни и леди Эмберли едва успели втиснуться в кэб, когда из-за угла, словно разъяренная фурия, вывалилась компания оборванцев во главе с квартирной хозяйкой Энни, размахивающей руками и выкрикивающей угрозы.

– Вот они! – дама сразу выхватила нас взглядом, словно хищница, высматривающая добычу. — Хватай лошадь под уздцы! — раздавала она указания, как опытная атаманша, привыкшая командовать в бою. Ее голос был пропитан злобой и решимостью, что заставило меня невольно поежиться.

Один из трех грабителей, словно дикий зверь, кинулся к лошади, но кэбмен, видимо, не желая расставаться со своим заработком и жизнью, не стал ждать, пока его ограбят вместе с нами. С яростным криком он приложился хлыстом по нападавшему, заставив того взвыть от боли и отшатнуться. Второй бандит с грозным оскалом на лице схватился за дверцу экипажа, но лорд Мортон, не теряя самообладания, с силой ударил по рукам нападавшего своей тростью. Звук удара эхом пронесся по улице, а бандит отдернул руку, выкрикивая проклятия.

В пылу суеты и хаоса я даже не обратила внимания, как третий грабитель обогнул кэб и открыл вторую дверцу, намереваясь проникнуть внутрь. Но тут леди Эмберли, подхватив юбки, словно танцовщица, с силой двумя ногами пнула нападавшего в грудь. От неожиданности и силы удара бандит потерял равновесие и свалился в омерзительную жижу, что плескалась на дороге. Грязная вода окатила его с головы до ног, и он, захлебываясь, попытался подняться.

Со всех сторон раздались гогот и улюлюканье. Толпа, вопреки здравому смыслу, при нападении на нас не рассосалась, а наоборот, лишь уплотнилась, словно зрители гладиаторских боев. Но ни один из них не бросился нам на подмогу. Они лишь подбадривали нападавших, наслаждаясь чужим несчастьем. Отвращение к этим людям поднялось во мне волной, смешавшись со страхом и отчаянием.

Пока все нападавшие были дезориентированы, кучер громко свистнул, отчего лошади встали на дыбы, готовые сорваться с места. Толпа, испугавшись, схлынула с дороги, опасаясь угодить под копыта разъяренных животных. Воспользовавшись замешательством, кэбмен свистнул еще раз, и лошади рванули вперед с такой силой, что нас чуть не выбросило из экипажа. Я вцепилась в сиденье, чувствуя, как бешено колотится сердце.

С беспокойством я смотрела на Ричарда, который бесстрашно стоял на подножке кэба и следил за тем, чтобы на карету снова не напали. Его лицо было напряженным, а глаза горели решимостью.

– Почему они напали? – меня начал отпускать адреналин, и дрожь постепенно уходила из тела, когда мы выезжали на более благополучные улицы. Даже уличные мальчишки больше не бежали за экипажем, а лишь с любопытством провожали нас взглядами.

– Ну, она рассудила, что грабежом поимеет больше с нас, нежели с Энни за найм комнаты, – будничным тоном объяснил лорд. – Как мальчик? – он прикоснулся ко лбу малыша и неодобрительно покачал головой.

– Где ж мне теперь жить? – до Энни только сейчас дошло, что она осталась без жилья. К страху за брата прибавился и страх за будущее, сковавший ее сердце ледяным обручем. Ее глаза наполнились слезами, и она казалась совсем потерянной.

– Останешься пока в доме, а потом видно будет. Если мальчик выживет, оставим его посыльным, – резковато обрубил Ричард назревающую истерику девушки. В его голосе звучала холодная расчетливость, которая меня покоробила.

Я понимала, что мужчина сказал правду, но эта фраза “если мальчик выживет” прозвучала слишком жестоко. Малыш начал постанывать, а я, удобнее уложив его на руках, начала укачивать. Ребенок немного затих, прислушиваясь к еле слышной колыбельной, которую я начала напевать себе под нос. Это было скорее для того, чтобы успокоить себя, так как не думаю, что мальчик что-то слышал в бреду.

Я поправляла сбившиеся в колтуны волосы и гладила его по голове и лицу. В какой-то момент я почувствовала, что на кончиках пальцев закололо, и перевела взгляд на лорда. Он пристально следил за моими действиями и качал отрицательно головой. Я попыталась показать, что это не от меня зависит, и я это никак не могу контролировать. Покалывание в пальцах то нарастало, то уменьшалось, и я гладила мальчика по грудной клетке, а в пальцах нестерпимо жгло, причиняя уже мне физическую боль. Я сжала зубы, пытаясь сдержать стон, и почувствовала, как по лицу стекают капельки пота.

Экипаж остановился, и лорд облегченно выскочил на мостовую. Разница между районом, где мы только что были, и этим была невероятной. Здесь чистенькие детки шли за руку с чопорными леди и не менее чопорными господами. Никакой грязи и зловоний, а из неприятных запахов лишь запах от свежей кучки, что сделала лошадь.

– Леди Анабель, помогите леди Барбаре привести себя в порядок. И жду вас у себя в кабинете, — скомандовал лорд, забирая у меня из рук мальчика, жар которого уже спал. Неужели моя магия помогла? Я очень на это надеялась и молилась про себя, чтобы ребенок выжил.

Дуглас, выпучив глаза, провожал нашу компанию в прихожей. Я с леди Эмберли отправилась на второй этаж переодеваться и приводить себя в подобающий вид. Лорд же с мальчиком на руках и в сопровождении Энни отправился в крыло прислуги.

– Леди, а вы неплохо дали отпор тому нападавшему, – припомнила я то, как светская дама не побоялась сверкнуть ногами и пнула грабителя. Я восхищалась ее смелостью и находчивостью.

– В то время, когда я сидела без денег и думала, что пойду в работный дом или на панель, я освоила много приемов самообороны, – ответила леди, а я почувствовала неловкость, так как не хотела напоминать леди Анабель о тех временах. – Ричард рассказал о том, в каком я была состоянии, когда он предложил мне свою помощь?

– Да, но в общих чертах. Простите меня еще раз, я думала, между вами… – замялась, так как не знала, как прилично выразить свою мысль и еще сильнее не оскорбить даму.

– Романтические отношения? – подсказала леди с легкой улыбкой на губах.

– Да, – кивнула я и открыла дверь в мою комнату. Мы прошли внутрь, а у меня возникло странное чувство тревоги. Вот вроде бы все на своих местах, но такое впечатление, что что-то не так. Будто книга о манерах, что я читала накануне, лежит немного не так, а шаль была на спинке кресла, а сейчас лежит на подлокотнике. Мелкие детали, которые не могли ускользнуть от моего взгляда.

– Что-то случилось? — леди считала мое растерянное выражение лица и ищущий взгляд. – Вы изменились в лице.

– Нет, все в порядке. Показалось, наверно, – я сделала беспечный вид, но намеревалась сказать о своих подозрениях Ричарду. Хотя это были не подозрения, это была уверенность, что в моей комнате кто-то учинил обыск. Уверена, это дядя Генри, зная, что мы уехали на прогулку, решил осмотреть мои личные вещи, чтобы нарыть на меня какой-то компромат. А вот фиг ему, у меня в вещах нет ничего компрометирующего. Я сама по себе весь сплошной компромат.

Мы прошли в ванну, и я сняла платье. Вот не умею я ходить по таким злачным местам, так как у меня весь подол был в грязи, а леди Эмберли лишь очистила несколько брызг со своей юбки. Мы умылись, леди помогла мне облачиться в свежее платье, поправила прическу, и вот уже спустя полчаса мы были готовы идти вниз.

Едва мы вошли в кабинет, где уже метался взвинченный Ричард, как он обрушил на нас поток упреков. Больше, конечно, досталось мне, но и леди Эмберли не избежала "горячей раздачи".

– Вы как вообще могли такое допустить, леди? Вместо того чтобы готовиться к балу, вы скачете по лондонским трущобам и деретесь со всяким сбродом, – я удивленно смотрела на лорда. А как он вообще представлял себе эту вылазку? Да и он знал куда лучше меня, в какое именно "благодатное" место мы направляемся. Мог бы и остановить, возразить, проявить хоть каплю благоразумия. Мое возмущение росло с каждой секундой.

Перевела взгляд на леди Эмберли, и мое удивление начало зашкаливать. Она с трудом сдерживала улыбку, даже платочек к лицу поднесла, якобы чтобы закашляться, а на самом деле — чтобы спрятать предательски расползающиеся по губам уголки.

– В чем дело? – не выдержала я, перебивая разгневанную тираду лорда и воинственно подбоченившись. Чувство несправедливости жгло меня изнутри.

– Барбара, просто Ричард очень испугался за вас и сейчас просто пытается прийти в себя, — ответила вместо лорда леди Анабель. Ее тон был мягким и успокаивающим, а взгляд понимающим и теплым. – Я права? – она вопросительно выгнула бровь и посмотрела на мужчину, а тот, словно сдувшийся воздушный шарик, обмяк и поник.

– Да, – на выдохе произнес он и с размаху плюхнулся в кресло. Призрак Советника тут же подошел и положил голову на колено мужчине, а Ричард, словно ища утешения, положил руку ровно туда, где лежала голова собаки.

– А еще лорд боится, что Энни или я проболтаемся о вашем даре, — добавила леди Эмберли, а лорд, удивленный ее проницательностью, вопросительно посмотрел на женщину. – Можете считать, что я ничего не видела, а Энни была в таком шоке от происходящего, что даже и не поняла, что случилось. Но, если ей сказать держать язык за зубами, думаю, она будет молчать – все же вы ей брата спасли. Кстати, что вы решили по поводу него? – леди мастерски перевела тему, и я, немного успокоившись, села на диван. Значит, Ричард просто испугался за меня и потому сейчас отчитывал, как нерадивую школьницу. На душе стало теплее от осознания того, что я небезразлична этому суровому и загадочному мужчине.

– Это по вашей части, леди, оберегать и пригревать всех нуждающихся, – заворчал Ричард. Мне показалось, что ему стало неловко оттого, что леди Эмберли так откровенно озвучила его страхи и переживания. Он будто пытался скрыть свою заботу под маской цинизма и равнодушия.

– Тогда предлагаю на какое-то время оставить мальчика с Энни, а когда он поправится и окрепнет, то я могу взять его к себе посыльным, — предложила дама, и я подумала, что это неплохой вариант. Осталось дело за малым: получить одобрение Ричарда и не навлечь гнев на свою голову от дядюшки.

– Хорошо, – мужчина на мгновение задумался, взвешивая все за и против, и кивнул в знак согласия.

– Леди, – он смотрел на меня, и я увидела в его взгляде искреннее беспокойство, – прошу вас, не используйте так неосмотрительно свой дар. Это хорошо, что сегодня мы были в узком кругу, которому можно доверять. А если бы ваши светящиеся руки увидели посторонние?

– Прошу прощения, я не специально, – я опустила взгляд, чувствуя, как щеки заливает предательский румянец. Мне действительно стало неловко оттого, что я заставила беспокоиться лорда. – Мне просто стало его жалко и я просто гладила его по голове. Я даже не знаю, как использовать этот самый дар, – призналась я, надеясь, что он поймет, что все вышло случайно.

– А вот это уже проблема, – леди Эмберли присела рядом со мной на диван и взяла мои руки в свои. Ее прикосновение было теплым и ободряющим. – Что ты чувствовала перед тем, как руки засветились?

– У меня сердце разрывалось от жалости к мальчугану, он был таким несчастным, и я испугалась, что он может умереть. А потом руки засветились, – попыталась я воспроизвести все, что испытала в тот момент.

– Нужно научиться это контролировать, – вздохнул Ричард. У него на лице появилось озабоченное выражение.

– Нам нужен лучший учитель по магическому контролю. И вы знаете, о ком я говорю, — леди Анабель пристально смотрела на мужчину, а тот лишь свел брови к переносице. Полагаю, что лорд сам думал над этим вариантом, но всеми силами старался его избежать.

– Мало нам скандалов, давайте еще этого прохвоста пригласим в мой дом, – прокомментировал он слова леди.

– А есть другие варианты? – леди снова вопросительно выгнула бровь. Она вообще очень выразительно умела задавать вопросы мимикой. Вот посмотрит на тебя, и сразу понятно, что ты полный олух.

– Я не знаю кого-то другого, кто может за несколько занятий научить владеть магией настолько, что можно без опасения выходить в высший свет, – ответила леди Эмберли. Она ждала решения лорда, не торопя его и не дергая лишними доводами.

– О ком вы говорите? – не выдержала я немой сцены. Все же речь шла обо мне, и я чувствовала себя пешкой в чужой игре.

– О ДеМарке, – ответил лорд, внимательно следя за моей реакцией. И она не заставила себя долго ждать.

– Я не хочу! – у меня само по себе лицо скривилось, словно я съела целый лимон. Мысль об этом человеке вызывала у меня лишь отвращение и раздражение.

– Он мастер своего дела, – теперь уже меня пытается убедить леди Эмберли.

– А еще он хам и грубиян, – парирую я доводы леди, скрещивая руки на груди и надувая губы.

Сдавленно хмыкнув, Ричард, казалось, был донельзя удовлетворен произведенным на меня впечатлением.

– И возразить нечего, – словно констатировал он, – но он все же станет вас обучать. Если, конечно, в нем не взыграет его чертова гордость и он не откажется от этого поручения, – и в голосе его, как мне показалось, прозвучали нотки сомнения.

– Но вы же сможете его уговорить? – леди Эмберли бросила на лорда лукавый, почти заговорщический взгляд, словно знала какой-то секрет. Эта игра в полунамеки начинала меня раздражать.

– Думаю, что смогу. Да и он любопытен, как все породистые ищейки, – лорд позволил себе слабую, едва заметную улыбку, приоткрыв тайну своего влияния на этого загадочного ДеМарка. – Он никогда не упустит шанса познакомиться с вами поближе, леди. Особенно с вашим даром.

– Я буду присутствовать на занятиях, чтобы не возникло лишних пересудов после… этого инцидента, – леди Анабель одарила лорда выразительным предостерегающим взглядом, полным невысказанных упреков. Что же там, черт возьми, случилось?

– Буду вам безмерно благодарен, – взгляд Ричарда был не менее красноречив, обещая, казалось, целую бурю эмоций, скрытых за этой формальной вежливостью. – Ваше присутствие, несомненно, пойдет на пользу всем нам.

Еще какое-то время я провела в кабинете, слушая напутствия лорда, которые лились нескончаемым потоком. В какой-то момент я почувствовала приступ дурноты и, сославшись на внезапную усталость, поспешно ретировалась. Едва переступив порог своей комнаты, я рухнула на ближайший стул, ощущая жуткую опустошенность, словно из меня выжали все соки. Со слов Ричарда, именно так проявлялось воздействие моего дара, когда я пыталась скрыть его проявления.

Обессилено повалившись на кровать, я уставилась в потолок, пытаясь переварить весь этот абсурдный день. ДеМарк – мой учитель? Сама мысль об этом вызывала приступ тошноты. Перед глазами, как назло, всплыла его самодовольная надменная ухмылка и вспомнились колкие язвительные замечания, от которых по коже пробегали неприятные мурашки. Но, увы, выбора у меня не было. Если я хочу научиться контролировать свой дар, а не устраивать феерические световые шоу при каждом душевном порыве, мне придется как-то найти общий язык с этим хамом.

В голове, словно встревоженные пчелы в улье, роились беспокойные мысли о мальчике из трущоб. А ведь Энни же тоже оттуда. И как она только смогла выжить и не опуститься? Я искренне надеялась, что с ним все будет хорошо. Энни – любящая сестра и обязательно его выходит. А затем, возможно, леди Эмберли, проникнувшись его судьбой, пристроит его к себе, и у этого несчастного ребенка появится шанс на лучшую жизнь. Что ж, значит, не зря я сегодня рискнула жизнью, отправившись в эти проклятые трущобы. Если я помогла хоть кому-то, значит, день прожит не зря.

Изнуряющая усталость брала свое, и веки предательски наливались свинцом, слипаясь против моей воли. Собрав последние силы, я все же заставила себя подняться и плотно задернуть шторы на окнах. Не хватало еще, чтобы кто-то случайно увидел мои светящиеся во сне ладони. Хотя не факт, что они у мен светятся во сне. Завтра во что бы то ни стало нужно поговорить с Энни, узнать, как себя чувствует мальчик. И заодно попытаться выведать у леди Эмберли хоть какие-нибудь сведения о ДеМарке. Может быть, она знает какие-то секреты, как с ним поладить и не нарваться на его ядовитые колкости?

Вскоре, окончательно обессилев, я провалилась в глубокий беспокойный сон, уносясь в призрачный мир грез, где ДеМарк чудесным образом превратился из грубого хама в учтивого джентльмена, а мальчик из трущоб, окрепнув и набравшись сил, вырос в сильного здорового юношу. Я проснулась разбитой, словно всю ночь таскала камни, но в глубине души все еще тлела крохотная искорка надежды на то, что все в итоге сложится если не хорошо, то хотя бы сносно.